День учителя

Холодно. Очень холодно. В ушах слышится потрескивание ледяной корки, которая покрывает всё тело. Рёбра нещадно сковали морозные цепи, и почти невозможно вздохнуть. На ладонях и лице проступал иней, обездвиживал каждую мышцу. Перед глазами холодная пелена, и ничего невозможно разглядеть. Только тонкий слабый свет, синеватые лучи которого пронизывали самое сердце и, как в сказке, обращали его в лёд. Вокруг морозная кладбищенская тишина, от которой страшнее с каждой секундой. Томительное ожидание, ожидание неизвестного. Последнее мгновение — и напротив раскрываются глубокие васильковые глаза, ослепляя своим светом. Паша проснулся и не сразу понял, где находится. Это была первая ночь на новом месте. Разлепив глаза, он нашёл свою обитель довольно уютной. Через старую оконную раму в спальню падал неяркий свет осеннего солнца, отдавая своё последнее тепло. Поймав один луч на веках, Паша поморщился и неожиданно для себя нашёл вполне логичное объяснение своему странному сну. «Черт… Сколько времени?» Паша потянулся за смартфоном и, разблокировав его, ужаснулся. 8:37 Проспал. «И где твоя хвалёная дисциплина», — ругался он сам на себя, пытаясь почистить зубы и застегнуть ремень на джинсах одновременно. «Ещё не хватало в первый рабочий день опоздать», — до школы добираться примерно 20 минут, должен успеть, — «спасибо, что вообще взяли». Запрыгнув в подоспевший трамвай, Паша перевёл дух и попытался вспомнить, какой класс у него первым уроком. 10-б, кажется. Сегодня они, так и быть, повторят пожарную безопасность. Тут-то Паша точно не растеряется. Пестель распахнул дверь в свой кабинет буквально со звонком. Класс уже был набит разнопёрыми юношами и девушками. Паша наскоро оглянул их лица. На первых партах, как и полагается, расположились «отличники»: две миловидные девушки в очках и обладатель единственного на весь класс строгого костюма. На последней парте обосновались двое друзей с умными, но измученными лицами. Один из них, не сводя глаз с вошедшего незнакомца, обратился к своему щуплому соседу, пока тот старательно переписывал конспект друга: — Слушай, Мих, помнишь, я говорил тебе, что у нас в доме напротив у Петровича новый съёмщик на квартиру нашёлся? — Ну, помню, и что? — беспокойно ответил Миша, стараясь не отвлекаться от своего занятия. — Мне кажется, я эти круги под глазами уже где-то видел. В ответ ошарашенный паренёк переводил взгляд то на Пестеля, то на друга: — Коль, не шути так со мной, — тихо протянул он, — сейчас окажется, что ты с нашим новым ОБЖшником окна в окна живёшь. — Посмотрим, — поджал губы длинноволосый друг, нервно постукивая кончиками пальцев по парте. Основной интерес веселящихся подростков устремлялся к центру класса, где, закинув ноги на соседний стул, разлёгся крупный юноша с завитками русых волос на макушке. За ним, перевесившись через парту, сидели ещё двое: долговязый парень в чёрном бадлоне и приземистый мальчишка с детским, но строгим выражение лица. Заметив вошедшего мужчину, все сняли свои улыбки и сели ровно. Все, кроме юноши с вихрами на голове. — А ты кто, дядя? — ухмыляясь, спросил он, ни секунды не жалея о своём вопросе. Пестель опешил. Он видел в своей жизни трудных подростков, но никогда тесно с ними не общался. Во избежании конфликта с первых же минут работы, он решил подыграть хамскому поведению. — Я ваш новый учитель ОБЖ, — спокойно начал он, присаживаясь за свой стол, — Павел Иванович Пестель. А ты кем будешь, дорогой? — вежливо улыбнулся он. Подросток помолчал с минуту, после чего нехотя ответил: — Ваня, Дибич, — и увидел, как новый учитель заносит карандаш над его фамилией в списке класса. — Только вы мне ничего не сделаете. Я тут много у кого на карандаше, — он хитро пощурился, — только ничего мне не