Второй шанс

Как и сказал Егорыч, без всякой спешки они с Юлией уже к вечеру добрались до дома Базаровых, чью соломенную крышу ласково окрашивали прощальные солнечные лучи, доходящие до неё через берёзовую рощицу. — И что ты будешь делать дальше? — спросил, спешившись, Егорыч у Юлии. Временами, когда никто более не мог их услышать, он мог обратиться к Юлии на «ты», чему она почти не возражала, особенно когда пребывала в хорошем настроении. Или же когда её мысли были более чем далеки от происходящего вокруг. Как, например, это было и сейчас. — Я намерена просто поговорить в спокойной обстановке, — ответила девушка, тоже слезая с лошади. — Быть может, удастся узнать что-то ещё. — В самом деле думаешь, что это возможно? — с оттенком сомнения спросил Егорыч. — Не знаю… — отвечала Юлия, промолчав с минуту, в задумчивости смотря на дом. — Но даже если и нет, то хотя бы ещё раз послушаю сам рассказ. С этими словами девушка, ведя коня под узцы, двинулась вперед. — Простите, но что же ещё вы хотите там услышать? — не унимался Егорыч, следуя за ней в двух шагах. — И, самое главное, для чего? Зачем вы хотите узнавать что-то ещё? А может… может у вас есть мысль о поисках Дмитрия? Бог с тобой, Юля! Как же ж можно так?.. Другой конец света… Леса, что намного страшнее и опаснее наших. Совсем чужой мир!.. Юлия всё молчала, что расценивалось Егорычем как подтверждение правоты его догадки, и оттого он расходился всё больше. Но после последней его фразы Юлия резко остановилась и пронзительно взглянула на него: — Ты, кажется, обязан помогать мне во всём и защищать, не так ли? — Разумеется, Юля… — Напомню тебе, — продолжила девушка, не дав ему ничего более сказать, — что если я и соберусь искать своего брата, то ты и здесь будешь обязан это сделать. Чтобы ты о том ни помышлял и какие бы разумные советы ни надумал мне давать. Пока что я не собираюсь никуда ехать, но если хоть что-то, хоть малейший знак укажет мне на тот путь, не пытайся меня удержать. Лучше просто помоги, как всегда. Егорыч тяжело вздохнул. — Я всегда готов помогать вам, Юлия Алексеевна. Это мой долг. И именно потому я и обязан отговаривать вас от безрассудства, грозящего вам большими неприятностями, если даже не… гибелью… Последнее слово он произнёс едва слышно и с запинкой, словно боялся услышать его. Юлия на это тронула старика за плечо: — Я знаю, Егорыч, прекрасно знаю. Но ведь не станешь же ты утверждать, что сам совсем не желаешь ничего сделать ради Дмитрия? Даже если предстоит отправиться на другой конец света? — Я очень желаю сделать для него хоть что-нибудь! Но ещё больше надеюсь, что до подобного путешествия дело всё же не дойдёт. Юлия решила не продолжать диалог: они, во-первых, уже почти добрались до дома, а во-вторых ей совсем не хотелось начинать спор. Особенно сейчас. — О, смотри-ка, а вот и Евгений Васильевич! — вдруг произнёс Егорыч, тронув Юлию за руку, и кивнув в сторону светловолосого молодого человека, неспешно прогуливающегося вместе со своим отцом возле дома. — И вправду он, — приглядевшись прошептала Юлия. — Боже мой, только бы мне хватило смелости!.. Если бы ты только знал, Егорыч, как меня пугает этот человек. — С чего это? — удивился он. — Он что-то тебе говорил?.. — Нет, ничего. Да дело просто в том… Ну, глаза у него недобрые, и голос такой… тяжёлый, что ли. Не знаю, у меня от него почему-то дрожь. — Может тогда мне стоит поговорить с ним? — предложил Егорыч. — Или вообще развернёмся обратно? Зачем говорить с этим человеком, раз он вам так неприятен? — Да мне вообще почти все люди неприятны… так что ж, от всех, что ли, бегать? Нет-нет, Егорыч, сейчас же забудь о моих словах, — набравшись решимости заявила Юлия. — Назад нам нельзя поворачивать, и поговорить должна именно я. Идём. Базаров в это время уже сам нечаянно бросил взгляд в ту сторону, откуда к ним направлялись путники. — Вот тебе на! — присвистнул он. — Быстро же барышня нашла способ улизнуть из-под дядиного носа. — Ты о ком это, Евгений? — удивился Василий Иваныч, не успев, в отличии от сына, заметить приближавшихся гостей. — Да о тех самых, к которым мы нынче с Аркадием ездили. Барышня-то, вон, уже на подходе к нам, да и ещё со своим слугой Егорычем. — И в самом деле, — с беспокойством произнес лекарь. — Это ж… вот неожиданность! Молодая графиня Корнеева! Надо Арину предупредить… — Обожди, — украдкой ухватил Базаров отца за локоть, — матушка и без предупреждений всегда готова принять любого гостя. А вот встретить нам их лучше