Недокнига.

- Итак, я сидела дома уже два дня подряд, практически неподвижно лежа на кровати, без сна или пищи, в которых потребность, по ощущениям и к моему удивлению, отпала. Главное сидела, словно принцесса, заточенная в башню, безвылазно. А зачем, вопрошала я себя, выходить? Пока явных причин не было. Да и вряд ли бы нашлись, учитывая все обстоятельства. Я не скучала, нет, а бродила глубоко в своем подсознании, как бы страшно ни было. И тут мне вспомнился театр. О, как я люблю эту прекрасную ложь и игру на сцене. Особенно мне нравится театральная смерть. Она приносит больше всего вздохов, актер, расставаясь с жизнью раз за разом, получал все больше признания и любви за красивый уход. В реальной жизни так не происходит. Умер человек, его оплакали и постарались забыть. Лишь иногда либо сам собой, либо специально, по желанию, всплывает в памяти нечеткий облик, потертый памятью, но чаще личность и события, с нею связанные. Она знала, что такое сцена, ибо посещала студию танца не меньше 10 лет, была знакома и с закулисьем. И тут вдруг вспыхнули, насколько могли при холодности, щеки, а с сухих губ слетел глубокий вздох- Саша вспомнила. Вспомнила нежные станы девушек в платьях лесных нимф и в одеяниях греческих богинь. Ей не были важны размеры, обхваты, главное - линии и пластика и грация, которая была выработана с годами. А переодевания в суматохе между танцами казались девушке романтичными. Особенно когда подбегает кто-нибудь и просит переколоть лямки на платье, и тогда касались холодные пальцы разгоряченной и нежной кожи, а сама танцовщица сидела или стояла, часто дыша, отчего грудь вздымалась чаще, и придерживая волосы руками, немного склонив прелестную головку вперед. Или переделать прическу, поиграв с волосами - такое интимное занятие. А иногда просили и припудрить персиковые щеки. Просто прелесть! Загляденье! Алекс, конечно, и сама танцевала, и переодевалась и просила помощи с убранством головы и с макияжем, но искренне не верила, да и не верит поныне, что может кому-либо нравится. Тут же вспомнился и противоположный пол. -Ах, как бесстыдно я красила губы мальчикам и мужчинам, как бесстыдно смотрела я на их алые уста, жадно приоткрыв собственный рот, как делала их нежные и грубые щеки румяными, подчёркивая в них жизнь и здоровье, как клала цвет на заманчивые выпуклые веки, а юноши, невинные или искушённые, подставляли свои лица, предоставляя себя мне. Они были в моей власти. О, я забыла о всем своем целомудрии, оттого дышала чаще и потому была вынуждена задерживать дыхание, реже получая так необходимый мне тогда кислород. Я сгорала, я умирала, но я жила. В желании жизнь. И не только в подобном. Настали те томные часы, когда день перетекает в вечер. Зазвонил телефон. Он лежал рядом с моим ложем, поэтому дотянуться до него было сущим пустяком. - Век бы наслаждалась своим рингтоном в данной ситуации: прекрасный сильный женский голос пел о увядшем букете - ах, как я любила эту песню... На линии была мама. Поначалу я молчала, не зная, услышит ли она меня. Тогда я еще не задумывалась, почему взаимодействие между моим необычным телом и объектом мира сего вообще состоялось. Но ответ на этот вопрос я получила позже. - Алло, Саш? - Да? - после долгого неловкого молчания, полного сомнений, протянула я. - Жди нас завтра рано утром. - Просить вас шуметь поменьше, думаю, глупо, верно? - я вообразила себе лицо матери, когда она закатывает глаза и параллельно вздыхает. - Ну, извините. Ты же знаешь некоторых: яблочко от яблоньки... - Ладно, буду ждать. Насколько это возможно... - Ну жди. Пока. - Давайте, пока. Телефон отложен. Голова заполнена мыслями. Почему меня услышали? По какой причине получилось взять телефон? И какого черта одеяло способно укрывать меня? Значит ли это, что я не совсем мертва? И тут все мысли вытеснило лишь одно желание. "Хочу вина,"- сказала она вслух, в пустоту. Без каких-либо резких движений Александра поднялась с кровати и подошла к окну. На подоконнике покоились кактусы. Внезапно иголки одного из них, самого круглого, начали манить ее, словно