Кровавый генерал

Почему небо голубое? У меня стойкое ощущение, что оно должно быть другого цвета. А трава? Разве зеленый, это её естественный цвет? Вот уже на протяжении двух лет, я задаюсь такими вопросами. Два года назад я очнулся в больнице, не помня ничего о себе. Полная амнезия. На руках были следы от ожогов, но я видел в них красивые, витиеватые контуры по локоть на обеих руках. Они не болели, скорее всего старые раны, просто в этих местах кожа была чуть розовее. Я даже имени своего не помню, забыл элементарные названия, таких предметов как: утюг, чайник, компьютер. Всему пришлось обучаться заново. Первое время жил в приюте на попечительстве государства, но как только нашел работу, меня выперли оттуда. Маленькая, старенькая комнатка, которую я снимаю вот уже два года, стала мне домом, в который я возвращаюсь изо дня в день с работы. Устроился в продуктовый магазин поблизости, продавцом, так и потихоньку и влился в общество. По окончанию рабочей смены шел домой и больше не выходил из квартиры, а когда засыпал, то видел ЕГО. Ночи стали для меня сущим кошмаром, заставляя меня просыпаться в холодном поту. Вроде бы и сны-то не страшные, но чувство, которое я испытываю, пронзает меня насквозь, сковывая мое сердце и убивая мою душу. Лишь спустя год я понял, что это одиночество. Там во снах, я не был один, там были теплые руки, крепкие объятия, я улыбался, смеялся, я был счастлив. Но перед тем как проснуться, эти же руки толкали меня в грудь, заставляя упасть или даже правильнее сказать, провалиться в бездну и вновь остаться одному. Коллеги с работы, поначалу звали меня на различные посиделки, пытались познакомить с девушками, но видя мою апатию на все их предложения, отстали. - Дима, может ты гей? – спросила меня начальница. Имя мне дали еще в больнице. Я посмотрел на нее, внимательно примеряя на себя слово «гей». Как раз в поле моего зрения попал покупатель, мужчина лет тридцати. Оценив его спортивное телосложение, симпатичное лицо и красивые, неплохо накаченные ноги, обтянутые в летние джинсы, я представил, как запускаю в его блондинистую шевелюру свою руку и… и всё. - Думаю, что нет, - меланхолично ответил я. - Думаешь? Но и девушками не интересуешься, – все не унималась Галина Васильевна. Вообще моей начальнице было всего 28 лет, но так как она была моим непосредственным нанимателем, то по-другому у меня язык не поворачивается её называть. - Не интересуюсь, - подтвердил слова женщины. - И неужели секса тебе не хочется? – продолжала допытываться начальница. В обычные дни времени на разговоры не было, но сегодня с самого утра зарядил сильный дождь, который распугал большую часть покупателей, поэтому Галина Васильевна решила воспользоваться свободным временем и, наконец, уже выяснить давно её интересующие вопросы, касающиеся моей личной жизни. - Нет, - я продолжал давать односложные ответы. - Может ты – асексуал? – выдвинула новую версию начальница. - Кто? - я еще такого слова не слышал. - Ну, человек, у которого нет желания заниматься сексом. Я задумался о сказанном Галиной. То, что я не спал ни с кем за два года, еще не значит, что я не хочу этого. Скорее я храню верность… только кому? Но мысль о том, что я с кем-то займусь любовью, на подсознательном уровне говорит мне о факте измены. - Наверное, я асексуал, - отвечаю, лишь с одной целью, чтобы от меня отстали. Мне удобнее соглашаться с другими, чем что-либо доказывать. Человеческий мозг интересно устроен, люди сами задают вопросы и на подсознательном уровне ищут на него же ответ, выдвигая различные предположения, с которыми я и соглашаюсь. Дальше разговор пришлось прервать, на кассу подошел