Чай, луна и теплый свитер

Тихий стук колес. Утреннее солнце через большое окно касается моих закрытых глаз, скользит по щекам и носу, минув мои губы, теплый и ласковый луч скользит к моим открытым ключицам. Темнота. Все повторяется вновь… Как же хорошо! Я улыбнулась, все еще не открывая глаз. - Что такое? Неужели увидела брутального парня, который дарит тебе веник? – раздался знакомый голос. Улыбка тут же исчезла. Ну, вот что за человек? - М-м-м-м…- простонала я, разлепляя глаза. – Чтоб тебе икалось, чудик… - И тебя с добрым утром, красавица, - нет, ну, посмотрите на эту попу с хвостом, он еще и лыбиться! - Да, чтоб у тебя… - поезд начал тормозить, быстро метнув взгляд к окну, я поняла, что чуть не пропустила свою остановку, - все было хорошо, Мэтт! Береги себя, не влезай в авантюры, аккуратней с зеркалами, Ночка! Люблю, целую, обнимаю! - Ты тоже давай без выкрутасов! До встречи через месяц, Ромашка! Я поспешно обняла друга и, прихватив со стола бутерброд, начала пробираться к выходу. Уже стоя на перроне, я еще раз на последок помахала рукой, прощаясь. Парень послал в ответ воздушный поцелуй. Поезд тронулся. Эх… с друзьями я встречусь только через четыре недели. С Маргарет мы распрощались еще в сибирском городе, куда нашу неугомонную компанию выкинуло из школы. Идэя покинула нас в районе Чехии, следовательно, путь продолжили мы вдвоем. Во Франции вышла я, а Мэттью отправился домой в Италию. Как-то была у него в гостях, там здорово – очень уютно, тепло и солнечно. Я была налегке, так как Темник забрал мои вещи, чтобы вперед меня их доставить домой. Зайдя за угол вокзала, я с улыбкой на лице перешла дорогу и углубилась во дворы. Петляя между домов, я думала о том, как попаду домой, встречу родителей: мама меня обнимет, а папа, отрываясь от свежей газеты, лишь тепло улыбнется и приветливо махнет рукой. Воспоминания прошлой нашей встречи заставили меня прибавить шаг. Наверное, только предстоящее воссоединение с семьей поддерживало во мне желание жить и радоваться новому дню, который обычно нес промозглое утро, несколько часов уроков и спортивных занятий. Страшнее всего было то, что новый день приносил и новую порцию боли… Углубиться в совсем не радостные мысли мне не дала впереди показавшаяся красивая стеклянная витрина, из нее выглядывало легкое платьице нежно-голубого цвета, кокетливо поигрывая бантом. Я направилась именно туда, проходя сквозь витрину я поздоровалась с элементом одежды, в который был заключен дух, открывающий и закрывающий проход внутрь магическо-транспортного отделения. Как только я попала внутрь я оказалась в просторном светлом холле с белыми колоннами. Симпатичный белокурый парень за стойкой регистрации приветливо подмигнул. Терренс, он здесь начал работать как раз тогда, когда я впервые путешествовала порталами. Знаю, это не по регламенту, но мы столько с ним виделись за последние пять лет, что уже без слов друг друга понимаем, поэтому он без лишних вопросов начал заполнять документы. Улыбка стала шире. Он только усмехнулся и головой качнул в сторону невесомого сиреневого шарфика на крючке, а вот и мой портал в окрестности Туманного Альбиона. Не буду распространяться о нескольких перевалочных пунктах, где я сменяла один за одним порталы. Стоит просто упомянуть, что это было не очень приятно, так как после такого рода перемещений кружится голова, да конкретно так подташнивает. К сожалению, у меня не было вариантов при выборе способа доставки себя домой, так как трансгрессию могли засечь министерства магии нескольких стран, к тому же до