Friends? As if!

Спустя неопределённое время своей работы Феникс начинает ценить конфетти. Конечно, их приходится вытряхивать из документов и одежды даже через несколько дней после заседания, и уборщики зала суда, должно быть, уже сами готовы убить Райта, но всё это даже и близко не сравнится с тем теплом в груди, которое появляется после победы. Разноцветные бумажные квадратики (как правило, большинством почти не ровные – всё-таки ручная работа детектива Гамшу), взлетающие и блестящие в свете ламп зала суда, заставляют как минимум улыбнуться. Хочется радоваться. Хочется праздновать – в конце концов, была спасена чья-то жизнь. Хочется смотреть вперёд. — А разве Эджворт не получает залпа конфетти на весь зал, когда выигрывает дело? — спрашивает Феникс озадаченно на одном из банкетов. — Нет, приятель. Он попросил меня этого не делать, когда я попробовал. — Залп в половину зала? — Нет. — В треть? — Нет. — Одна одинокая бумажка? — Нет же, говорю. — Может быть, хотя бы дружеское похлопывание по спине или что-то вроде этого? Он же всё-таки главный прокурор. — Никогда не слышал о таком, приятель. Едва ли кто-то, кроме тебя, разговаривает с мистером Эджвортом после заседаний. — Мы живём вместе, это другое. Феникс растерянно потирает подбородок и хмурится. После всех прошедших лет неужели Майлз ни разу не получил честных поздравлений за свою работу? Вон Кармы не в счёт, с ними совсем отдельная история. Феникс находит себя в полупустом лобби через неделю с коробкой конфет в руках, полным решимости исправить сложившуюся несправедливость. Эджворт как-то говорил, что эти конфеты хорошо подойдут к чаю, значит, ему точно понравятся. Райт проводит ещё минут двадцать, протирая ковёр подошвой и размышляя о том, что именно стоит сказать, когда двери с громким щелчком распахиваются. Феникс даже не успел понять, что суд закончился – ни радостных возгласов, ни апплодисментов, ни хлопков с конфетти слышно не было. Люди из галереи выходят первыми, и среди них Феникс взглядом пытается выцепить Майлза. Он видит какого-то встревоженного мужчину с золотым значком на груди, и несколько человек хмуро о чём-то перешептываются, кто-то торопливо покидает лобби, кто-то остаётся, но Эджворта так и не видно. Он выходит почти последним, с папкой ровно сложенных документов в руке, так, что ни один листик не выбивается среди остальных. Эджворт идёт, выпрямившись, его очки холодно отблескивают, губы поджаты, и на его лице едва ли остаётся что-то кроме стальной серьёзности. Люди в лобби, кажется, начинают шептаться ещё тише. Майлз быстро оглядывает их в секунду почти-тишины и уже собирается уходить, когда его хватают за предплечье. — Поздравляю, Эджворт! Эджворт вздрагивает от неожиданности и от громкости, с которой Феникс это выпаливает. Все присутствующие тут же обращают взгляды к ним двоим, как раз вовремя, чтобы увидеть, как демона-прокурора ласково целуют в висок. — Я взял конфеты. — Р-Райт, ты что здесь делаешь? — Эджворт машинально берёт в руки коробку, чувствуя, как вспыхивают у него щёки, — Разве ты не должен быть у себя в агенстве? — Должен, я просто решил приехать поздравить тебя, — Феникс целует его ещё раз, одной рукой потянув за пояс ближе к себе, а другую положив ему на щеку, — Ты был великолепен. Уверен, никто бы не справился так, как ты. — Райт, мне не двадцать лет, я знаю, что хорошо выполняю свою работу, — бормочет Майлз, приподнимая папку с документами, чтобы закрыть своё лицо и порозовевший кончик носа. Он пытается говорит твёрдо, но голос его тает, — Мы в публичном месте, Феникс, — наконец произносит он тише, пока в лобби кто-то посмеивается, и разговоры вновь наполняют комнату. Феникс с улыбкой целует его снова. С тихим стоном Майлз даётся в руки, позволяя обнять себя как следует. Райт прижимает его к себе и, чувствуя, как его самого обнимают в ответ, слышит тихий и многозначительный "хмф" направленный куда-то в плечо синего пиджака. Это, конечно, не конфетти, но наверняка сработало не хуже. — Если я услышу об этом от кого-то за пределами здания суда, их репутация серьёзно пострадает, — хотя большинство уже покинуло лобби, не желая навлекать на себя бурю или не желая им мешать. Феникс усмехается и целует его в лоб. Эджворт, покраснев ещё сильнее, вновь прячет лицо в его пиджаке.