единственный покупатель, который был в текущий час, тот самый блондинистый мужчина. Больше с вопросами о моей личной жизни Галина Васильевна не лезла. Придя домой, скидываю мокрые кроссовки вместе с носками. Дождь так и продолжает идти, а зонт за два года я не удосужился купить. Захожу в ванную и скидываю мокрые вещи в тазик, как только будет выходной - постираю. Уже, выходя, смотрю на себя в зеркало. Русые волосы облепили лицо и шею. Я хватаю полотенце и начинаю их высушивать, а мои зеленые глаза продолжали смотреть в отражение на прямой нос, тонкие губы и на острые скулы. У меня хорошо развитая мускулатура, может я раньше занимался спортом? Высушив волосы, бреду в коридор за пакетом с едой. Начальница разрешила взять из магазина остатки салата, рыбы и картошки, из-за плохой погоды многое осталось нераспроданным, а завтра уже нельзя это выставлять на продажу, так что мне немного перепало. Поужинав, я разлегся на диване, уставившись в потолок. - Кто я? Ответом была тишина. Глаза сами собой закрылись, темнота и тишина погрузили меня в сон. А во сне был он, странно так, я его видел, но лицо его так и не мог разглядеть, только знал, что он был выше меня и волосы у него черные, длинные и на свету блестели, а еще руки, крепко сжимающие меня в объятиях. - Только тебе я могу доверять, - шептал он мне на ухо. Легкий поцелуй в висок. - Не предавай меня, я не вынесу этого, - продолжал говорить он. А почему я должен его предать? Разве я смогу? И вновь все резко меняется, вокруг потемнело, и меня вновь отталкивают. Падая, я протягиваю руку, чтобы ухватиться и в этот момент просыпаюсь весь в поту, тяжело дыша с вытянутой рукой. - Нет, - шепчу я. Сердце сжимается в тисках безысходности. Одиночество рушит мою жизнь, слезы текут по моим щекам. Кто же он? Почему я так хочу к нему, в его объятия? Я больше так не могу! Эта боль невыносима, я схожу с ума от безысходности. Срываю с шеи обыкновенный глиняный, круглый кулон и со всей силы швыряю об стену. Ужас от содеянного мигом завладевает моим разумом, это ведь единственная вещь, которая была со мной, в день, когда меня нашли, а я её об стену… - Портал, - розовый вихрь, внезапно, появившийся из разбитого кулона не дает мне закончить мысль. Быстро натягиваю на себя джинсы и футболку. Я ни минуты не колебался, просто сделал шаг вперед. Выбросило меня в каком-то лесу. - Трава… синяя, - первое, что бросилось в глаза. Резко задрал голову вверх, чтобы убедиться в своих догадках. - Розовое небо, - губы расползались в улыбке, - я дома! Я был уверен на все сто процентов, так как ощущал, это всеми фибрами своей души. Теперь все становилось на свои места. Вот почему я не знал, что такое телевизор и телефон - их просто нет в этом мире . Я сделал глубокий вздох через нос, ноздри слегка защипало. - Магия, - произнес я, прежде чем успел подумать. Это вырвалось само собой. Я потянулся к носу, чтобы унять легкий зуд, но так и не донес руку. Моя рука была красного цвета, то есть мои витиеватые рисунки стали красными, багровыми, а пальцы черными, даже ногти окрасились в черный цвет. Я удивленно таращился на свои руки, как вдруг в памяти всплыло: - Красиво. И на душе вмиг стало спокойнее, мои багровые руки кому-то нравятся. Думаю, здесь, моя память вернется быстрее, а пока надо выбраться из синего леса. Солнце освещало своими лучами лесную природу, заставляя меня заворожено озираться по сторонам. Где-то в верхушках деревьев щебетали птицы, а в глубине леса проскальзывали дикие животные. Все же есть некоторые схожие параллели с миром, в котором я прожил два года. Просто Земля пошла по научно-технологическому развитию из-за отсутствия