ноября я могу забыть о серьезных нагрузках. Возможность переноса меня домовиком тоже не рассматривалась: я бы потом несколько дней не смогла встать с кровати, аллергия на пространственную магию эльфов сразу же даст о себе знать. Поэтому пришлось лягушкой по кочкам-порталам прыгать до пригорода Лондона, где находилось наше поместье от словосочетания «небольшой светлый домик на два этажа». Что-то неуловимо поменялось здесь, но что я никак не могла понять. Тихо скрипнула калитка, под ногами зашуршал гравий дорожки к дому. Входная дверь отварилась. Нутро поместья встретило меня тишиной. - Темник! Ты тут? –я позвала домовика. Он появился незамедлительно. - Что случилось, Мисс? Как добрались? - Бывало и хуже. Темник, а где родители? - О, хозяйка! Они уехали, но оставили письмо и указания! Эльф выглядел расстроенным. Я нахмурилась. Куда они могли податься? А как же встреча с единственной дочерью, теплые объятия? Я дома не была почти два года, а связь держали через редкие письма раз в месяц. Вздохнув, я прошла в гостиную, а потом на холодную безжизненную кухню. На столе лежал конверт, на нем было мое имя и сегодняшняя дата. Вынув наружу сложенный лист дорогой бумаги, я вгляделась в ровные строчки, написанные явно рукой отца. Дорогая Джит, Мы рады, что ты добралась домой. Надеюсь, ты помнишь, что до начала ноября не считаешься членом нашей семьи. Видеться с тобой этим летом опасно для нас всех. Мы уехали до конца августа в Германию к твоему деду. Спешу тебя утешить, Корвус недели через две заедет за вещами, думаю, вы сможете немного поболтать. Прошу тебя быть благоразумной, дочь моя. Если станет невмоготу, пригласи друзей. Дом в твоем полном распоряжении, не грусти. С любовью, Мартен Миллер P.S. Дорогая, не злись. Возьми бокалы. Люблю. Мама. Отлично! Просто великолепно! И что это значит? Внезапно я почувствовала дурноту и еле добежала до уборной, где меня, простите за подробности, хорошенечко так вывернуло. В какой-то момент я даже успела обрадоваться, что сегодня почти не завтракала. Темник материализовался за моей спиной и горестно вздохнул: - Ох уж эти порталы. Я была полностью с ним согласна.

***

Первую неделю столь долгожданных когда-то каникул я провела, пытаясь наслаждаться сном, едой и тишиной. Дни проходили до безобразного скучно: утром я вскакивала ни свет ни заря, быстро натягивала спортивную форму и выходила на улицу для пробежки. Мой маршрут составлял несколько десятков кругов вокруг дома. Через примерно час я возвращалась домой мокрая и задыхающаяся, так как месяц без спорта и активной физической деятельности не мог пройти бесследно для меня. Принимая прохладный душ, я уже чувствовала обостренным обонянием намек на вкусный и питательный завтрак, который готовил домовой эльф. Темник в точности выполнял родительские указания, о которых мне «не надо беспокоится», поэтому порой для меня было неожиданностью, когда ко мне в комнату врывался лопоухий смерч с молоком и печеньем или книгами из семейной библиотеки, точнее ее части, ведь основные запасы информационных ресурсов оставались в родовом имении на юге Германии. После завтрака я бегло просматривала сводки в местной магической газете «Ежедневный пророк», каждый раз задаваясь вопросом о том, какой умник дал газете такое дурацкое название. Часто я прогуливалась или читала до самого обеда на просторном заднем дворе, где по велению матушки был разбит сад, включающий в себя несколько яблоневых деревьев и многочисленные цветочные клумбы, также здесь располагались лавочка, небольшая беседка и моя любовь в виде