***

— И не вздумай ничего трогать у меня в кабинете после этого. Полуденный свет падает на стол и стены. За окном щебечут птицы. В комнате прохладно, и пахнет свежим чаем. Пахнет чем-то ещё, но Феникс пока не может угадать чем именно. Он сидит за столом, отодвинув несколько принесённых с собой папок и глядя на Майлза туманно. Тот выглядит как всегда сосредоточенным, за стёклами очков он щурится. — Положи руку ближе, — командует Эджворт, наклоняясь к ящику и доставая оттуда маленькую баночку. Феникс действительно подвигается к нему вплотную и протягивает вперёд ладонь, тыльной стороной вниз. Он морщится. Двигать ладонью всё ещё неприятно и даже немного больно. Возможно, не стоило так сильно бить ею о стол. Майлз, чуть повернув голову, чтобы дочитать документ, лежащий перед ним, невозмутимо отвинчивает крышку и кладёт её рядом с собой. Затем поворачивается к Фениксу, положив руку ему на запястье. — Скажи мне, если будет неприятно, — произносит он, подчерпнув двумя пальцами немного крема, — Но он для чувствительной кожи, поэтому это маловероятно. Феникс кивает. Разговаривать сейчас тоже проблематично, скорее всего, он сорвал голос, пока возражал. Майлз проводит пальцами поперёк ладони, и крем холодит кожу. Ведёт сначала к основанию запястья, затем к пальцам, а потом осторожными движениями по кругу начинает мазать по всей ладони. Феникс расслабленно выдыхает. Это гораздо больше, чем он себе представлял, особенно, когда шёл в офис Эджворта, чтобы отдать документы. Его могли выставить из кабинета сразу, если бы Райт так сильно не шипел, как только его ладони соприкасались с любой поверхностью. И Эджворт это заметил. — Зато я выиграл суд, — хрипит Феникс, не в силах сдержать улыбки. Крем смягчает, пальцы Эджворта аккуратные, и сам он внимательно наблюдает за всем, что делает. Райт прикрывает глаза и, выдыхая, опускает голову ему на плечо. Эджворт берёт его вторую руку сам и, взяв ещё немного крема, начинает покрывать и её тоже. — И всё же, ты мог быть поаккуратнее, — замечает он невозмутимо, а его пальцы скользят к ребру ладони, ровными, отточенными движениями, — Или хотя бы заранее решить, что будешь делать после того, как отобьёшь себе руки. — Обычно это само проходит. Я даже не задумывался о таком. Майлз фыркает. — Тебе повезло, что у меня было свободное время. — Конечно, — вздыхает Феникс. — И что у меня остался крем. — Ага. — Тебе стоит быть внимательнее к себе, Феникс, — заключает он, растерев остатки крема между своими ладонями и потянувшись к крышке, чтобы убрать баночку обратно, — Он впитается через десять минут, до этого момента постарайся ничего не трогать. Я напишу тебе, где можно его купить. Крем совсем не кажется липким, наверняка какой-то дорогой хорошей марки. Эджворт садится ровно и вновь берёт документы в руки. — Я сам пользуюсь таким. Особенно, после судов с тобой, — он издаёт тихий смешок, и поворачивает голову, чтобы посмотреть на Феникса, так, что подбородок касается его макушки, — Но для лучшего эффекта его стоит использовать регулярно. — Я понял, зайду в аптеку вечером. С несколько минут они сидят в тишине, нарушаемой лишь редким шорохом бумаги. Феникс чувствует, как боль растворяется, медленно и постепенно, сначала у основания пальцев, затем ближе к центру ладони, а потом и вовсе напоминает о себе только редкими покалываниями где-то под кожей. — Когда у тебя будет следующее заседание? — спрашивает Майлз как бы невзначай. — Завтра в десять, — Райт приподнимает голову, — А что? — Я бы мог встретиться с тобой перед судом, — его голос становится тише, — На случай, если ты решишь снова стучать по столу сильнее обычного и не страдать от этого после. Райт садится ровно. Его глаза блестят, он улыбается. — Конечно, — произносит он, потянувшись вперёд, к губам Эджворта. Тот едва движется навстречу за коротким поцелуем, не желая отрываться от работы, затем ещё за одним, ещё одним, и ещё... Майлз наконец тянет его к себе за галстук, закрывая глаза и руками касаясь его волос. Всего пару минут, не больше. Они не задержатся надолго, в конце концов, у них ещё есть работа. Феникс тянется вперёд, не замечая, что неуклюже опирается на стол, чтобы не упасть, прямо на принесённые ранее документы. Эджворт это не одобрит, думает Феникс, подаваясь ближе и жмурясь от каждого мягкого прикосновения. Абсолютно не одобрит. Но только не сейчас.