Аврору из сказки про Малефисенту. Прикосновение, укол, ранка. Немного боли. Но самое интересное - выступившая кровь. Черная и густая, сформировалась шариком у пореза, словно жемчужинка. Красиво переливаясь на солнце, перламутр завораживал и так и просился в рот. Наша героиня поднесла палец к губам, рот немного и аккуратно приоткрылся, показался бесстыжий язык. Он, дрожа, медленно прикоснулся к капле. Вкус растекся по рту, словно рецепторы, играючи, передавали друг другу мельчайшие крупинки этой жидкости - сладковато. "Нет, это определенно не человеческая кровь, гений ты эдакий," - сказала Алекс сама себе. Открытие не было потрясающим не фоне иных событий и ощущений. А о них следует рассказать отдельно. - Я ощущала легкость. Буквально во всем: в ходьбе, движениях, в мыслях, в конце концов. Чувствовала покой, уверенность и отсутствие какого-либо страха или сомнений всем телом и так называемой душой, в наличии которой у себя сомневалась. Признаться, я верю в единый Дух, который связывает все, что только существует - именно он живет в нас. А истоки Духа лежат в природе, и, как мне чувствуется, именно в лесу он берет свое начало, ибо лес очаровывает, кутает, обволакивает. Само слово это сладкое, уютное и приятное. Сами посудите: 'л' - мягкий, 'е' заставляет немного улыбнутся, а 'с' приглушает, создавая ореол таинственности. Произнеси это, и из тьмы сразу вскружится вихрь светлячков или искр костра и в синь неба, обрамленного еловыми деревьями. Здесь обитает сама жизнь. Но что-то мы отвлеклись, прошу меня простить за мечтательность. Итак, мое естество просило вина и мужчину. Был у меня один знакомый, с которым обстоятельства сложились крайне любопытнейшим образом, и здесь назревает неплохая дискуссия о морали, но Вы можете осуждать меня или остаться при своем праве воздержаться от этого. Тем не менее, мы старые знакомые. Подчеркну, знакомые. Некогда мы проучились в одном классе не менее пяти лет, но так и не сблизились настолько, чтобы назвать себя друзьями. Естественно, я сужу по собственным меркам, но никаких тайн я ему не доверяла. Правда, помню, мне угораздило однажды влюбиться в его большой лоб, скрывающий немало интересных вещей. Скажу наперед, внешность - не главное, она подсказка. ключ к внутреннему сокровищу. Ну, или к унылой кучке пыли. Хотя даже она бывает интереснее, если, например, вооружиться микроскопом и навести его "дуло" на бедные крупинки. Несколько лет спустя, после моего ухода из той школы, этот индивид, мне, по сути, незнакомый, ибо прошло много времени (он, как минимум, успел возмужать) зовет меня к себе на дачу с остальными нашими товарищами, дабы хорошенько погулять и расслабиться. И вот обстоятельства так совпали, что мы оба оказались у него на веранде, немного подшофе, и курили какие-то индийские сигареты с неизвестными травками. Головы дурные, затуманенные. И тут во мне проснулся экспериментатор, черт бы его побрал: я поворачиваюсь к, чего скрывать, Косте и говорю немного неразборчиво:"Слушай, а не хочешь поцеловаться?" И, знаете, к моему удивлению, в ответ на это он взял и именно что поцеловал. Я сразу поняла, что парень не является профессионалом в этой сфере искусства. Костя похвалил меня, в его голосе даже были слышны нотки зависти, как мне показалось, но кто я такая, чтобы точно определять эмоции людей? Единственный мой способ - эмпатия, да и он вызывает смутные ощущения и диссонанс моих чувств и "чужих". Ту ночь мы провели вдвоем, и это, признаюсь, был мой первый опыт, но, знаете, нисколько не жалею. Я обожала Костин интеллект, а красоту можно в каждом найти. Пока мы лежали, окутанные страстью, я сболтнула случайно про щупальцыКтулху, и наш родившийся при этом разговор потек сквозь мрачные улицы Иннсмута, через места поклонения темным силам и влился в океан, скрывающий под собой все ужасы, которые здоровый человеческий мозг представить не в состоянии. И мне это неописуемо нравилось. Ах, да, мы проснулись также рядом. Все ночь я пользовалась теплом его прекрасного юношеского тела — я всегда немного холодная, и оттого мерзну. А