качелей на два человека. Тонкие гравийные дрожки, начиная с той, что ведет к дому от самой калитки, огибали дом по периметру и проходили через весь сад, образуя причудливую восьмерку, пронзенную вдоль и с центром-домом. Садиться за учебники или конспекты мне строго запретил Темник, мотивируя это очередным родительским наказом и моим откровенно плохеньким видом из-за чрезмерного погружения в заучивание заклинаний и формул. Вторую половину дня я проводила почти так же, как и первую, иногда разбирая вещи и делая небольшие перестановки в комнате. Вечера проходили у горящего камина с книгой в руке или в раздумьях, так я проводила время после ужина. Пару раз, когда не получалось избавиться от особо назойливых мыслей, я бегала перед сном. Я старалась много не думать о произошедшем и сбегала от раздумий, погружаясь в книжные истории или просто наслаждаясь свежим воздухом. Сегодня я после завтрака сбежала по привычке в сад, прихватив с собой начатую книгу «Становление магического общества. Том II». В данном фолианте, а по-другому огромный справочник назвать язык не поворачивается, была представлена история становления обычаев и законов «волшебного» сообщества… Не прочитала я и сорока страниц, как почувствовала, что мигрень, не покидающая меня ни на секунду, ни днем ни ночью, усиливается. Я резким движением захлопнула книгу и опустила ее себе на колени, немедленно начиная массировать виски. Боль нарастала с каждой секундой. - Темник!! – я в отчаянии позвала домовика, считая секунды до его появления. - Мисс! Что с вами!? – услышала я через долгих 26 счетов. - Унеси книгу в библиотеку, - приказала я эльфу, чувствую, как на колени больше ничего не давит. Как же адски раскалывается голова! Я неуверенно встала и, покачиваясь, устремилась в сторону дома. Уже на пороге черного входа я осознала, что самостоятельно дойти до своей комнаты на втором этаже мне точно не удастся, но кто меня, как говорится, спрашивает. На середине лестницы у меня перед глазами, перед которыми и так роились разноцветные точки, появилось размытое пятно, отдаленно напоминающее Темника. Чьи-то маленькие цепкие ручки поддержали меня. Я не помню, как проделала весь оставшийся путь, как ввалилась в комнату, как открыла ящик письменного стола и как выпила болеутоляющее зелье, заготовленное еще полгода назад Маргарет. Очнулась я, лежа на своей кровати, заботливо укутанная пледом. Голова дико гудела так, как будто несколько тысяч раз какой-то, чтоб его, весельчак, надев на мою буйную головушку ведерко, от души лупанул кувалдой. Я не знаю, кто он, мой благодетель, но узнала бы - убила бы самым зверским способом, а потом еще бы и на гробу сплясала. - Вы очнулись! Темник так счастлив, хозяйка! – воскликнул точно эльф недалеко от моего уха. Место, которым по идеи всем живым существам нужно думать, отреагировало неоднозначно: во-первых, голова начала тупо ныть в смысле, что боль была приглушенная и нерезкая, хотя иногда я тоже так делаю, не каждый, скажу я, выдержит поток моего нудения; во-вторых, в моей черепной коробке появился вопрос: как дать понять домовику, что его радость может иметь для него летальный исход и при этом не задеть его нежные чувства? Правильный ответ – никак, поэтому я и промолчала. Через какое-то время до меня начало доходить, что вспышки нестерпимой мигрени просто так не случаются и, чтобы проверить свою догадку, я спросила. – Темник, а какой сегодня день? - Полнолуние, Мисс! – счастливо прям-таки вскричал эльф. Я, не разделив его восторга и поприветствовав звон в ушах, обреченно застонала.

