Friends? As if!

— Закрой глаза. Эджворт думает, что совсем уж зря согласился. В кресле он чувствовал себя выше, чем на диване, и дождь стучал прямо за спиной, отгоняя мысли, не связанные с работой, и вообще легко просматривался весь кабинет. А на диване всё кажется немного другим. На диване хорошо пить чай, а не смотреть, как Райт влюблённо просит о какой-то бессмыслице. Однако Майлз, тяжело вздохнув, садится с ним рядом, неодобрительно скрещивает руки на груди и ждёт продолжения просьбы. Но его не следует. Феникс смотрит с лёгкой заговорческой улыбкой, такой, которая одновременно может заставить сердце и растаять, и насторожиться. Райт давно уже был бы отправлен домой, если бы не его велосипед и внезапный дождь. Если у Феникса появилось свободное время, это не значит, что Эджворт будет потакать всем его внезапным идеям. Хотя... — Закрой глаза, Майлз. — Зачем? — Пожалуйста, это ненадолго. — Райт. Его взгляд на мгновенье обжигает, из-за чего Феникс теряется, а затем тянется вперёд, чтобы оставить тёплый поцелуй на щеке Майлза. Теперь они сидят ещё ближе, и комнату видно ещё меньше, и дождь стучит ещё тише. — Пожалуйста, — тянет Феникс, улыбаясь, — Пару минут, больше не прошу. Эджворт вздыхает, будто ему на самом деле совсем не интересно, и опускает голову, прикрывая глаза. И даже если его взгляда не видно, вся его поза выражает неодобрение. Всё вокруг погружается во мрак. Майлз чувствует, как его руки твёрдо приподнимают и аккуратно держат на весу, и это немного нарушает баланс его равновесия. Кожа Феникса мягкая и тёплая, с близким, почти около уха, смешком он медленно проводит пальцами внутри ладоней Эджворта, другой рукой придерживая их, из-за чего ладони Майлза теперь смотрят в потолок. Эджворт почему-то внезапно чувствует себя уязвимым. Он чувствует, как всё сжимается в груди, когда Феникс гладит его открытые ладони снова, и вздрагивает, когда он опускается, чтобы поцеловать пальцы. Невесомо, нежно и очень коротко, но Эджворту кажется, будто его уже накрывает с головой. — Райт, — говорит он тише, страясь не выдать дрожь в голосе. Феникс наверняка уже заметил румянец на его щеках, поэтому прятаться практически бесполезно, — Я могу открывать глаза? — О, пока нет, извини, я отвлёкся, — Эджворт слышит шорох, а затем его пальцев касается что-то тонкое и шершавое. Он жмурится, пытаясь представить получше, что это. — Это бумага? — спрашивает он наконец, когда Феникс вновь накрывает его пальцы своими, — Только не говори, что это документы с моего стола. — Нет, нет, расслабься. Это совсем другое. Феникс мягко давит на пальцы Эджворта, чтобы тот согнул ладонь, медленно и осторожно, чтобы случайно не порезаться. Самому Эджворту это кажется в высшей степени странным, потому что он всегда считал Райта человеком способным согнуть лист бумаги самостоятельно. Прежде, чем он успевает развить эту мысль в своей голове, он вновь слышит шорох, вновь пальцы Феникса скользят между его собственных, чуть надавливая, а потом, мягким движением вновь спускаются к костяшкам и полукругом обводят каждую выступающую косточку. Эджворт чувствует, как у него начинает щекотать в горле. Он замирает. Все эти прикосновения почему-то кажутся такими интимными, и личными, что он невольно следует движениям Райта, чувствуя только его тёплые пальцы на своих. Эджворт настолько сосредоточен, что ласковый поцелуй за ухом для него становится ещё более выбивающим из колеи. — Ты хмуришься, Майлз, — слышит он голос совсем