The Red

      Тихое шуршание кондиционера, переливы ненавязчивой, едва слышной музыки, тусклый свет и ярко-красные тени — у барной стойки и под высокими стульями, за диванчиками и под столами из темного дерева. Алые обои с крупным золотым витиеватым рисунком оправдывали название бара: «Ред» не резал глаза резким кармином, но со всех сторон обнимал своим сочно-вишневым спокойным цветом. Только вот Анабель приходилось каждый день терпеть красный неон разместившегося на стене во втором зале логотипа, но она говорила, что уже привыкла к этому за столько лет стояния у барной стойки прямо перед ним; все-таки, она сама его заказала, когда еще только делала самый первый ремонт в собственном баре.       «Ред» уже был закрыт, но в нем сидели трое — Анабель заканчивала подсчитывать свои наличные и безналичные доходы за сегодня, а Алекс и Цирцея допивали пиво за вторым от входа столиком в первом зале. У Иствуда было на это право — все-таки он здесь работал, а Джей уже получила особую привилегию, как постоянный клиент и непосредственный друг хозяйки сего заведения. Всего три недели назад она впервые оказалась в этом месте, но теперь уже знала и Анабель, и всех официантов, посменно здесь работающих — конечно, не без помощи Алекса, с которым она познакомилась в первую очередь, но все же.       Было бы обычным делом сесть за барную стойку, зацепиться с барменом языками и начать беседу именно с ним. Но нет. Приветливый, в меру болтливый и, что уж там говорить, просто очаровательный официант породил в Цирцее желание вернуться сюда. А потом и пообщаться с ним в его нерабочие часы. Была в нем эта чуткая харизма, эта способность привлечь к себе внимание и неназойливо расположить к себе практически без усилий.       — Хочешь сказать, есть магическая формула для создания пива? — спросил Алекс не без интереса; они с Ци почти с первых дней более тесного общения нашли свою волну и теперь общались на ней, почти оторванные от окружающего мира.       — Поверь, есть, — кивнула Джей, делая глоток из своей бутылки. — Ну, эту формулу нельзя выучить в школе или универе, да даже в открытом доступе ее вряд ли можно найти, но есть же такие уникумы, которые из ничего научились делать стекло, пластик, всю эту херню? И формулы для этого вывели каким-то боком, прикинь.       — Так ты не ответила на мой вопрос, — сказал Иствуд чрезмерно серьезно, и Цирцея добродушно закатила глаза, одаривая собеседника смеющейся улыбкой.       — Да. Я могу, — выдохнула она, отставляя бутылку в сторону и склоняясь над столом. — Но мне нужны либо материалы, либо дико крутые познания в химии. Почему практически у всех такие предрассудки о трансфигурации? — спросила Джей риторически. — Это же базовые знания. Алекс, блин, ты учился на магическом направлении!       — Это было так давно, что неправда, — усмехнулся он, откидываясь на спинку кожаного диванчика. — И вообще, я изучал жидкую магию, а не непосредственную, не надо мне тут.       — Концепты магии, как бы, в школе объясняют... — пробормотала Цирцея, пожимая плечами, и сделала новый глоток. Иствуд пожал плечами тоже:       — Я не учился в школе.       — Ой, а типа законов сохранения не существует и в универе их не объясняют. Если где-то прибыло, значит где-то убыло, не слышал о таком? — спросила Джей не без сарказма, и теперь была очередь Алекса закатывать глаза.       Но, несмотря на все их препирания, им было весело. Пива оставалось немного, музыка уже не играла — очевидно, Анабель выключила ее, потому что уже правда стоило стоило заканчивать здесь и уходить, но сидящая в зале парочка как будто старательно игнорировала этот факт. По крайней мере до тех пор, пока хозяйка бара не подошла к ним, одетая в пальто и с сумкой на плече, собирая свои алые вьющиеся волосы в низкий хвост.       — Ну все, голубки, собирайтесь, — устало сказала она, и Алекс перевел на нее полный жалости взгляд, набирая в легкие воздух.       — Ну мам, ну еще немного, — почти что проныл Иствуд, полушутя, но в тот же момент вернул своему голосу привычный тон, беря в руку бутылку пива: — Может, оставишь нам ключи? Мы закроем, как уйдем, и даже не утром, честно.       — Алекс, если ты завтра не работаешь, это не значит, что ты можешь сидеть здесь до посинения, — тяжело вздохнула Анабель, поправляя сумку. — И не пойми меня неправильно. Я не могу оставить вас здесь в свое отсутствие.       — Все хорошо, Бель, — Цирцея даже не собиралась спорить, — два глотка, и мы сваливаем.       Они дружно допили свое пиво, не заставляя Анабель ждать, Иствуд взял пустые бутылки и быстро прошмыгнул во второй зал, за барную стойку, чтобы выбросить их в урну. Немного подумав около закрытого холодильника с прозрачной дверцей, он распахнул ее и взял еще, возвращаясь к девушкам.       — Из зарплаты вычтешь, окей? — сказал Алекс, поставив бутылки на стол, и прошел к вешалке в углу около входа, снимая с нее две легкие ветровки.       — От твоей зарплаты так ничего не останется, — улыбнулась Бель, поглядывая на свои наручные часы; не то чтобы она торопилась, просто хотела убедиться, что время действительно позднее.       — От нее и так ничего не остается.       