***

Анастейша Люпин родилась в марте. Ее родители и старший (всего на три года) брат были ей очень рады. Девочка росла в достатке и никогда не знала нужды. Она любила читать и играть с братом в догонялки. В одиннадцать лет ей, как и всем волшебникам, пришло письмо из Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс. Распределяющая шляпа, сидя на ее голове, раздумывала отправить умную и добрую девочку на Когтевран или Пуффендуй и, в итоге, остановилась на последнем. Учиться на барсучьем факультете было здорово – много друзей, доброжелательная атмосфера и приключения, которых найти ребенку в огромном замке было до безобразия легко. В двадцать четыре года красивая сияющей, ослепительной красотой молодости Анастейша, путешествуя по Европе, встретила удивительного молодого человека по имени Мартен Миллер. Он пригласил ее на свидание, потом еще на одно, а затем в один из теплых вечеров они сидели на балконе с причудливо загнутыми прутами в ограде и распивали на двоих бутылку дорого красного вина под французским звездным небом, взгляд глаза в глаза, искра, буря, безумие. Через несколько месяцев свадьба и еще через год примерно рождение сына. Миссис Миллер нравилась ее семейная жизнь, даже больше она любила ее. Все заиграло новыми красками, когда Анастейша, родила дочь. Все говорили, что это просто ангел, а не ребенок. Наверное, сглазили, потому что через два года стало понятно, что малышка слаба и слишком часто болеет, в какой-то момент колдомедики даже начали сомневаться в ее выживаемости. Как раз из-за этого Миллеры приняли решение о переезде в страну, где была наиболее развита колдовская медицина – в Великобританию. За пару месяцев до седьмого дня рождения дочь Анастейши кусает оборотень, что явилось ударом для всей семьи. За две недели до начала первого учебного года старшего ребенка в доме появляется красивая женщина в строгом черном платье и предлагает место в русской школе волшебства для одаренных детей при условии, что Миллеры заведут счет на имя девочки и будут туда каждый месяц отчислять определенную сумму. Конечно же, чета Миллер согласилась, и первого сентября учиться отправились оба ребенка. Через три года случилось первое пророческое видение у младшей, а Анастейша так надеялась, что ее скудный дар не передался ее детям. Еще через пару лет дочь приехала на летние каникулы сама не своя, объяснилось это в последствие тем, что она смогла побороть природу оборотня и получить способности, похожие на анимагические. Когда повзрослевшая дочка начинала последний год обучения, по решению главы рода – свекра и Мартена был проведен ритуал, отлучающий проблемного, но горячо любимого ребенка от рода, тем самым обеспечивая безопасность юной мисс Миллер, сильного прорицателя и в совершенстве обученного боевого мага, который, имея способность к вычислениям и острый живой ум, явилась слишком ценным ресурсом в открывшейся борьбе волшебников. Они спрятали ее. Ни одно поисковое заклятие или ритуал не нашел бы ее местонахождение, но она сама решила выставить себя на всеобщее обозрение. Мало кто сможет понять отчаяние матери, которое она испытывает, узнавая о скором и похоже неизбежном участии своего ребенка в войне. Перед тем, как этим летом уехать скрепя сердце в Германию у Анастейши было видение, в котором ее дочь распивала бутылку коллекционного и поэтому жутко дорого вина в компании незнакомой девушки на окраине Лондона. «Надо предупредить Энни, чтобы взяла бокалы. Все-таки аристократка», - было последней мыслью миссис Миллер перед необходимым отъездом, отъездом, чтобы отсрочить охоту за способностями все еще ребенка, любимого ребенка...

