Путь же беззаконных — как тьма; они не знают, обо что споткнутся.
(Притч. 4. 19)
Больно. Ужасно больно. Даже не физически, а морально. Мою и без того грешную душу, а точнее всё то, что от неё осталось — растоптали, поигрались и выкинули. Словно мячом из рук в руки передаётся моя принадлежность кому-либо. Я для вас вещь? Почему никто не спрашивает меня? Только в моём никчёмном существовании всё пошло на лад, так всё. Любимый демон оказался не таким и родным, но он остаётся
любимым.
Мне без тебя целого мира мало и вовсе белый свет не мил.
Лёжа вот так, в одиночестве, что стало привычной для меня «компанией», я думаю лишь об одном. Что сделает Люцифер, если узнает? Стоит ли говорить ему об этом?
Такая назойливая надпись уродует моё запястье. Предложение, в котором каждое слово —
ложь! Как я могу быть счастливой в такое время?! Мы с этим Ди-но даже толком не знакомы, да и не нравится он мне. Слишком правильный, слишком дотошный, слишком никакой… Мне даже не стоит уверять себя в том, что с ним не будет тех острых ощущений, как с Люци.
Чувствуя себя принцессой на горошине, подскакиваю с кровати и плетусь на кухню.
С неё начался счастливый период моего существования. Шаг за шагом, и передо мной предстаёт всё тот же уголок ковра, только я уже знаю, что тут нужно быть аккуратной.
Глаза заволокла дымка, нет, не слёз, скорее отчаяния, и впадая в некий транс, не отдавая отчёта действиям, плетусь к стойке с ножами. Не знаю, какие сигналы посылал мозг моему телу, но убивать себя я явно не планировала.
Не сейчас.
Стальной хваткой держу холодное оружие в руке. Оскалившись, оглядываю запястье и произнеся неразборчивый даже для меня текст, принимаюсь срезать кожу, на которой красуется непрошеное «тату».
—
Вам никогда. — С дикой одышкой и животным оскалом срезаю кусочек за кусочком собственной плоти. —
Слышите меня, никогда! — Не думала, что возможно кричать сквозь зубы, но у меня получается. —
Не получить мою душу в свои грязные ручонки! — Кровь уже медленно стекает на пол, а до меня всё так же не доходит тот факт, что я могу задеть вены. —
Дайте мне делать так, как хочу я. — Резким движением руки сдираю букву за буквой. — Дайте мне любить и быть рядом с тем, кого хочу я!
Неосознанно роняю нож на пол, на который и сама оседаю следом. Силы вместе с сознанием покидают моё тело, а с глаз будто слетает та невидимая дымка, давая понять, что я натворила. Но обдумать свой поступок мне не суждено, ведь тёмная пелена накрывает меня с головой, а сама я проваливаюсь в некую пропасть.
Нет чувства жизни, нет света, который был в момент моего первого самоубийства. Лежу на полу кухни, а сама мысленно отхожу в небытие. Осознание того, что я сейчас не увижу долгожданный луч солнца, волшебный водопад и Геральда с Мисселиной, тяжёлым камнем падают на мои плечи, которых и нет вовсе, в физическом плане.
Да здравствует небытие.
Нежное прикосновение чьей-то руки к моему запястью дикой болью отзывается в моём теле. Спиной чувствую всё ту же кровать, только уже без «горошины». Открыть глаза у меня не получается, но факт того, что я вроде как жива, даёт повод радоваться. Вижу ужасный сон, который не является сном вовсе. Как личная петля Ада, в которой я застряла, моменты с Люцифером и Дино проплывают в моей голове раз за разом. Со стороны это выглядит так, будто я либо умерла, либо просто лежу с закрытыми глазами.
А не надо смотреть со стороны. Залезьте мне в душу, в которой и без вас побывала добрая куча людей. Осмотритесь и дайте мне ответ на один простой вопрос: что вы видите? Ничего?! Удивительно… Хотя нет, ничуть не удивительно, там спиздили лампочку вандалы, причём вместе с душой. Там нет места свету.
Там нет места!
Pain.
Нехотя открываю глаза, когда чувствую чьё-то присутствие рядом. И действительно, передо мной, сложив под себя ноги, сидит Люцифер.
— Вики, о Шепфа, ты жива. — С дрожью в голосе твердит мужчина.
— Но… Люци, как ты нашёл меня, если ты должен быть у отца? — Каждое слово сопровождается немыслимой болью, но ответить ему нужно, необходимо, обязательно.
— Это всё, что волнует тебя сейчас? — Слёзы скопились в его глазах, но он не даёт им скатиться. — Зачем ты сделала это, Уокер?
— Я… я… — Не найдя, что ответить, я лишь потупила взгляд в сторону. А мне и вправду неизвестен ответ на этот вопрос. Зачем?
— Отвечай! — Охрипшим, дрожащим голосом, он кричит мне прямо в лицо.
Одинокая солёная капля скатилась по моей щеке прямо к уху, ведь лежу я сейчас на спине.
— Прости меня, прости. — Бережный, почти невесомый поцелуй в лоб следует за этими словами. — Просто я волновался, ужасно волновался.
Вместо ответа, нежно накрываю его руку своей, хотя это и приносит мне невыносимую боль, но показать ему сейчас это нельзя.
— Я должен сделать тебе перевязку.
И только сейчас я замечаю промокший насквозь бинт на своей руке. Привычно белый медицинский атрибут сейчас имеет алый оттенок.
Зажмуриваюсь, чтобы не видеть тот ужас, который язык не поворачивается назвать запястьем. Последний оборот марлевого куска спадает на чистую постель, и Люцифер задаёт мне крайне странный вопрос:
— Вики, что это?