Джей поднялась с диванчика и приняла из чужих рук ветровку, сразу натягивая ее на себя, но не застегивая. Алекс свою по-прежнему держал в руках, складывая пиво в рюкзак, а потом перекинул лямку через плечо; бутылки весело зазвенели, столкнувшись друг с другом. Они вышли: Анабель, плетущаяся позади, успела выключить в баре свет и включить сигнализацию. Пока она закрывала «Ред», Иствуд оттащил Цирцею за локоть в сторонку, к мусорке, выудил из кармана своей ветровки паршивые дешевые сигареты с фруктовой кнопкой и электронную зажигалку.       — Пока-пока! — Анабель махнула им рукой, тонко улыбаясь, и они попрощались с ней в ответ. Едва она успела свернуть на улицу из переулка, Джей попросила сделать пару тяг от сигареты Алекса.       Эту часть Летиру звали старым городом. Здесь не встретить вездесущих привычных небоскребов, на весь район от силы можно было насчитать лишь пять порталов, в то время как нормой центра было от сорока и выше. Урбанистическая окраина прошлого века — так можно было назвать старый город. Район, пронизанный широкими дорогами со стертой разметкой — наземные машины уже лет пятьдесят как окончательно вышли из пользования; чугунные фонари, до сих пор работающие на электричестве, а не на жидкой магии, минимальное количество пестрящих светом рекламных голограмм. Однажды здесь, как и везде, все снесут, перестроят, облагородят — модернизируют. Может, оставят парочку зданий на память.       Вряд ли кому-то будет жаль.       «Ред» спрятался в едва освещаемом закоулочке между пятиэтажными домами. Он привлекал внимание скромной — в сравнении с современными барами — неоновой вывеской и был дичайше старомоден. Сейчас редко где можно было встретить живой персонал, редко где можно было заплатить наличными. Технологии брали свое, но старый город, будто оторванный от всего мира, жил и кишел жизнью всем назло.       Март был на удивление холодный.       — Теперь куда? — спросила Цирцея, делая последнюю свою затяжку, и передала сигарету, которую Иствуд докурил в два вдоха.       — Знаешь, ну, если хочешь... Я тут недалеко живу, — сказал он жирным намеком и посмотрел ей в глаза, хотя Джей смотрела куда-то в сторону, на улицу. Алексу пришлось опустить голову, чтобы сделать это — он был выше нее на целую голову, и от мысли об этом в груди отчего-то разливалось приятное тепло. Впрочем, Сара была еще ниже.       — Заманиваешь меня в свое логово? — спросила Джей, смеясь, и посмотрела на него в ответ. — Ну, пойдем.       Она засунула руки в карманы и направилась к выходу из переулка. Алекс поравнялся с ней, направил ее, сворачивая вдоль улицы, и ответил на незаданный вопрос:       — Еще три подъезда.       — Три подъезда? — переспросила Цирцея удивленно. — Это не просто недалеко, это буквально в двух шагах. Ну и каково жить в пятиэтажке? — поинтересовалась она без тени укора. От кого-нибудь другого, его возраста, Алекс получил бы тонну пусть и пассивного, но все же нескрываемого осуждения — таков уж был менталитет его сверстников. Про себя Иствуд мельком порадовался, что больше не общается со своими бывшими одногруппниками, не видевшими ничего за пределами центра.       — ...Уютно, — ответил он чуть погодя, с тенью легкой улыбки на лице.       Вскоре они дошли. Поднялись по лестнице на четвертый этаж — древний лифт уже много лет как не работал; Алекс открыл ключом дверь и распахнул ее, приглашая гостью войти. Квартира была настолько маленькой, насколько это было возможно — их приветствовала одна-единственная комната, пахнущая сигаретами, освежителем воздуха и дезодорантом. Мягкий, домашний запах. Легкий. Запах хозяина этой скромной обители.       О человеке можно многое сказать по его комнате, но Цирцея, оглядываясь по сторонам при свете желтоватой лампы, не делала выводов. Просто смотрела. Одинокий шкаф в углу слева, незаправленная широкая кровать, пристроенная изголовьем к левой стене, обставившие ее с двух сторон прикроватные тумбочки, а на них — светильник, бумажные и электронные книги, пустые пачки сигарет, пепельница. Около занавешенного прозрачными шторками окна стоял письменный стол, на нем — бутылка воды, баллончик освежителя, фигурка какого-то персонажа из игры, ноутбук. У правой стены — кресло, пара комодов и дверь в ванную, судя по потертому, в шутку наклеенному стикеру «WC». Бумажные и полиэтиленовые пакеты с неизвестным содержимым, кое-где даже валялись элементы одежды, в основном, футболки и толстовки.       И правда, было уютно.       Они разулись; Иствуд даже не торопился прибираться, судорожно распихивая вещи по местам, заправляя кровать — он не стеснялся своего жилища. Повесил в шкаф ветровку, болтающуюся на руке, не забыв вытащить сигареты, зажигалку и телефон, принял куртку Джей и отправил ее к своей, бросил у подножия кровати рюкзак.       — Может, фильм? — спросил он.       — Я только за.       Забрав со стола ноутбук, Алекс раскрыл его и включил, оставляя на постели. Он расстегнул и снял толстовку, отбросил ее на кресло и распахнул дверь ванной, включая там свет, чтобы ополоснуть над раковиной лицо. Цирцея села на край кровати, а потом и легла на спину без какого-либо стеснения, отмечая, что подушка, лежащая совсем рядом, пахнет... приятно.       Иствуд вернулся, оправил немного одеяло, и они сели рядом. Достали пиво. Начали выбирать фильм, обсуждая как новинки, так и старые, пропитанные ностальгией ленты. Остановилась пара на ненапрягающем боевике, в сюжет которого особо не нужно было вникать.       — Знаешь, я не понимаю, зачем говорить «и чтоб ни волоска с ее головы не упало», — сказал Алекс к середине; они прерывали свой просмотр либо едкими придирчивыми комментариями, либо откровенным смехом. — Типа, я понимаю, что это выражение такое. Но у людей, блин, волосы выпадают каждый день по хрен знает сколько.       — Ага, в таком случае он уже давно должен был всех переубивать за то, что не уберегли ее, твари, — усмехнулась Джей, утопая в прижатой к спинке кровати подушке и отпивая пиво.       Несмотря на количество выпитого, никто из них не чувствовал себя пьяным. Фильм закончился. Шел второй час ночи, но Цирцею, кажется, это не волновало — она никуда не торопилась.       — Слушай, извини за такой вопрос, — произнесла Джей, уже полностью лежа на спине и вытянувшись на кровати, — а как ты питаешься? В смысле, у тебя нет кухни, ты, очевидно, не готовишь.       — Доставка, — ответил Иствуд просто. — Но я умею готовить, если ты хотела спросить об этом. В моей прошлой квартире была кухня, но я нашел работу здесь, а потом и узнал, что недалеко сдается комната практически задаром. За год я уже привык к тому, что мне больше не нужно готовить.       — Хех, — усмехнулась Ци и приподнялась, усаживаясь на пятках. — Может, тогда закажем что-нибудь? Или мне уже стоит идти, а не то ты погонишь меня ссаными тряпками?       — С чего бы?       — Не знаю, может, ты хотел подрочить или типа того.       Алекс засмеялся и сел тоже, потягиваясь.       — Да не, оставайся. Ты далеко живешь? — спросил он почти что с заботой. — Может, оно и не стоит того, уходить в такое время.       — У меня есть лицензия на телепортацию.       На мгновение между ними повисла немая тишина — редко у кого была такая лицензия. Весь Летиру был снабжен координируемыми стационарными порталами, массовое использование которых заставило людей отказаться от автомобилей, ведь это практично, удобно и не наносит вреда экологии. Но люди занимались телепортацией еще до выведения жидкой магии, и пару веков назад это начали регулировать в коммерческих и государственных целях.       — Ого, — только и сказал Иствуд, вылупившись на Джей во все глаза. — Подожди, а как? Расскажи.       Он, не отрывая от девушки взгляда, дотянулся до пепельницы, переместил ее с тумбочки на постель и взял в руку пачку.       — Ну, что рассказывать, — проговорила Джей смущенно и приняла из чужих рук сигарету, сразу раскусывая кнопку. — Сделала справки, сходила в ведомство, подала заявку. Мне измерили магический запас. Потом была туча теории, — рассказывала она, прикуривая от протянутой к ней зажигалки. — Ладно еще математика, было несложно, но физика — как же я ее, блядь, ненавижу. На практике занимались калибровкой, телепортацией предметов, открытием порталов, все такое. Сдала экзамен, получила лицензию, все.       — Непосредственную магию тоже калибруют? — Алекс даже удивился, остановив руку с сигаретой на полпути к губам.       — Ал, основы, — тяжело вздохнула Цирцея, не удержавшись от того, чтобы вновь закатить глаза. — У нас все под галактические координаты задрочено.       — Слушай, зай, мне мало лет, я мало жил, — сказал Иствуд полушутя. — Среди людей, которых я знал, не было ни одного, кто имел бы дело с непосредкой* на таких уровнях, ок?       — А в Сети узнать руки отсохли, да? — ответила Джей издевательски, и Алекс на это раздраженно вздохнул, но его интерес был сильнее чужих подколов:       — А какой у тебя запас? В единицах.       — Десять тысяч единиц.       У Иствуда почти челюсть отвисла — это был вообще немаленький запас. Максимум, который видело человечество, составлял двадцать две тысячи, и то, его добились экспериментально, когда это еще было легально. В среднем современные волшебники владели запасом от трех до пяти тысяч, были и исключения, но факт оставался фактом — перед ним сидела девушка, обладающая силой, сравнимой с силой верховного мага.       — Охренеть.       — Не придавай этому слишком много значения, — махнула Цирцея рукой и вдавила сигарету в донышко пепельницы. — Хочешь, продемонстрирую, как работает моя лицензия?       — Ну удиви меня, — проговорил Алекс почти что с придыханием. Джей по-доброму усмехнулась, доставая из кармана джинсов телефон.       — Ну, помимо того, что каждую мою телепортацию отслеживают, чтобы я не занималась всякими нехорошими делами, у меня есть некоторые привилегии, — сказала она, ведя пальцем по экрану. — Я знаю одну круглосуточную пиццерию, которая позволяет мне забирать пиццу непосредкой. Хочешь, закажу?       — А это законно? — Иствуд вновь откинулся на подушки у изголовья, закидывая ногу на ногу.       — Я тебе так скажу, это не незаконно, — загадочно улыбнулась Цирцея, делая заказ. — Телепортация запрещена в банки, некоторые магазины, хранилища жижи*, какие-то секретные объекты, ну, ты знаешь.       Алекс коротко кивнул — уж это он точно знал. Сложно было не заметить вездесущие наклейки об этом запрете, тут даже высшего образования было не нужно. Иствуд скосил глаза — на телефоне Джей шел обратный отсчет до приготовления пиццы, и все это было настолько же волнующе, насколько и нелепо. Хотя, кто он такой, чтобы судить людей за то, как они используют свои силы? Тем более, обладай он магией, он бы занимался ровно тем же, даже если бы у него был настолько же большой запас.       Наконец, таймер приблизился к нулю.       — Смотри, — сказала Джей, показывая экран своего телефона — ей прислали сообщение с фотографией коробки пиццы на прилавке и точными координатами ее местонахождения. — На самом деле координаты не так уж важны, — произнесла Ци, откладывая телефон в сторону и расправляя руки над постелью. Под пальцами ее загорелся нежно-синий свет, колышущийся, постепенно растекающийся плоской нечеткой фигурой. — Самое главное — видеть и понимать, где находится объект. Его форма, размер, состав, содержимое. Что находится рядом с ним.       Под тонкими напряженными ладонями разросся магический круг, сложенный из проявившейся формулы телепортации. Алекс не смел отрывать взгляд от этого светового шоу — вживую он видел такое впервые в жизни. Коробка с пиццей материализовалась на постели. Цирцея развернула ее и открыла, являя чужому взору горячую, сочную, ароматную пепперони. Алекс сел, чтобы рассмотреть пиццу поближе, и состроил непередаваемое выражение восхищения, почти благоговения, на своем лице, прижав руки к своим щекам.       — Божественно, — только и сказал он. — А пиво из «Реда» можешь телепортнуть? Я потом заплачу.       Джей лишь хихикнула, спрятав улыбку в тыльной стороне своей ладони.       — Прости, Ал, я не запомнила, как выглядит холодильник и что в нем находится, — ответила она неловко.       — Черт, если б я знал, я бы сфоткал!       Цирцея коротко засмеялась и получила тонкую улыбку в ответ. Пицца была слишком горячей, а им очень уж не хотелось спать, поэтому они решили включить что-нибудь еще на фоне и убить еще полтора часа своих жизней, вытянувшись на кровати перед ноутбуком. Когда пепперони остыла, они начали разбирать ее по кусочкам, почти забыв про мерцающий перед ними фильм — у Алекса до сих пор пылал интерес по поводу использования магии, а Джей была не против его утолить.       Годами учиться на магическом направлении в престижном вузе и почти ничего не знать о том, как работает непосредка — наверное, это было странно. Но Иствуд собирался стать портальным инженером, а не магом, да и вообще, он был Пустым и совсем далеким от волшебных дел — он изучал лишь технические аспекты, зубрил языки программирования, писал коды, в чем-то схожие с магическими формулами, но в то же время диаметрально им противоположные. А потом еще и бросил это дело. Впрочем, он об этом не жалел.       Они погасили свет. Пустая коробка из-под пиццы отправилась на прикроватную тумбочку. Цирцея устроила голову на чужом плече, положив ладонь Алексу на грудь, и их глаза начали слипаться под тяжестью уставших век. Когда фильм закончился, они по очереди сходили в душ — Иствуд пошел первым, а после предоставил Джей чистое полотенце и одну из своих футболок, чтобы она переоделась на ночь. Алекс хотел было лечь на пол, чтобы не смущать девушку, но та махнула рукой и сказала, что знает парочку защитных заклинаний, так что он, лежа по другую сторону постели, ничем не сможет ее напугать.       Ванная. Сброшенная с тела одежда. Горячий душ и мягкое махровое полотенце. Искупавшись, Цирцея встала у раковины, смыла с лица остатки легкого макияжа, размазавшегося по векам, протерла пальцами свои зеленые сонные глаза и расчесала влажными руками непослушные прядки каштановых волос, пытаясь сгладить свою растрепанность — мыть она их не стала. Предоставить футболку было очень мило со стороны Иствуда, но Джей знала заклинание внутреннего инвентаря, в котором у нее хранилось все самое важное, в том числе — одежда на случай таких неожиданных ночевок. Но заботу Алекса она проигнорировать не могла. Ци надела его голубую футболку, натянула на себя чистое белье — черные трусики в белый горошек, единственная вещь, которую она достала с помощью заклинания — и накинула на плечи полотенце, возвращаясь в комнату к Алексу.       Он растянулся на кровати, в домашних серых штанах и с голым торсом, залипая в телефон. Пахло лавандовым освежителем воздуха и неперебиваевым легким запахом курева. Джей, погасив свет, бухнулась рядом, просушивая полотенцем намокшие в душе кончики волос.       — На границе Дейры, на Блюверре, начали тестить концентрированную жижу, — сказал Иствуд, видимо, читая новости.       — М-м, они ее вывели? — спросила Цирцея, держа в руках полотенце. — Куда?       — Кинь на кресло, — ответил Алекс, и Джей так и сделала. — Вывели, но она все еще нестабильная. Как бы они там планету не подорвали.       — Они тратят впустую время, — девушка зевнула и, оправив подушку, легла под одеяло, повернувшись к Иствуду лицом. — Концентрат — хуйня полная, магия так не работает.       — И как она работает, о учитель? — поинтересовался Иствуд, тоже укладываясь и вытягивая руку под подушкой.       — У всех и везде доля магии одинаковая. Разница лишь в ее количестве и природе. Садись, ноль, — усмехнулась Цирцея и прикрыла глаза. — Люди играют в Высшие Силы, будто им все дозволено.       — Они занимаются этим последние две тысячи лет, и пока кара их не настигла.       — Давно пора.       И пара замолчала. Тишина. Темнота. Лишь свет фонарей пробивался через едва приоткрытое окно, освещая нижнюю половину кровати. Джей хотелось спать, но сон все никак не шел, и она открыла глаза, от скуки пялясь на Алекса. Светло-русые короткие волосы с низко выбритым затылком — лишь длинная челка ниспадала на лоб и глаза. Острые скулы, прямой нос, залегшие под сомкнутыми веками темные круги, аккуратная борода-эспаньолка — только без усов. Наверное, усы бы ему не пошли. Цирцея невольно представила его с длинными закрученными усами, и ее губы сами собой растянулись в усмешке.       