магии, по крайней мере там я её не чувствовал, как здесь. А этот мир… а как он называется? Ведь вертится название на языке, блин, не вспоминается. Так за размышлениями об устройстве двух миров я не заметил, как вышел к городу. Большие, массивные ворота, в высоту около трех метров, были открыты. На входе стояла стража, это я понял по их одинаковой одежде и копьям в руках, через них туда-сюда сновал народ. Я стоял в тени дерева и не решался выйти навстречу людям. Думаю, моя одежда привлечет лишнего внимания, а красные руки вызовут неприязнь. Стоит дождаться ночи и лишь тогда попытаться проникнуть в город. О том, чтобы не попадаться лишний раз на глаза стражи мне подсказывала интуиция, с правоохранительными органами даже в другом мире не хотелось связываться. Прислонившись к дереву, я сел на землю. Ноги побаливали, на ступнях кое-где виднелись порезы. Глупо было с моей стороны шагнуть в портал без обуви. Думал, что сразу попаду во дворец… А почему я должен попасть во дворец? Я глянул на шпили замка, уходившие в небо, даже за такими высокими стенами можно было разглядеть несколько башен замка. Сердце учащенно забилось, и я непроизвольно потянулся ко дворцу. Он там. - Урод! Урод! – кричали дети. Камни летели один за другим, больно врезаясь в хрупкое мальчишеское тело, оставляя синяки и ссадины, так как укрываться от них ему не удавалось, лишь руки пытались защитить лицо. Сил стоять больше не было, мальчик рухнул на землю, а дети, обступившие его, все продолжали кричать «урод». А потом все резко стихло, и малышня куда-то подевалась. Мальчик, до этого лежавший на земле, убрал руки с лица и заплаканными глазами уставился на высокого черноволосого мужчину. - Ты в порядке? – участливо спросил он. А мальчик не слышал, он продолжал зачарованно смотреть в черные глаза своего спасителя. Мужчина, забеспокоившись состоянием юноши, присел возле него и приложил руку ко лбу, пуская сквозь тело диагностирующие заклинание. - Как тебя зовут? – спросил черноглазый мужчина. - Рунданис, - севшим голосом ответил мальчик. - Рунданис, у тебя лишь незначительные синяки и ссадины, внутренних повреждений нет, - немного помолчав, мужчина продолжил. - За что они так с тобой? Мальчик лишь потянулся к мужчине, показывая красные по локоть руки с черными пальцами. - Я урод, - прошептал Рунданис. Мужчина заворожено уставился на тонкие ручки ребенка. По сравнению с ним его руки казались гигантскими. Осторожно проведя пальцами по красным завиткам, черноволосый мужчина поднес детскую ладошку к своим губам. Малыш забыл обо всем на свете, о том, что минуту назад приютские дети закидывали его камнями, обзывали и унижали. Сейчас весь его маленький мир выстроился вокруг одного человека. - Нет, - опроверг заявление Рунданиса мужчина, - ты уникален. Сколько тебе лет? - 10. - Так вот Дан, когда тебе исполнится 14 лет, ты можешь поступить на военную службу императору… - Но кто меня безродного возьмет, да и с такими руками, - перебил он мужчину. - Малыш, - ласково произнес черноглазый, - возьми этот кулон и не снимай его, когда придет время просто покажи его и тебя пропустят туда, куда многим вход воспрещен. Я пришел в себя от резкой боли: маленький камушек впивался в мою руку, на которую я опирался, уставившись на замок. - Рунданис, - произнес я. - Меня зовут Рунданис и я сирота, точнее вырос в сиротском приюте. - Дан. Он всегда звал меня так, только для него я был Даном. Почему-то стало грустно, вроде бы должен радоваться, что вспомнил часть своего прошлого, но сердце ныло от тоски. От тоски по нему. Я понял лишь одно - для меня этот черноглазый мужчина был самым дорогим человеком в моей жизни.