День учителя

«Нет, ну это какая-то шутка». Пестель много лет считал своё решение пойти на педагога ошибкой молодости. Главная идея, которую он извлёк для себя за время обучения, состояла в том, что учитель неизбежно балансирует между воспитанием юных умов и самоутверждением за их счёт. Паша честно себе признался, что не сможет жить с этой моральной дилеммой и потому, получив диплом, больше никогда к педагогике не возвращался. Ещё вчера он твердо отверг предложение старого товарища вернуться в школу, кроме того, был очень удивлён, что Трубецкой вспомнил о нём, и долго отказывался верить в серьёзность предложения. «Где я, и где дети». Однако сейчас он стоял напротив здания школы и удивлялся такому неожиданному повороту в своей судьбе. Накануне он принял, возможно, поспешное решение и понял, что поймал отличную возможность внести в свою жизнь разнообразие и избавиться от образа героя-пожарного, которого все жители его родного городка почитали чуть ли не за мессию. Также он заглянул в свой кошелёк и, обнаружив там гнетущую пустоту, признал, что не согласиться нельзя совсем. Паша закинул свои немногочисленные пожитки в автобус, примчался в соседний город и теперь наблюдал, как расширяются глаза у курящего на крыльце школы Трубецкого. Сергей спешно затушил сигарету и направился к другу с объятиями. «Докатились». — А я уже хотел пойти разочаровать наше начальство, — начал он. — Передумал, значит? — Не пропадать же диплому, — развел руками Пестель. — Решил вернуться к корням? — Решил, что глупо отказываться от работы. — Я на это и рассчитывал, — мужчина положил ладонь на плечо Паши, направляя его к входу. — Нас ждут. Будущие обязанности нисколько не страшили Пестеля, и он даже находил забавной свою волшебную трансформацию из безработного с контузией в без пяти минут школьного учителя. Смело и без тени сомнения, Паша следовал за Трубецким. Пройдя по коридору, Сергей остановился у массивной двери и постучался. — Александр Павлович, можно? — спросил он, наполовину просунувшись в кабинет. — А, наконец-то! Заходите. Сергей раскрыл перед широкоплечим другом дверь, приглашая войти, и зашёл следом. Кабинет директора был достаточно просторным, но тяжелая дубовая мебель буквально съедала собой весь метраж. У дальней стены стоял рабочий стол, а поперёк приставлен вытянутый стол для совещаний. По стенам были раздвинуты шкафы с бумагами, в углу блестел кожаный диванчик. Ветер из приоткрытого окна поднимал белые тюлевые занавески. «Для баланса», — мелькнуло в голове у Паши. В конце концов, он заметил в кабинете ещё одного человека. За столом сидел молодой мужчина и, откинувшись на спинку стула, всем своим видом показывал недоверие. Он в упор смотрел на гостя, в напряжении сведя брови. Эта маленькая деталь в его лице в одно мгновение смахнула весь боевой настрой Паши. Кончики пальцев пробило током, когда он столкнулся с холодным взглядом незнакомца. Из непрошенных эмоций Пестеля быстро вытащил низкий голос директора. — Здравствуйте, здравствуйте, — с протянутой рукой двинулся на него директор, улыбаясь, — Александр Павлович. — Пестель, Павел Иванович, — всеми силами стараясь не растеряться, Паша пожал руку. — Замечательно, что вы приехали! Ну, проходите, не стесняйтесь. Сергей Петрович уже успел про вас рассказать, поэтому, думаю, можем оставить формальности. Дела сейчас с вашим предметом плохи, но такой специалист, как вы, способен поставить всё на свои места, — бегло заговорил Александр Павлович. — О, — он обернулся на сидящего за столом мужчину, — позвольте представить, Николай Павлович, завуч и учитель обществознания по совместительству, также ваше непосредственное начальство. Мужчина привстал из-за стола, обнаруживая свой пугающий рост, и протянул ладонь. Павел проделал над собой колоссальное усилие, чтобы шагнуть навстречу и пожать руку. — Приятно познакомиться, — учтиво и негромко отчеканил Николай. Паша посмотрел в ясные глаза мужчины, и, задержавшись на них, непроизвольно сжал ладонь сильнее. — Взаимно. В это же мгновение в дверь постучал и, не дожидаясь приглашения, шагнул невысокий мужчина, очевидно, тоже учитель. Переводя дух, он обвёл взглядом присутствующих, после чего опешил, покраснел и, кажется, совершенно забыл, с чем летел. — Кондратий Федорович, вы как раз вовремя! — подоспел Александр Павлович, — вот, познакомьтесь, наш новый учитель ОБЖ, Павел Иванович Пестель. — Рылеев, Кондратий Федорович, — представился мужчина и легко улыбнулся, протягивая руку. — Можно вас попросить, — вкрадчиво обратился к нему директор, — покажите Павлу Ивановичу его кабинет. С завтрашнего дня начнёте работу, — сказал он уже Пестелю и вручил ему тонкую папку. — Здесь ваше расписание и списки классов, ну, в общем, разберётесь. Ещё раз, спасибо, что приехали! — закончил