А Иствуд открыл глаза — серо-голубые, кажущиеся совсем серыми в полумраке — и ответил взглядом на чужой взгляд.       — Ты пялишься, — тихо сказал он.       — Думаю о том, пошли бы тебе усы или нет, — ответила Джей, не переставая улыбаться, и Алекс улыбнулся тоже.       — Ну, и как?       — Не пошли бы.       — Знаешь... — Иствуд выдержал паузу, будто он над чем-то серьезно раздумывал. — Тебе бы тоже не пошли усы.       Они молчали. Они смотрели друг на друга. Они взорвались хохотом, как какие-то умалишенные, согнувшись на кровати и схватившись за животы.       — Алекс, ты дебил! — громко сказала Цирцея сквозь смех, пихая его ладонью в щеку, и Иствуд перехватил ее запястье, стараясь отвести чужую руку от своего лица.       — Эй, так нечестно, ты знаешь защитные заклинания, а я даже магичить не могу!       Закончив смеяться, они наконец снова легли, как лежали, подложив руки под подушки, вперившись друг в друга теплыми взглядами. Несмотря на свое расслабленное выражение лица, Джей на самом деле чувствовала себя странно. Напряженно. Она прекрасно знала, как все это выглядело и на что было похоже — перемещение из бара в квартиру, спонтанная ночевка, одна кровать на двоих. Девушка медленно и сосредоточенно вздохнула. Алекс был привлекательным и интересным. Хотела ли она его? Ну, он определенно был в ее вкусе.       — Теперь ты пялишься, — подметила Цирцея и вжала палец в чужую щеку.       — А почему нет? Такой замечательный вид.       А еще он был тем еще придурком. Но это скорее был его плюс, а не минус.       — Поцелуешь меня? — слова сами собой слетели с ее языка. Сердце забилось быстрее. Как минимум, потому что они никогда не проявляли друг к другу знаки внимания, которые бы хоть немного намекали на то, что кто-то из них неровно дышит к другому. Как максимум, потому что это было так, блин, тупо.       — Ого. Не думал, что я тебя интересую в таком плане. — Но Иствуд не был бы собой, если не отнесся к этому так спокойно.       — Я думала, ты латентный гей, начнем с этого. — Алекс на это только усмехнулся. Протянул к Джей руку, мягко погладил ее по щеке.       — Ты не влюбилась, надеюсь?       — Да Бездна сожри тебя, нет, — она даже закатила глаза. — Просто ситуация подходящая. Момент подходящий. Человек подходящий.       — О, ты так уверена? — Иствуд заправил Джей за ухо прядь волос и коварно заулыбался с наигранно полубезумным блеском в глазах. — Может, я садист.       — Лучше бы был мазохистом, — девушка дотянулась рукой под подушкой до чужой руки и сплела их пальцы, не отводя от Алекса лукавого взгляда. — Мое колено не так далеко от твоих яиц.       — Ай. — Парень поморщился, будто ему правда сделали больно. — Ты жестокая.       Иствуд в последний раз огладил щеку Цирцеи и зарылся рукой в ее волосы, медленно пропуская прядки через пальцы. Приблизил свое лицо к ее лицу, мягко надавив на затылок. Губы сухо коснулись губ, осторожно примяли и медленно разомкнули их, ловя на себе чужой медленный вздох, прерывистый, жаркий, облегченный. Наконец Алекс углубил этот нежный поцелуй, притягивая Джей к себе, скользнул языком по ее теплому языку, спустил ладонь ей на плечо, ведя рукой все ниже и ниже. У Ци почти что голова пошла кругом — давно она так не целовалась, тем более с таким трепетом, с такой лаской, с таким сладким волнительным ощущением в животе, будто желудок юрко объяли колышущиеся язычки обжигающего пламени. Не расцепляя с Иствудом сплетенных между подушками пальцев, она обняла его за шею свободной рукой и упоенно ответила на поцелуй, не стесняясь тихих причмокиваний слюной, наслаждаясь каждым движением их влажных губ.       Частое биение сердца. Размеренное, но сбивающееся порой дыхание. Толкающиеся друг в друга языки, кружащиеся попеременно в разном темпе, с разной силой. Алекс провел рукой по талии Джей, останавливаясь на бедре, крепко вжался в кожу подушечками пальцев и скользнул языком по ее небу, вынуждая тихо простонать на вздохе. Придвинулся потеснее. Поближе. Прикусил напоследок ее нижнюю губу, едва оттянул зубами и отстранился, соблазнительно облизываясь.       — Так хорошо? — спросил Иствуд тихо и низко. Томно.       — Да, — выдохнула Ци опьяненно, переводя ошалелый взгляд с чужих глаз на такие манящие губы. — Да, да, очень хорошо.       И поцеловала его снова, всем телом выгибаясь ему навстречу.       Алекс стянул с них одеяло пониже, чтобы не было так дико жарко, и скользнул рукой Джей по пояснице, смелея и задирая край слишком большой для нее футболки — эта девушка начинала его заводить. Когда Цирцея закинула ногу на его бедро и вцепилась пальцами ему в волосы, полизывая, покусывая, посасывая его губы, так жадно и так увлеченно, он отстранился, тяжело дыша, совсем спихнул одеяло им в ноги и рывком поднялся, нависая над ней сверху. Иствуд сомкнул пальцы на ее запястьях, крепко вжимая их в постель по обе стороны от ее головы, внимательно посмотрел ей в глаза, подмечая боковым зрением, что футболка на ней едва задралась и открыла взору плоский подрагивающий от частого дыхания живот. Он облизнулся вновь, но будто на автомате, отстраненно — взгляд его вдруг стал сосредоточенным и серьезным, хоть своего тепла не потерял.       — Ци, — выдохнул он, отчего-то не встречая сопротивления с ее стороны — она спокойно лежала под ним и даже не собиралась высвобождать руки из сильной хватки его пальцев. — Ты знаешь, к чему это ведет.       — Знаю, — прошептала она, коротко кивнув, и посмотрела на Алекса в ответ. — А ты против?       — А ты? — спросил он, и между ними повисла красноречивая тишина — вот что значит «молчание — знак согласия». Иствуд шумно сглотнул, когда она приподняла согнутую ногу и мягко прошлась коленом по его бедру в опасной близости от паха. — Ого.       — Угу, — Джей кивнула и тонко заулыбалась, не переставая дразниться.       И так бы это и продолжалось, если бы Алекс не отстранился и не сел, утягивая Цирцею за собой и усаживая ее напротив. Его большие теплые ладони накрыли ее раскрасневшиеся щеки. Джей, неотрывно глядя ему глаза, склонила голову, потираясь о его руку щекой, и провела пальцами по его пальцам.       — Ты девственница? — спросил Иствуд заботливо и почесал Ци за ушком.       — Ты так спрашиваешь, что я даже не знаю, какой ответ тебя устроит, — ответила Цирцея с нервным смешком.       — Ну, я спрашиваю это у всех девочек, с которыми сплю, — Алекс просто пожал плечами, будто эта вещь была сама собой разумеющаяся. — И о которых я не знаю точно, не девственницы ли они.       — Нет, Ал. Я не девственница, — сказала Джей прямо, пытаясь игнорировать свое внезапное желание закатить глаза. Ей что, шестнадцать? — У тебя с этим какие-то проблемы? — поинтересовалась она, опуская ладони на свои колени.       — Мне просто нравится, когда от процесса получают удовольствие оба, не один. А для этого нужно многое учитывать, — объяснил он, устраивая свои руки на талии Ци. Он задрал футболку, медленно поднимая ее край вверх, обнажил небольшую нежную грудь с маленькими розовыми напряженными сосками и опустил взгляд, не то чтобы откровенно рассматривая, но определенно пялясь. А потом опустил ткань, восстанавливая зрительный контакт. — Об этом я говорю.       Джей не до конца поняла, что только что произошло.       — Эм, о чем?       — Ты напряжена. Сгорбленные плечи, — и Иствуд положил на них ладони, расправляя, — сутулая спина, — и он надавил рукой на ее поясницу, вынуждая выпрямиться, — пустой взгляд, — и он подцепил пальцами ее подбородок, приближаясь лицом к ее лицу. — Тебе твое тело не нравится, что ли?       — Я в порядке со своим телом, — вот теперь Цирцея закатила глаза, сжимая пальцы в кулаки, но не от злости — от раздражения. — А еще я по жизни собака сутулая.       — Ты вся сжалась, как будто я тебя пытать собрался. Чего ты хочешь сейчас?       — Я...       И только сейчас она задумалась. Было бы логично сказать: «Я хочу, чтобы ты трахнул меня», — но это было бы правдой не до конца. Джей целовала его, чувствовала его прикосновения на себе, хотела касаться тоже и делала это, но у этого была своя динамика. Если бы он правда прямо сейчас развернул ее, стянул бы с нее белье и вставил, ничего хорошего из этого бы не получилось. У Алекса, оказывается, была здравая позиция на этот счет, и он правда хотел позаботиться о своей партнерше.       — Я хочу, чтобы ты поцеловал меня, — наконец сказала Цирцея и получила желаемое: Иствуд медленно приблизился, едва мазнул губами по ее губам и толкнулся языком, целуя так же, как и в прошлый раз — нежно, осторожно, но страстно. И она вновь обняла его за шею, ощущая, как к ней возвращается прежний пыл, и вновь ответила на поцелуй, сбивчиво шепча в губы: — Хочу, чтобы ты обнимал меня.       Джей придвинулась и залезла на его бедра, обхватывая ногами торс, и он обнял ее за талию, притягивая к себе еще ближе, шаря ладонями по прямой — теперь — спине. Они целовались еще, безостановочно, непрерывно, то жестче, то мягче, то едва касаясь, то прикусывая и оттягивая губы зубами. Цирцея откинулась назад, утягивая Алекса за собой, упала на спину и немного неуклюже стянула с себя его футболку, отбрасывая ее на постель подле себя.       — Я хочу, чтобы ты трогал меня, — и теперь ее взгляд не был пустым. Он горел. Она, держась за его плечи, потираясь о его талию бедрами, закусывая губы, пылала под ним, всей собой показывая, как ей хочется его прикосновений к себе.       — Хорошая девочка, — нежно похвалил Алекс, погладил ее по щеке и поцеловал вновь, опуская ладони на ее грудь, сначала сжимая слабо, потом — сильнее, слизывая с губ Джей ее сладкие тихие стоны.       Поцелуй в щеку. Поцелуй за ухом. В шею. Влажный, кусачий, горячий до безумия и немного щекотный. Ци обхватила Иствуда ногами плотнее, цепляясь за его спину, царапая, впиваясь ногтями и подрагивая от удовольствия; она скуляще постанывала, задирала голову, предоставляя полный доступ к своей шее, и нервно кусала губы, пытаясь заглушить свой голос. Алекс приподнялся, не сводя с девушки взгляда, провел ладонями по ее груди, талии, животу — таким широким, быстрым и теплым жестом, что ее кожа покрылась мурашками.       — Точно все норм?       — Да бля, — начала было возмущаться Джей, — не сбивай мне... Настрой...       И она замолчала, когда Иствуд припал губами к ее животу, глядя на нее исподлобья, и вернул руки ей на грудь, на ощупь пытаясь догадаться, как ей больше нравится. Вот он сжал ее соски, и послышался болезненный вздох — нет, не то. Вот он смял ее груди покрепче, как всего минуту назад, и Цирцея прогнулась, раздвинула ноги шире, вплетаясь пальцами ему в волосы и беспамятно откидывая голову.       