***

Следующие дни я лежала в кровати, дочитывала книгу, восстанавливала силы, покорно питалась куриным бульоном, который варил мой добрый эльф, без которого я бы не справилась. Вскоре я окончательно поправилась и встала на ноги. Очередное потрясение ждало меня в ванной комнате. Подойдя к зеркалу и взглянув в него, я с испугу шарахнулась в сторону, больно ударившись о край тумбочки с полотенцами и зашипев аки Сашик. Переведя дыхание, я собралась с силами и, стиснув зубы, предприняла попытку снова «полюбоваться» собой. В отражении на меня смотрело жуткое чудовище: коса растрепалась и превратилась в жуткий колтун, темные круги вокруг глаз намекали на то, что сон еще никому не вредил. Это то, что бросалось в глаза сразу, но если дальше продолжить всматриваться, то картина еще страшней: желтоватая кожа, заострившиеся черты лица, ключицы, которые вылезли так, как будто решили и вовсе покинуть это худое и изможденное тело. Ночная сорочка также открыла вид на выступившие ребра и ввалившийся живот. Короче говоря, видок у меня был тот еще. К сожалению, ничего кроме отвращения и жалости к бедной, голодающей (и больной на всю голову) «сиротинушки» я не могла бы вызвать, даже если бы очень постаралась. Но, как я люблю говорить, порефлексировать мы еще успеем, а сейчас надо проблему решать, поэтому я пришла к выводу, что пора действовать. Сначала надо попробовать расчесать волосы. Это простое действие мне далось с трудом, потому что для начала я минут десять выпутывала из своей гривы запутавшуюся резинку, потом где-то полчаса я разбирала волосы на пряди, попутно распутывала коварные морские узлы колтунов, а далее пыталась не сломать очередной гребень, пытаясь расчесать вредные пряди. К тому времени, как я все-таки справилась с этой светло-каштановой копной, я раздумывала о том, что короткая стрижка не лишена смысла. Тяжело вздохнув, я развязала тесемки ночнушки, которая поспешила ручейком сползти на пол, залезла в ванну и включила горячую воду. Пару минут я просто стояла под струями, подставляя лицо, спину, плечи, затем намылилась и взяла в руки мочалку. Моя кожа не обрадовалась тому, что я с остервенением начала себя тереть до болезненных ощущений. Пару раз для верности нанеся шампунь и смыв его, я резко выкрутила ручку переключателя, и на меня обрушился ледяной водопад. Я вскрикнула и выключила воду, несколько минут постояла еще в ванне, прислонясь лбом к плитке на стене и обтекая, затем стащив полотенце с крючка, принялась вытираться, снова растирая кожу. Собрав все капельки воды с тела и замотав голову, я наконец ступила на коврик для ног. После ноги скользнули в радушные объятия домашних тапочек. Вытерев специально припасенной тряпкой зеркало. Кожа уже выглядела гораздо лучше, пропал желтоватый оттенок. Отойдя подальше, я рассмотреть себя в полный рост. На все еще красноватой коже белесыми полосками проступили старые и не совсем шрамы. Их было много на руках от кончиков пальцев до локтей, три уродливые, неровные полосы пониже правой ключицы, обычно не заметные и распознаваемые только наощупь, также с этой стороны на бедре красовался длинный и тонкий рубец, вспомнив, как он появился, я не смогла сдержаться и передернула плечами. Повернувшись боком, чтобы рассмотреть спину, я поджала губы, так как представшая картина была для меня не самой приятной: живот, прилипший к позвоночнику, некрасивые продольные шрамы вдоль всей спины, один из которых, создавалось впечатление, упрямо полз вверх, к левому плечу, располосованная чужими когтистыми лапами икра. Я горестно вздохнула, медленно и с нежностью огладив, татуировку на боку. Темный силуэт гор, обрамленных малиновыми и персиковыми облаками, на фоне большой белоснежной луны, как символ дружбы, поддержки и надежды, меня слегка успокоил. Я оделась и, не удержавшись, высушила волосы заклинанием. К моему удивлению, мое тело никак не отозвалось на это действие, что не могло меня не обрадовать, хотя больше это походило на затишье перед бурей. Еще раз расчесав теперь уже послушные длинные пряди, я заплела колосок и поспешила вниз, так как я уже несколько минут чувствовала соблазнительный аромат свежеприготовленных блинчиков. Буквально за день до того, как