будет. — Прямо-таки ничего? — удивился Пестель. — Если отсосёте ему, он не откажется, — гаркнул долговязый парень, после чего получил тычок в бок от соседа. По классу прокатились смешки. — Это же твоя обязанность, разве нет? — презрительно подал голос Коля. — Заткнись, Морда! — огрызнулся юноша. Гогот резко оборвался, когда на пороге класса появился ещё один мужчина. Это был директор. Ученики поднялись со своих мест. — Здравствуйте, ребята, садитесь. Павел Иванович, я посижу у вас этот урок, посмотрю, как вы работаете. Вы сами понимаете… — он замялся. — Конечно, проходите, — Паша указал Александру Павловичу на свободную парту. — Мы тут пока знакомимся, — он снова обратил свое внимание на наглого подростка. — Как твоя фамилия? Юноша смотрел молча на Пестеля и явно не собирался отвечать. — Чего молчишь, ну? Отвечай же! — окликнул его директор. Парень продолжал молчать. — Чернышёв его фамилия, — тихо сказал худощавый паренёк с последней парты. — Сперанский, крыса! — обернулся сосед Чернышёва, злобно шикнув на одноклассника. — Бакунин! — грозно позвал его Александр Павлович. Мальчишка опустил голову. Пестель почувствовал, как напряжен воздух в классе. Было очевидно, кто на каком здесь положении, но, к счастью, Паша знал, как можно завоевать уважение и у такого контингента. В любом случае, всё что нужно, он уже о них узнал. «Представление начинается». — Что ж… Начнём урок. Следующие сорок минут подростки увлеченно слушали университетского уровня лекцию по пожарной безопасности с привлечением личного опыта и даже пары армейских баек на тему того, что бывает, когда эту самую пожарную безопасность не соблюдаешь. Ученики за несколько минут полностью погрузились в тему и, кажется, успели забыть свою утреннюю перепалку. В ораторском искусстве Пестелю было не занимать. Под впечатлением оказался и Александр Павлович. Паша периодически посматривал на него и заметил восторженные взгляды директора, которые вселяли уверенность и рассеяли последние страхи вылететь, так и не начав толком работать. После уроков Александр Павлович поспешил в кабинет обществознания, чтобы поделиться главным впечатлением дня со своим братом. Николай сидел за столом и в ярком свете настольной лампы проверял тетради. Он услышал тяжелые шаги брата задолго до его появления, но нехотя оторвался от работы, только когда Александр распахнул дверь. — Ты ещё здесь? — почти возмущённо воскликнул он, проходя в кабинет. — Уже поздно, ты домой собираешься? — он опёрся о первую парту, сложив руки на груди. — Саша, небось, недовольна, что ты с утра до вечера здесь сидишь, с ней не видишься почти. — Я работаю, — опустив глаза, ответил Николай. Слова о жене больно кольнули его в незаживающий нарыв, который с каждым днём всё сильнее сочился мыслями об обреченности этого брака. — Ну, — вздохнул Александр Павлович, — все работают, но надо же и отдыхать. Вон, — махнул он рукой, — у нас и коллектив какой дружный, а ты ни с кем толком не общаешься. — Я в этот ревкружок не сунусь, — твердо проговорил Николай, — теперь туда ещё и этот Пестель вступит, — он шумно выдохнул и решительно повысил голос. — Берёшь кого попало, у него даже опыта нет. И вид маргинальный. — Я, между прочим, у «этого Пестеля» сегодня на первом уроке был, и, знаешь, я очень впечатлён. Он хороший педагог, это видно. Я такой подачи материала давно ни у кого не видел, — Александр заискивающе посмотрел на брата. — Тебе, может быть, есть, чему у него поучиться. — Мои методы проверены временем и работают, — Николай понизил голос, — а он… может быть опасен для детей. Для нас. — Так сам и понаблюдай за ним, если не доверяешь мне, — хитро отрезал Александр и направился к двери. Николай, снова оставшись один, откинулся на спинку стула и устало закрыл лицо руками.