Алекс лизал и целовал ее поджимающийся живот, он провел губами по маленькой родинке на ее боку, скользнул носом по молочному бедру и жарко выдохнул, опаляя кожу своим горячим дыханием — ему сносило крышу от того, как эта милая девушка реагировала на его ласку. И хотелось еще.       — Ци, — он вновь приподнялся и крепко сжал ее бедра, резко дергая на себя — вжимая в себя потеснее. Ее ладони переместились ему на грудь, обводя, поглаживая, спускаясь все ниже и ниже, чтобы забраться пальцами за резинку его штанов. — Я дико извиняюсь, и блядь, — и Иствуд отстранился и вовсе встал с постели, торопливо шаря по ящикам стола, цыкая и переключаясь на тумбочку, чтобы достать пачку презервативов и бросить ее на кровать.       — Лучше поздно, чем никогда, — усмехнулась Джей, вновь обхватывая ногами севшего перед ней Алекса и протягивая к нему руки, чтобы обнять за шею.       — Это, кстати, еще не поздно, — ответил он, склоняясь, чтобы коротко, но влажно ее поцеловать, и медленно провел ладонью между ее ног, вжимаясь пальцами в нежную плоть через тонкий слой ткани. — М-м-м, а ты мокрая, — мурлыкнул Иствуд, глядя Цирцее прямо в глаза, и она отчего-то заулыбалась.       — Да ты что? — спросила она не без сарказма, но слишком уж мягко. — Спасибо, кэп, а я-то думала...       — Эй, — не дал ей договорить Алекс, — дай мне насладиться, — сказал он, приминая влажную ткань и стараясь задеть пальцем клитор. — Знаешь, как это приятно, когда девочка течет из-за тебя?       — Знаю, — ответила Джей и поймала на себе чужой хитрый взгляд. Но Иствуд ничего на этот счет не сказал.       — Милые трусики, — подметил он, опустив глаза на ее белье.       — Только сейчас заметил?       — Прости, мое внимание было приковано ко всему остальному. — Он вновь выпрямился и вновь огладил чужие бедра, останавливаясь пальцами на ткани, но не торопясь ее стягивать. — Можно?       — Хех, — усмехнулась Цирцея, не переставая на него ласково смотреть, — меня так умиляет, что ты обо всем спрашиваешь. Приятно, — она провела ладонями по своему телу снизу вверх, мягко сминая грудь напоследок. — И можно.       Получив разрешение, Алекс зацепился пальцами за резинку ее нижнего белья и медленно потянул вниз, помогая снять, правда, не полностью — оставив трусики болтаться на бедре. Джей вновь будто вся сжалась, позволяя смотреть на себя, и от Иствуда это не укрылось: он посмотрел ей в глаза, погладил ее по щеке, взял за руку, укладывая ее ладонь на свое плечо.       — Солнце, расслабься, — шепнул парень ласково, пальцами свободной руки ведя между влажных набухших половых губ. — Ты красивая.       — Я тебе еще раз говорю, я в порядке со своим телом, — выдохнула Ци, поджимая бедра, но на этот раз не от стеснения — от удовольствия. Влажный от смазки палец Алекса обвел чувствительный клитор, стараясь найти такой темп и такое положение, которое бы было действительно приятным, и девушка жалобно проскулила: — Твою мать... — хватаясь за чужие плечи обеими руками.       — Что такое? — Иствуд прекратил двигать пальцами, будто боялся, что сделал что-то не так.       — Не останавливайся, блин! — шикнула Джей, впиваясь ногтями в его плечи, и тихо простонала, когда он с улыбкой продолжил. — А... А можно быстрее?       — Нет, нельзя, — заухмылялся Алекс и поморщился, когда Ци особенно сильно царапнула его по плечам, однако двигать пальцами быстрее не стал. — Не убедила.       — Ну Ал... — девушка закусила губу, прикрыв глаза и сосредоточившись на своих ощущениях. Этим пальцам хотелось двигаться навстречу, эти пальцы и в прямом, и в переносном смысле играли на ее нервах, эти пальцы были чертовски медленными и ласкали слишком слабо.       — Сделаешь приятно мне? — прошептал Алекс, приподнимаясь, и взял руку Джей в свою, укладывая ее на свой пах, мягко сжимая ее пальцами через ткань свой полувставший член.       У Цирцеи сбилось дыхание. Она завороженно смотрела на собственные пальцы в плену чужих, она попробовала двинуть ими, и Иствуд отпустил ее руку, позволяя действовать самой. Джей гладила и сминала его плоть, прерывисто дыша, пальцы сами собой потянули ткань его просторных штанов вниз, и горячий член удобно лег ей в ладонь. Под аккомпанемент тяжелого биения своего сердца Ци отстранила руку, только чтобы облизнуть ее, смазать горячей густой слюной и вернуть на место. Скользящие пальцы явно ощущались приятнее — Алекс упоенно выдохнул, зарылся пальцами Джей в волосы, едва оттягивая, прикрывая от удовлетворения глаза, и девушка свободной рукой вцепилась ему в плечо.       Жаркие объятия. Горящая в местах соприкосновения кожа. Нервная неконтролируемая дрожь — потому что хотелось еще, потому что губы тянулись к губам, а языки лениво сталкивались, ведь их обладатели не на смазанном поцелуе были сосредоточены. Цирцея крепко сжала член в своей руке у основания и быстро вернулась к прежней мягкой ласке — водить пальцами, с каждым движением оттягивая крайнюю плоть, лаская скрытую под ней головку.       — Твою мать... — теперь пришла пора Алекса шептать в исступлении, у него уже окончательно встал, и он облизнулся, немного неловко протягивая руку к пачке презервативов и распечатывая один.       