еще хотелось бы добавить, что к нам зашла, не постучавшись (о, как важно предупреждать о своем приходе таким простым способом), одна девушка, что привело к тихому скандалу — неприятным событиям. Насколько я знаю, раньше ее и Костю что-то связывало или связывает — этого я еще сама до конца не поняла. Но, признаться, мне плевать, ибо мы договорились о свободных отношениях, а это меня, безнадежного человека, более чем устраивает. Итак, Костя с удовольствием откликнулся на мое предложение провести часок-другой вместе — хе, еще бы. Не буду скрывать, что прямо с порога, посмотрев исподлобья ему в глаза (благо, разница в росте это позволяла), нагло впилась ему в губы, не давая должным образом раздеться. Целоваться он так и не научился. Что ж, молодой человек станет моим полем для деятельности и некоего творчества. Да-да, поцелуи - тоже искусство. И, надобно сказать, здесь у меня был истинный талант, ибо каждый, будь то молодой человек или девушка, оценивал меня по достоинству. Перецеловала я многих, но любила далеко не каждого владельца губ, то потрескавшихся и неухоженных, то полных и неожиданно мягких. Уста - инструмент страсти и нежности, им надо уметь пользоваться. Вот и поучусь учить, как-никак я будущий преподаватель по профессии. Так распорядилась судьба и случай, ибо институт мой сам выбирал направление в обучении каждого ученика. Но давайте поговорим об искусстве, раз уж оно было затронуто. Все ли можно им назвать? Все ли можно приписать к эстетичному? Вот Вы и подумайте, ибо себе я ответа еще не дала, но больше склоняюсь ко мнению, что все-таки дела так и обстоят, хотя и не перестану в этом сомневаться. В таких размышлениях можно дойти до самого грязного и низкого, но послушайте, ведь эстетикой можно оправдать многое: - Почему ты убил? - Во имя искусства. Коли наша рассказчица столь часто отвлекается, то позвольте мне довести до ума эту историю. Молодые неуклюже дошли до кровати и, соскучившись друг по другу, были резки, жадны и ненасытны, а оттого неосторожны. Любовь их была то болезненная, то нежная, особенно под конец, когда силы начали понемногу их покидать. По окончании Алекс осталась сидеть сверху, Костя лишь требовательными руками притянул ее к себе и заключил в объятия. Так они и лежали, обмениваясь теплом разогретых и понемногу остывающих тел. И только сейчас наша героиня задумалась о своем положении. Нет-нет, то, что она сверху - сие ясно, как Божий день. Речь шла о ее состоянии: ни жива, ни мертва, а словно нечто посередине. И вновь всплывал вопрос: почему Костя ее видел и контактировал с ней, да еще как? Молодой человек наконец лениво пошевелился, требуя тем самым свободы, которую немедленно получил. Дальше пошла типичная для подобных случаев рутина: потягивания, небольшой разговор ни о чем и душ. Итак, мужчина был. Осталось вино. Решили приготовить самую обыкновенную яичницу. -Я доверила Косте пищу, а сама лишь наблюдала. Почему он, а не я? Молодой человек творил нечто необычайное с обыкновенным блюдом, что мне и моим рецепторам несказанно нравилось. Но случилось то, что изменило мою дальнейшую жизнь: когда Костя разбивал яйцо ножом, он немного поранился. Мои глаза тут же загорелись, а язык невольно облизнул пересохшие губы. Мой гость заметил это, ухмыльнулся и предложил мне свою руку. Я обхватила его ладонь и нежно приняла его палец к себе в рот, положив подушечку прямо на язык. Тут меня перестало что-либо интересовать, ибо кровь показалась мне лучшим вином, что я только пробовала в свою недолгую жизнь. Я выжимала жидкость, как могла, чтобы не вызвать подозрений. Мой рот истекал слюной от удовольствия, когда любовник все же аккуратно вытащил палец. Костя поглядел на меня пару секунд напряженно, в его взгляде также читалось удивление и непонимание. Я, вопрошая, склонила голову набок. - Ты... не знаю, как объяснить... словно кажешься реальнее. - Женщины после секса в принципе выглядят реальнее, не так ли? - усмехнулась я. Мы славно поужинали, выпив каждый по полбутылки вина, и он ушел, а в моей голове вилась лишь одна мысль. - Неужели?...