Чета Рока

Знакомый подросткам город, в сияющем Лондоне середины двадцать второго столетия, угадывался с трудом. Вывалившись из ниоткуда, в случайном темном переулке рядом с Уайтхоллом, они едва опознали ту улицу, где должен был находиться вход в Министерство магии. Слишком мало в округе осталось исторических построек, зато повсюду вздымались ввысь футуристические небоскребы, без меры облепленные голографической подсветкой, вездесущими рекламными щитами и открытыми платформами, вместе сплетающимися в над землей в целые ярусы. Тем страннее смотрелись достаточно обыденного облика колесные автомобили, разве что более зализанные. Внешность многочисленных пешеходов тоже не слишком критично отличалась от моды конца двадцатого века, поэтому на общем фоне Гарри с Гермионой почти не выделялись, хватило убрать заклинаниями легкие ранения и починить местами рваную одежду. А свое очевидное ошеломление от произошедшего, смогли хоть как-то подавить, с полчаса просидев в обнимку под мантией-невидимкой на подвернувшихся ступеньках. Даже просто принять сознанием, что вокруг — совершенно переменившийся мир, им было очень трудно. Но когда они добрели, напряженно держась за руки, до Чаринг-Кросс-Роуд, по пути, где исключительно Трафальгарская площадь сохранила привычный, в целом, вид, бесследное отсутствие на веками положенном месте бара «Дырявый котел» и всего Косого переулка в придачу, подсказывало — возможно, невольное перемещение из Отдела тайн произошло не только во времени. Отчаянная попытка вызвать «Ночной Рыцарь» успехом не увенчалась, частично подтвердив пугающие опасения. В полной растерянности они несколько часов бесцельно бродили по центру города. Именно тогда Гарри впервые отметил всеобщее смутное напряжение, царящее на улицах. У многих из встреченных прохожих наблюдались глубокие синяки под глазами, эти люди, как правило, спешили по своим делам, упрямо направив взгляд вниз. То тут, то там случались перебранки, временами переходящие в драки, количество дорожных аварий казалось просто ненормальным. А эхо автомобильных сирен умолкало лишь на краткие минуты. Однако эти наблюдения пришлось отложить в сторону из-за подобравшегося голода. Удивительно, Гермиона почти без ожидаемого сопротивления согласилась, что единственным доступным способом тот утолить, будет постыдное воровство. Благо «конфундус» и разумное применение мантии-невидимки сводили задачу по нечестной добыче еды до тривиальной. А уже двадцать минут спустя они методично поглощали наворованное из ближайшего супермаркета, сидя на лавочке в Сейнт-Джеймс-сквер, под украдкой поставленными маглооталкивающими чарами, просто на всякий случай.  — Гарри, что нам теперь делать? — с нотками отчаяния заговорила подруга, нервно теребя край кофты. — Вернуться домой мы можем только чудом. А жить здесь… У нас нет никаких документов, и мы никак не сможем их подделать, я обратила внимание, тут практически все переведено электронный формат! Даже за покупки люди расплачиваются с карманных компьютеров и такие есть у каждого!  — Ну, все, да не совсем все, — угрюмо хмыкнул Поттер, кивнув на кем-то оставленную рядом свернутую бумагу с заголовком «Таймс». — Вон, газеты чудесным образом в обиходе сохранились, хотя казалось бы…  — Только нам это не поможет, — сердито буркнула девушка, но все же взяла в руки подвернувшийся материал для чтения. Вскоре она пораженно выдохнула.  — На первой полосе статья о недавнем повторном вводе в частичную эксплуатацию исследовательского комплекса на Марсе. Упоминается техногенная катастрофа, в прошлом году… Боже, больше пятидесяти тысяч погибших! Недостоверные слухи о выдуманных монстрах… Руководство ОАК обеспечило гарантированные страховые выплаты семьям погибшего персонала… Надлежащее ужесточение норм безопасности, под надзором инспекторов Союза Наций… Гарри, может, из-за этого все вокруг такие дерганные? Судя по количеству рекламных щитов с продукцией и услугами, на эту самую ОАК работает просто уйма народу.  — Без понятия. Но не нравится мне все это. Больно атмосфера… жуткая, — он неопределенно покрутил пальцем в воздухе. — Ладно, на счет документов и прочего, если мы тут действительно единственные волшебники на всю планету, то, что нам мешает воспользоваться услугами компетентных людей? Чиновников в смысле. Я только не знаю, хватит ли «конфундусов» или «империо» разучивать придется?  — Гарри! — подскочив, возмутилась Гермиона. — «Империо» — непростительное заклятье!  — И че? — пожал плечами тот. — Я же не навредить при помощи него кому-то предлагаю. А если нет вреда, то и порицать нечего. Но по любому, нам первое время не стоит забывать про маглоотталкивающие чары. И по возможности, найти где-то пустующую квартиру… Договорить Поттеру не позволил резкий скрежет помех с громадного экрана на многоэтажке через улицу. Несколько секунд там наблюдались какие-то проблемы с изображением, но потом оно разгладилось. На поверхности, под короткую музыкальную вставку сначала появился логотип ОАК, затем сменился светлой студией с коротко стриженной миловидной женщиной в белом комбинезоне, стоящей по центру. Она казалась неуместно взъерошенной, с ненатурально расширенными зрачками.  — Жители Земли! — радостно начала ведущая. — В этот знаменательный день, Объединенная Аэрокосмическая Корпорация хочет объявить о наступлении новой эры процветания человечества! И хотя досадная неудача на марсианском комплексе, в прошлом году, стоила нам потерянного времени, наши лаборатории дома вовремя подхватили упавшее знамя прогресса! Кто-то скажет, что исследование портальных технологий и экзотических источников энергии служили цели решения тривиальных проблем современности, но это приземленная точка зрения. Наши ученые смотрели гораздо дальше! Раздвинуть горизонты, подстегнуть эволюцию, даровать людям сакраментальную истину — вот наша цель. И цель как никогда близкая! Тут она размеренно покинула комнату через пустой стерильно-белый коридор, пока камера следовала за ней как послушная собачонка. Не оборачиваясь, ведущая продолжала говорить:  — Пока предатели общих интересов, вроде доктора Элезабет Макнейл, держались за устаревшие догмы, оттягивая неизбежное, мы, истинные приверженцы неуклонного стремления вперед, работали не покладая рук. И целиком готовы встретить зарю назревших перемен. Но не все примут их, как должно, многие воспротивятся, ибо ослеплены невежеством и комфортом обыденной жизни — суть, страдают под непомерной тяжестью грехов, — ее речь с каждым шагом становилась все истеричнее. — Это печально, но неизбежно. Смиритесь, смиритесь с судьбой, что перекроит лик планеты, что пустит кровь нечестивцам. И дланью, на которую возложена сия почетная ноша, послужат… Она смолкла, остановившись у громадного обзорного окна, закрытого стальными ставнями, широко развела руками. С лязгом ставни распахнулись.  — Альтернативно-живые, как и угодно вечным Творцам. Всмотритесь! Снаружи открылся вид на исполинский бетонный колодец, наполненный изуродованной плотью, пульсирующей и живой, переплетенной в кошмарную неописуемую мешанину, увенчанную шипами, на которой копошились тысячи с трудом различимых отсюда тварей. А чуть выше, в воздухе вокруг, парили плоские, заляпанные кровью платформы, где, согнувшись ниц, истово молились тощие бледные люди в рваных одеждах. Гермиона, схватилась за рот, с трудом удержав подступивший к горлу комок.  — О господи! Что… это за фильм ужасов? — спросила она, поборов рвотный позыв. Гарри лишь машинально притянул подругу к себе, сам упрямо не отводя глаз от экрана. А диктор продолжила вещать, выйдя к поочередно выдвигающимся металлическим ступеням, уводящим ко дну колодца:  — …Одним лишь избранным уготовано встать вровень с нашими благодетелями, дабы постичь их щедрые дары! Но в начале, роду людскому предстоит очищение от сонма грехов, через боль и страдания. Не нужно уповать духом, ибо даже те, кому грозят муки, должны с улыбкой шагнуть в объятья альтернативно-живых, смиренно принять назначенную кару, и да будут страдальцы вознаграждены тем, что их лишенная телес эссенция присоединится к потоку, питающему сами небеса! Так, ни одно мучение… не… напрасно, — говорящая спускалась все ниже, ее отчетливо трясло, а слова явно давались через силу. — Это… залог… нашего велич-ах! Несколько изнеможенных, практически гниющих заживо человеческих фигур, с вырезанными на лысых черепах пятиконечными знаками, грубо схватили ее, и неуклюже поволокли к центру инфернального конструкта. Со всех сторон слышались рыки и чавканье, дно устилали обглоданные трупы, оторванные конечности, пока бесчисленные чудища пировали на этой склизкой массе. Некоторые сражались друг с другом, или следовали за процессией, на почтительном расстоянии. Вот мертвяки дотащили принявшуюся вяло сопротивляться женщину до сравнительно чистого пятачка в самой глубине колодца, и разложили в позе звезды, внутри проплавленной на каменной плите пентаграммы, окруженной нечитаемыми письменами.  — Н-нет, нет, я не хочу! Этого… Этого не было в моем контракте! Пожалуйста, пустите меня! — заверещала она внезапно. Однако столь же быстро ее истерика прекратилась, а лицо обрело выражение умиротворенности.  — Да… да, я понимаю, верно. Это честь, братья и сестры. Я… по воле своей, отдаю себя, душой и телом Некраволу, городу обреченных и всем великим владыкам его. Да будет так! — торжественно продекларировала ведущая, направив пустой немигающий взгляд прямо в объектив зависшей над ней видеокамеры. Будто того и ждали, четверо отличающихся особой массивностью прямоходящих рогатых чудищ с красной кожей ринулись вперед и синхронно дернули на себя конечности женщины. Уши заложил агонизирующий вопль. Но каким-то неведомым образом жертва не погибла от болевого шока мгновенно, нет, сквозь гримасу невыносимой боли проглядывало выражение блаженства, ее плоть запузырилась, стала плавиться, растекаться по линиям, наполняя фигуру с символами ослепительным алым светом. Камера устремилась под потолок. Раздался низкий гул, стены колодца затряслись, на бетоне проступили трещины, а из пришедшей в движение массы плоти поднялись громадные щупальца. Вниз повалили обломки перекрытий. Ненадолго картинка сменилась чернотой, но уже скоро объектив воспарил над овальным античным строением. Гарри раньше видел его на фотографии.  — Римский Колизей, — с трепетом прошептал он.  — Да, — подтвердила Гермиона, чьи глаза расширились от ужаса. Дрожащим пальцем она указала на левую верхнюю часть экрана, с высоты птичьего полета демонстрировавшего древний город. — А вон там — собор Святого Петра. Отростки уже пробили себе путь на поверхность, полностью обрушив стены памятника античности. Из зияющего чернотой провала на ристалище во все стороны повалили несметные волны алчущих тварей. На этом фоне, в вечернем небе над собором, как бы само собою, вспыхнуло начертание громадного пылающего круга, из плоскости которого к куполу храма медленно извиваясь, спускались новые щупальца. Облака над обреченным Римом окрасило кровью. Трансляция резко прервалась, и лишь тлеющий контур очередной пентаграммы вокруг логотипа ОАК на черном фоне напоминал о кошмаре, увиденном только что, в прямом эфире.