он и снова протянул руку. — Да-а, — протянул Паша, — вам спасибо, что позвали. Он кивнул Трубецкому и напоследок задержал взгляд на Николае Павловиче. Складка меж его бровей пролегла ещё глубже. Паша вышел следом за Рылеевым, который бодро зашагал по коридору, плавно жестикулируя. — Серёжа сказал, вы только переехали, — начал он, — но вы не переживайте, городок у нас уютный, в центре даже фонтан работает. Романтичное место. — Я не переживаю, — спокойно ответил Пестель. — И коллектив у нас дружный, — продолжил Рылеев, — я сам русский язык преподаю, а в прошлом году удалось организовать литературный кружок. Дети приходят, обсуждают книги, читают стихи… — Книжки – это хорошо. — Вы читать любите? — загорелся Кондратий. — Что читаете? — Достоевского люблю, — Паша отвечал сдержанно, боясь спугнуть огонёк в глазах мужчины. — Я почему-то так и подумал, — хитро улыбнулся тот. — Знаете, мы с коллегами собираемся у меня в кабинете сегодня, после этого урока. Приходите, заодно и познакомитесь со всеми. — Приду, — Паша на минуту задумался. — Слушайте, мне показалось, или Николай Павлович с директором похожи больно? — он увидел ироничные нотки во взгляде Рылеева и уже пожалел о своем вопросе. — О-о, не показалось. Они братья, — многозначительно заключил он. Они остановились в конце коридора. — Вот ваш кабинет, Павел Иванович, — сказал Рылеев и указал на дверь. — Добро пожаловать. Вон там, — он махнул в глубь школы, — кабинет Сергея Петровича, а напротив — мой. Будем вас ждать, — Кондратий подарил последнюю свою хитрую улыбку и быстрым шагом удалился. Едва прозвенел звонок с урока, Павел оказался на пороге кабинета русского языка и литературы. Внутри уже находилось несколько незнакомых мужчин. Они сидели вокруг сдвинутых парт, на импровизационном столе красовался белоснежный сервиз. Некоторые из присутствующих, хотя и имели самый не аристократичный и даже потрёпанный вид, комично мешали ложечками чай. Было видно, что в этом кабинете все играют по правилам его хозяина. — А вот и он! — Рылеев радушно пригласил гостя к столу и представил его коллегам. — Сергей Иванович, физика, — представился в свою очередь один из учителей и протянул руку. — Михаил Павлович, французский, — подхватил сидящий рядом юноша, больше походивший на старшеклассника, чем на педагога. — В нашем полку прибыло, замечательно! Евгений Петрович Оболенский, история. А это Пётр Григорьевич, надежда и гордость отечественной химии, — мужчина саркастично указал на мрачного соседа, который не мог представиться сам, поскольку пытался справиться с очередной грильяжной конфетой. — Налить вам чаю, Павел Иванович? — суетился Рылеев. — Расскажите нам немного о себе. Сергей Петрович говорит, вы до последнего времени в пожарной части работали. — Было такое, — Паша не любил говорить об этом, но понял, что бытовое любопытство коллег придётся удовлетворить. — Тяжело, наверное? — По-всякому бывало. То в деревне траву жгут так, что пол улицы потом горит, то где-то старый телевизор закоротит, — Паша провел рукой по коротким волосам на затылке, — летом лес тушили, разумеется, а один раз в пятиэтажке газ взорвался — так там целая спецоперация была. — И что, прямо людей спасали? — искренне спросил Михаил Павлович. — Не без этого, — от воспоминаний неприятно загудела голова, к лицу хлынул жар. — А почему ушли? — спросил Кондратий. — Из-за травмы, — Паша помотал головой. — Нет, давно уже надо было с этим покончить. И успевали ведь не всегда… Насмотрелся, в общем. А у вас тут дети, цветы жизни, повеселее будет. — Да уж, те ещё цветочки, — вздохнул Пётр Григорьевич, — некоторые всю школу третируют. — Это как это? — поинтересовался Пестель, ухватившись за новую тему. — Есть тут у нас один, — начал Рылеев, понизив голос, — Дибич. Ладно, если бы просто прогуливал, а он уроки срывает, детей и вовсе в страхе держит, с дружками караулит по углам, дань собирает, а тех, кто не даётся, бьют, понятное дело. — Сынок одного местного «авторитета», вот его Палыч и покрывает, — сказал Сергей Иванович. — Скоро они и до узурпатора доберутся, посмотрим, что он тогда скажет, — опустив глаза, заметил Трубецкой. — Узурпатора? — удивился Паша. — Мы так Николая Павловича называем, за глаза, конечно, — пояснил Кондратий. — Впрочем, возможно, он уже догадывается об этом. — Не, — Евгений Петрович поморщился, — эта столичная выскочка дальше своего носа не видит. Всех строит почём зря, а сам сидит с утра до вечера и в бумажках своих копается, — с ужасной злобой проговорил он. — Человек работает, между прочим, — иронизировал Михаил Павлович. — Да ну вас, — отмахнулся Оболенский, — обходите его стороной, если не хотите нажить себе неприятностей, — заговорчески обратился он к Паше. — Я на неприятностях специализируюсь, если хотите, — ответил тот.