рядом, и смешок Феникса опаляет ему шею, — Что-то случилось? Ты случился, хочет ответить Эджворт, но молчит, и ему вновь становится тяжелее дышать, когда Феникс оставляет поцелуй за поцелуем на его шее, спускаясь к кравату, и в то же время прижимая пальцы Майлза к бумаге. Бумага сгибается, веки Эджворта дрожат, дождь стучит в стёкла. — Теперь я могу открыть глаза? — спрашивает Майлз, и судорожный вдох всё-таки проскальзывает сквозь середину фразы. — Нет, ещё нет, — Феникс опять улыбается, будто дразнит, в шутку, совсем не серьёзно. Каждое его прикосновение отдаётся тёплой дрожью в сердце, каждый поцелуй чувствуется как глоток воды. Райт ведёт кончиками пальцев по тыльной стороне ладони, заставляя Майлза чуть согнуть запястье, оставляет ещё один поцелуй на его линии челюсти, и продолжает делать что-то в ладонях Эджворта. Тот слышит шорох и, хмурится снова, вслепую подаваясь вперёд, чтобы поцеловать Райта тоже, чтобы не просто сидеть на месте, нервничая, но промахивается. Он мажет губами по скуле, и, слыша смешок Феникса, пробует ещё раз, на этот раз попав ближе. Феникс всё понимает и сам наклоняет голову, чтобы Майлзу было удобнее. Его губы мягкие, податливые и даже не сухие от ветра, чувствуется дорогой бальзам. Майлз всё ещё напряжён, его глаза зажмурены, и брови сведены. Феникс гладит большими пальцами его костяшки и, улыбаясь в поцелуй, тянется ближе. Эджворт почти перестаёт притворяться, что у него не замирает сердце от каждого его движения. Почти. — Райт, — выдыхает он, когда их губы размыкаются не больше, чем на пару дюймов. Бумага странно упирается в ладонь, но Эджворт почти не обращает внимания на это. — Ещё секунду, правда. — Я могу дать тебе сколько угодно времени, но я не понимаю, что ты хочешь сделать. Феникс молчит несколько мгновений, а затем говорит: — Труси сказала, что у одного из её друзей был случай, похожий на твой. Тот случай, когда нам было девять. Вдруг Майлз чувствует, как его сердце пропускает удар. Его плечи каменеют и сам он как будто становится бледнее. Райту совершенно точно не следовало поднимать эту тему. Зачем он вообще это сейчас упомянул? Эджворт чувствует, как его пальцы начинают мелко дрожать. — Ты рассказывал Труси об этом? — Ну да, — голос Феникса вдруг звучит обеспокоенно, — Я подумал, ей будет интересно, к тому же, такое случается со многими. — О чём ты вообще говоришь? Майлз поджимает губы и чувствует, как Феникс отпускает его руки. Эджворт чувствует, как его грудь поднимается и опускается, неожиданно для себя ему вдруг становится тяжелее дышать. Феникс медленно берёт его лицо в свои ладони. — Я не понимаю, — бормочет Эджворт, по привычке пытаясь отвернуться, — что случилось с Труси? — Она в порядке, Майлз, что с тобой? — Я не думал, что убийства в лифте для нашей дочери стали чем-то, что случается со многими. Его голос дрожит. Он бы сказал, "убийство отца", но Феникс сидит прямо напротив, поэтому он замолкает, ожидая объяснений. Однако всё вокруг, кажется, замирает. Через пару мгновений он слышит голос. — Посмотри на меня, — говорит Феникс тихо. Майлз сглатывает. Он послушно медленно открывает глаза, щурясь от света люстры. Феникс перед ним выглядит настолько серьёзным, что Эджворт не решается посмотреть вниз, на свои руки. — Я не рассказывал Труси про DL-6, — произносит Феникс твёрдо, и Эджворт чувствует тепло его пальцев, — Я знаю, насколько это дело важно для тебя и как сильно оно задело тебя лично. В конце концов, если бы Труси хотела что-то