Поворачиваю голову, чтобы увидеть то, что так озадачило демона и сталкиваюсь с надписью, которая как ни в чём не бывало красуется на моей руке. Нет ни следов, порезов, ничего. Как такое вообще возможно?
— Это же не мои слова… — В его голосе слышится грусть, волнение и злость, но внешне он словно воин, неподвижен и спокоен.
— Да… Люцифер, я не знаю, как такое произошло, но когда я отдавала Мими пригласительный, то встретилась с Дино и… Вообщем это его слова. Но я люблю тебя и только тебя, слышишь? У нас скоро свадьба, к ней всё готово?
Но демон меня уже не слышит, он где-то глубоко в своих мыслях. Встряхнув головой, он невозмутимо произносит:
— Сейчас тебе нужно поспать, а потом займёмся свадьбой, хорошо? — Лёгкая улыбка касается его губ, и я верю ему, верю каждому слову.
Царство Морфея моментально забирает меня к себе.
***
Ни единый кошмар не коснулся меня за всё время моего сна. Такой спокойный и долгожданный покой, когда думаешь, что всё в твоей жизни наладилось, и ты поистине счастлив. Здоровый человеческий отдых прекрасно сказался на моём внешнем виде. Нет привычных синяков под глазами, или вялости. Лишь бодрость.
В комнате я нахожусь одна, но для меня это не в новинку. Осторожно вышагиваю в ванную, чтобы привести себя в окончательный порядок. Пара минут, и светлая комната встречает меня. Никогда так не радовалась простым вещам, как например раковине.
На месте, где обычно лежат мои женские штучки, покоится записка, взяв в руки которую, я обомлела.
«Милая Вики, если ты читаешь это, то значит меня уже нет рядом. Осколок зеркала небытия, лежащий в тумбочке рядом с кроватью, пригодился мне и здорово помог. Я понимаю, что я слабак, который обманул тебя и сбежал в самый неподходящий момент, но пойми… Зная, что ты с другим, я бы не смог существовать. Пусть мы не так долго вместе, не так долго знакомы, но ты действительно та самая, которая смогла растопить лёд в моём сердце. Ты первая, кого я действительно полюбил. Я бы продал душу за твою любовь, даже несмотря на то, что души у меня нет.
Представляя выражение твоего лица сейчас, отвечу: мы бы не смогли быть вместе. Никто бы нам не помог, ни мой отец, ни твоя мать — никто. Я никогда не пойду против воли Шепфа, хотя то, что я совершил самоубийство то же самое, что идти против создателя.
Прости меня, Уокер, и будь счастлива. Безмерно люблю тебя.
Навеки твой Люцифер.
»
Слёзы непроизвольно потекли по моему лицу. Как, как он мог? Почему сейчас, когда он так нужен мне?
Руки чесались разнести весь дом в пух и прах, но не этот. Этот мне слишком дорог. Поэтому даже не переодеваясь, я на всех порах несусь в свою бывшую обитель. Всё равно на Мими, всё равно на кровавую одежду. Всё равно на приказ мамы, а ведь он больше даже не является действительным.
Свадьбы с Люцифером не будет… Ты довольна, мама?!
***
Словно ошпаренная влетаю в комнату, где не нахожу соседку. И пусть. Под руки попадают предметы мебели, которые вмиг оказываются на полу. Стулья и мелкие тумбочки развалившись на несколько частей покоятся на половицах. Что уж говорить о мелких статуэтках и декоре. В попытках перевернуть кровать, я лишь обессиленно падаю на неё и начинаю истошно рыдать. Только показалось, что всё наладилось.
Показалось, вот именно.
Дверь с жутким скрежетом о доски ламината, которые разбила на мелкие щепки прикроватная тумбочка, а в дверном проёме показывается ошарашенная демонесса.
— Вики, ты чего творишь? — Голос срывается на крик, а сама крутясь вокруг своей оси, осматривает остатки комнаты.
— Не трогай меня, прошу, оставь меня! — Пытаясь кричать, но звуки из моего рта лишь уменьшаются и уменьшаются.
— Что случилось, Уокер, я не оставлю тебя!
Сил говорить не остаётся, поэтому я лишь тихо всхлипываю, что явно не устраивает Мими:
— Отвечай на мой вопрос, Вики! Что случилось?
Кулаки непроизвольно сжимаются, а всё волнение в голосе мигом исчезает.
— Что случилось? Ничего особенного, просто мой любимый жених распял себя осколком зеркала небытия, а так всё в порядке!
— Что? — Тихий союз вылетает из её рта.
— Вот видишь, Ми-ми, тебе никогда не понять меня. Ни тебе, ни Астарте, НИ-КО-МУ.
В гневе толкаю невинную девушку, но приземляется она как раз на укол какого-то предмета мебели. Кровь начинает в быстром темпе разливаться по полу, а я лишь испускаю истеричный смешок.
— Вам не понять всей той боли, которую я испытала за свои ничтожные жизни! Отдыхай, милая.
Уже собираясь пойти к Дино, или ещё лучше его папаше, коим является мой любимый Ангел Фенцио, натыкаюсь на стражей Ада. Штук восемь огромных амбалов скручивают меня и вызывают водоворот.
***
Место, в которое меня отвели, не кажется мне знакомым. Огромный тронный зал, чем-то похожий на кабинет сатаны, но слева от самого трона находится лестница, ведущая в пропасть.
— Ну здравствуй, Уокер. Готова к отправке на 7 круг Ада? — Проговаривает басистый хриплый голос.
Не убьёшь себя сам, убьёт кто-то другой. Не быть тебе вместе с любимым, не быть тебя счастливой.
Не быть тебе…