я смогла встать и привести себя в порядок, Темник решил, что отчаянные времена требуют отчаянных мер, поэтому, отойдя от родительских указов, он взялся сам составлять мое меню на ближайший месяц, предварительно со мной посоветовавшись. Мы решили, что теперь в мой рацион будут входить легко усвояемые белки, овощи и фрукты, полные разных необходимых витаминов, и (О, чудо!) разные вкусности, наполненные углеводами. Собственно, именно поэтому сейчас я пила почти обжигающий язык чай с лимоном и наслаждалась пухлыми блинчиками с клубникой и шоколадной крошкой. Темник украдкой вытер скупую слезу, чем напомнил мне, что он искренне ко мне привязан, и я его очень пугала своими ежемесячными припадками, но, как говорится, а что мы можем сделать. После завтрака домовик мне подсунул очередную книгу. На этот раз эта была тетрадь в кожаном переплете, с от времени потемневшими страницами. Я по обыкновению поднесла книгу к носу, чтобы вдохнуть запах старой бумаги, который я просто обожаю, но неожиданно в нос мне ударил запах чернил и… крови… ЧТО?!? Какой такой крови? Зверь навострил уши и настороженно начал принюхиваться. Я немедленно поднялась из-за стола, на ходу поблагодарив эльфа, я поспешила на свежий воздух, благо день сегодня выдался теплый и безветренный. Вздохнув свежий воздух, я слегка успокоилась и побрела к беседке. Последняя встретила меня ласковой тишиной и тенью спокойствия, ограждая от внешнего мира. Удобно устроившись, я дрожащими пальцами стянула шнурок, стягивающий страницы. Как оказалось, в руках у меня находился дневник моего прадеда. Прежде, чем начать изучать содержимое строк, я решительно нашла страницу с небольшими бурыми пятнами, она оказалась одной из последних. Я аккуратно поднесла книгу к лицу и, закрыв глаза, принюхалась. Кровь точно принадлежала моему дорогому предку, но также ощущался неуловимо знакомый горьковатый аромат. Где же был такой же оттенок запаха? Я напрягла извилины, но ответ никак не хотел даваться мне в руки, крутясь на грани сознания. Зверь раздраженно зарычал на меня. «Ну, вот, что ты рычишь? Я пытаюсь, честно.» Осознала я все, как всегда, с задержкой, просто в один момент в голове всплыла картина прошлого: я, Василь, Мэтт, Мэдди, Ида и Мэгги стоим в просторном подвальном зале школы, поочередно надрезаем ладони и произносим слова клятвы, которая объединит нас на всю жизнь. Вот очередь доходит до моей горячо любимой почти сестры, в нос ударяет резкий слегка горьковатый запах крови проклятой. Так вот в чем дело, кто-то проклял моего прадеда, теперь понятно, почему он так быстро ушел из жизни. По рассказам старших, я знала, что мой родственник начал вдруг таять, как зажженная свеча, а потом просто угас. И вот я спустя почти тридцать лет с момента его смерти держу его дневник в руках, наконец узнав, что же все-таки тогда произошло. Я открыла книгу на странице начала записей и принялась вчитываться в ровные строчки, написанные убористым почерком с сильным наклоном вправо. В целом, данная тетрадь была сборником традиций и обычаев нашего рода. Я внимательно изучала строку за строкой. Помимо выше названного в дневнике прадед описывал историю нашего рода, ритуалы и заклинания, подвластные лишь некоторым из нашей семьи, носителям определенных способностей и талантов. Также родственник проводил исследования в разных магических областях, но в основном в области трансфигурации. Надо будет показать эту тетрадь Корвусу, я думаю, он оценит. Встречу со старшим братом я ждала с нетерпением, уже придумав, темы, на которые обязательно нужно будет с ним поговорить. - Мисс хорошо себя чувствует? – я вздрогнула от неожиданно раздавшегося голоса домовика. Оглядевшись, я поняла, что за прочтением дневника с секретами рода, я не заметила, как день подошел к концу. Закатное солнце освещало редкие облака на небе в розовый и золотой. Красиво все же. В животе заурчало, я вспомнила, что с завтрака ничего не ела и поспешила в дом. Последующие три дня ничем не отличались от этого: боль меня пока не беспокоила, а правильное питание и свежий воздух сотворили чудо, и я снова стала похожа на человека пусть худого и с небольшими кругами под глазами, но все лучше, чем труп не первой свежести.