узнать, она бы спросила тебя сама. Майлз моргает и слышит, как сердце всё ещё стучит в том же темпе. Во взгляде Феникса проступает тревога, которую он, кажется, даже не пытается скрыть. — Тогда... — Эджворт качает головой, — тогда о каким инциденте ты говорил? — Ты ещё не понял? Я-то думал, ты был такой хмурый из-за того, что тебе просто не понравилась моя идея. — Чтобы мне не понравилась твоя идея, я должен сначала её увидеть, Райт. — О, конечно. Я всё равно почти закончил. Тень улыбки проскальзывает по его лицу, когда он отодвигается немного подальше и опускает руки, чтобы вновь взять ладони Майлза в свои. Эджворт прерывает зрительный контакт, чтобы посмотреть вниз, и ахает. Его сердце замирает. На его ладонях стоит маленькая белая фигурка. Майлз видит два неровных крыла, маленькую треугольную голову и маленький хвостик. Фигурка немного дрожит, потому что дрожат его пальцы, несмотря на то, что Феникс держит их мягко. Это журавлик из бумаги. Райт заставил его вслепую сделать журавлика из бумаги. — Думаю, этот получился лучше, чем предыдущий, — неловко посмеивается Райт, пока у Майлза в голове происходит нечто. Этот инцидент. Он теперь вспоминает, по-прежнему не в силах сказать ни слова. Этот инцидент, после урока оригами, когда Феникс крепко обнимал его и гладил по голове, говоря "о, нет, Майлз, тебе не обязательно делать идеальных журавликов, мы все и так любим тебя", а Майлз плакал ему в плечо, сжимая в руке маленький мятый кусок бумаги. Ларри тогда тоже пытался его подбодрить, но получилось у него это настолько плохо, что он сам ушёл ждать их у входа в класс после первого же осуждающего взгляда Феникса. "Майлз, не плачь, пожалуйста." "У тебя всё получится, только чуть-чуть попозже! Я в тебя верю!" "Я могу сделать тебе много таких, если хочешь." "Я останусь с тобой, пока тебе не станет лучше." Эджворт не может отвести взгляда от фигурки. — Как... как вообще это помнишь? — спрашивает он, почему-то чувствуя, как слёзы застревают в горле. Он прикрывает глаза и отворачивается, чтобы не показаться чересчур тронутым. – Думаю, так же, как и ты, — Феникс улыбается, одной рукой всё ещё держа его ладони, а другой заправляя выпавшую прядку Майлзу за ухо, — Я подумал... эй, всё хорошо? Эджворт делает глубокий выдох и моргает несколько раз прежде, чем перевести взгляд на Райта. Тот смотрит внимательно, большим пальцем поглаживая щёку Майлза. — Д-да, — он кивает, совсем немного улыбнувшись, и тянется вперёд, — Боже, не знал, что ты такой сентиментальный. — Кто бы говорил, — Феникс притягивает его ближе, целуя, и комната за ними становится смазанными пятнами, пока они слишком заняты. Эджворт на мгновенье забывает, что у него осталась незаконченная работа на столе и что кабинет даже не заперт. Всё, что он сейчас чувствует – тепло, бесконечное тепло и руки Феникса на своём жилете, которые держат его за пояс. Майлз спускает журавлика со своих ладоней (тот с тихим шорохом приземляется на ковёр) и обнимает Райта за шею, подаваясь всё ближе. — Я люблю тебя, — шепчет Феникс между поцелуями. Его руки гладят спину Майлза широкими движениями, от лопаток до поясницы, и Майлз сам тянется вперёд, — Всегда любил. — Я знаю, Феникс, — выдыхает Майлз ему в губы, и, прежде чем продолжить, добавляет со своей обычной самодовольной улыбкой, — Я тоже. Через пару дней почти до всего здания доходит слух, что у главного прокурора Эджворта на столе, между стопкой дел и ноутбуком, стоит спрятанный бумажный журавлик.