Джей выхватила резинку из его пальцев и раскатала латекс по его члену, дразня своими ненавязчивыми прикосновениями. Они столкнулись взглядами, едва отстранившись. Иствуд, упершись локтем рядом с чужой головой, но стараясь не задеть волосы, приподнял бедро Цирцеи, заставляя ее обхватить его бока ногами крепче, и помог себе рукой, медленно толкаясь внутрь. Девушка была достаточно мокрой и возбужденной, чтобы без проблем его принять, размеренное влажное трение заставило ее едва сжаться, и она тихо простонала, обнимая Алекса за шею. Он трогал ее — гладил и сжимал напряженное бедро, переключался на грудь, на покрывшийся испариной живот, на бок, тяжело дыша. Толчки стали глубже и чаще. Стоны — громче и явственней.       Иствуд замедлился, переводя дух, поцеловал Джей в губы, в шею, заглянул в ее горящие глаза. Она с улыбкой оправила его челку, притянула к себе за подбородок для нового короткого поцелуя и вплелась пальцами ему в волосы, дурея от происходящего.       — Еще, — зашептала девушка ему в губы. — Пожалуйста, еще, — ерзая, двигая соскальзывающими от пота бедрами по его бокам, обнимая.       Алекс улыбнулся нежно, погладил Ци по щеке, уперся по обе стороны от ее головы двумя руками и возобновил частые движения, несмотря на нарастающую усталость своих мышц. Спину зацарапали ногти, добавляя ощущениям яркости, голову окончательно затуманило диким желанием от этих нежных стонов, от глухих шлепков, сопровождающих частые соприкосновения двух разгоряченных тел, от доводящего до края трения, и парень тяжело выдохнул, кончая, замер, склоняясь над лицом Джей и запечатлевая на ее лбу теплый поцелуй.       Он рухнул на спину рядом, со спущенными штанами, с наполненным презервативом, весь покрывшийся испариной и тяжело дышащий. Цирцея уронила руки над своей головой и едва свела ноги, не переставая хватать ртом воздух.       — Я, — начала она и облизнулась, — не чувствую, нахрен, бедер.       — Аналогично, — поддержал Иствуд и нашел в себе силы стянуть с себя презерватив, завязать его и точным движением бросить его в урну под столом. — Но я не закончил.       — Погоди, чего?       Джей повернула голову и посмотрела на него как раз тогда, когда он натягивал на себя штаны, завалившись набок. Отерев со лба пот, Алекс сел и вернулся на свое прежнее место — у ног девушки, накрывая ее колени ладонями.       — Хочу тебе отлизать, — хрипло сказал он, медленно разводя ее ноги, нежно оглаживая подрагивающие от пережитого напряжения бедра.       — У тебя даже еще есть силы? — спросила Цирцея с усталой улыбкой, но позволила устроиться напротив своих влажных половых губ, вздыхая, когда чужой язык провел прямо по ноющему растянутому входу.       — У меня есть желание, и оно сильнее, — проговорил Иствуд, потираясь щекой о внутреннюю сторону ее бедра, и обнял ее ноги, позволяя закинуть их себе на плечи, лениво ведя губами по теплым складочкам.       Джей погладила его по голове, пропустила светлые прядки через пальцы, откидывая голову и довольно жмурясь, и закусила губу, ощущая, как по клитору влажно и медленно прошелся его язык. Алекс не торопился. То ласкал губами, то проскальзывал языком внутрь, даже вел по нежной коже зубами, добавляя немного нежной остроты. Тяжелое частое дыхание девушки и ее пальцы, цепляющиеся за его волосы, щекотали эго — Иствуд просто обожал делать приятно. Особенно языком.       Он мог почувствовать дрожащую пульсацию внутри нее, у него голова шла кругом от запаха латекса и ее смазки, он стал чаще и усерднее ласкать ее клитор, стараясь не обращать внимания на дрожащие, сжимающие его голову ноги — он удерживал Цирцею, не давая ей елозить и уходить из-под прикосновений. Частые вздохи обратились жалобными стонами. Джей хлопнула рукой по постели рядом с собой, прогнулась в спине, насколько ей позволяя чужая хватка, и неконтролируемо дернула тазом, выскуливая что-то нечленораздельное.       — Я... Я кончила, — выдохнула она изможденно, и ее уставшие ноги расслабились в чужих руках.       — Умница, — довольно проурчал Иствуд, проведя напоследок языком между ее губ, и приподнялся, только чтобы лечь рядом.       — Тебе правда так по кайфу? — спросила Цирцея с улыбкой. Хотелось влезть к нему в руки, обняться, но сил не было, как и желания соприкасаться влажной, липкой, холодной кожей.       — Да, — улыбнулся Алекс и заправил прядь ей за ухо, облизываясь. — Ты вкусная.       — А ты подлиза, — усмехнулась Джей и перевернулась набок. — Хочу тебе отсосать, — сказала она честно, опуская ладонь на его теплую порозовевшую щеку.       — М-м-м, подожди часик, Ци. А лучше в следующий раз, — ответил он ленно, прикрывая глаза. — Душ?       — Не заставляй меня двигаться, — пожаловалась девушка и прикрыла глаза тоже, выдыхая.       Но, собравшись с силами, Цирцея села, нашла глазами свои трусики — они уже давно валялись рядом, слетев с ее бедра — и на подкашивающихся ногах направилась в ванную, только чтобы сходить в туалет. Вернувшись, она натянула на себя помятую футболку Алекса и пихнула его в плечо, чтобы он подвинулся и слез с той части одеяла, на которой он лежал. Они вновь забрались под одеяло, но спустили его по пояс — и так было жарко, даже приоткрытое окно не спасало.       Только сейчас в ее голову ворвались мысли — а что будет дальше? Как они теперь будут себя вести? Изменится ли что-нибудь в их общении? Но утро — вернее, полдень — развеяло все ее сомнения: они все так же общались, за обе щеки уплетая доставленную еду, все так же шутили и смеялись, не касаясь друг друга лишний раз. Как раньше. Как друзья.       Только уходя, Джей не сдержалась и обняла его, утягивая в поцелуй. А Иствуд ответил, обхватывая ее руками тоже, и напоследок коснулся губами ее лба.