вдвоем. — Да-да, дело говоришь… Негоже мне вот так убегать, а то что они ещё подумают?.. «Да ничего они не подумают, — сказал про себя Базаров, — и дело-то вовсе не в том…» А сам в это время обратился к гостям: — Не надолго же мы распрощались, Юлия Алексеевна. И что же, позвольте спросить, вы забыли в наших краях? — Быть может, то, что забыли вы, — негромко произнесла девушка и тут же вопросительно взглянула на старика Базарова. — А вы, сударь?.. — Базаров Василий Иваныч, — почти с поклоном ответил он. — А, так вы и есть тот самый лекарь, что года два назад к нам приезжал! — лицо Юлии осветилось неподдельной радостью. — Да-да, я прекрасно помню ваше имя. Вы тогда нам очень помогли, и я никогда не устану вас благодарить за то. — Ну что вы, — смутился Василий Иваныч. — Что я такого сделал?.. — Всего-то не дали нашим людям умереть от холеры и самой заразе разойтись. — Это ж только моя работа, я ведь лекарь… — Но не всякий лекарь так помышляет. Другой мог наживаться на этом весьма долгий срок и так ничего и не сделать толкового. Вы же поступили иначе. Однако ж немудрено, — прибавила девушка, — что я вас не признала, ведь мы и не виделись — дядя мне тогда настрого запрещал не то что из дома, а вообще из покоев выходить, дабы не заразиться. Но вы, напротив, не кажетесь удивлённым, словно знаете меня… — Евгений успел сказать мне, кто вы, — указал старик на сохранявшего молчание сына, на что тому пришлось слегка кивнуть Юлии. «Очень любезно было с его стороны избавить меня от необходимости представиться самой», — подумала про себя Юлия, но слова так и не сорвались с языка. Первый запал, позволивший ей по-простому чуть поговорить с чужими людьми, благополучно иссяк, и девушка, лишенная опыта общения за все годы жизни в отдалении, бросила взволнованный взгляд на Егорыча, как бы прося его спасать положение. На счастье, он, предвидя подобное, был начеку, и потому сумел поймать этот взгляд и верно его истолковать. — Извините, — тут же произнёс он, поглаживая гриву своего коня, — вы не подумайте, что я напрашиваюсь, но нельзя ли нам напоить у вас лошадей? Да и мы сами немало притомились с дороги… нельзя ли нам самим будет, так сказать, чайку испить? Если, конечно, мы вас сильно не обременим… — Ну что вы, конечно же нет! — живо отозвался Василий Иванович. — Пойдёмте, пойдёмте, конечно же! Давайте, Юлия Алексеевна, мне вашего коня… О, ну наконец-то и они показались! — воскликнул он, завидев дворовых мужиков. — Эй, подите сюда! На-ка, вам, напоите коней, да позаботьтесь о них как следует. Вот… Ну что ж, Евгений, ты стоишь? Проводил бы гостью в дом… — Благодарствую, я чуть позже зайду, — быстро проговорила Юлия. — Мне необходимо парой слов обмолвиться с Евгением Васильевичем. Вы же будьте любезны проводить в дом моего Егорыча — он мне заместо отца, так что и отношение к нему я всегда требую соответствующее. «Не стоило говорить никакого «требую», — подумала тут же девушка, закусив язык. — Ты не у себя дома, в конце концов…» — Нет проблем, позаботимся как следует, — ответил в это время Василий Иванович, почти не удивившись подобной просьбе. Он ведь и сам был с мужиками в отношениях совсем не схожих с обычными отношениями барина и крестьян. Он был, так сказать, своим среди них, хотя и никогда не забывал, что он всё же их барин. — Да что со мною церемониться? — сказал тут Егорыч, усмехнувшись в усы. — Мне только чайку, да пару-тройку сухарей… ну, ещё парочку пирожков, да кашки пшённой, с огурчиками солеными да капусткой квашеной, да ещё хорошо бы рюмочку чего-нибудь согревающего, и я буду более чем доволен. А то охота, знаете ли, сил много отбирает, нужно чем-то восполнять потери. — Сухарей не обещаю, но остальное найдётся, — посмеиваясь отвечал Василий Иванович, которому приходился по-душе простодушный тон Егорыча. — А вы, значится, с охоты к нам завернули? Ну, и как оно? Ну, охота, то есть. Я сам ведь не особо любитель, а вот послушать истории всегда рад. — Извольте-с, расскажу обо всём. Так что Василий Иванович с Егорычем довольно быстро нашли общий язык, и, погрузившись в разговор об охоте на перепелов, оставили молодого Базарова и Юлию одних. — Что ж, — заговорил Евгений первым, заложив руки за спину, — не пора бы мне узнать истинную причину вашего приезда, Юлия Алексеевна? — Вам нетрудно о том догадаться, — отвечала девушка, стараясь избегать его пристального взгляда. — Оставьте гадание цыганкам, мне же нет в том никакой нужды. Говорите прямо: зачем вы приехали? — Ладно… за правдой я пожаловала к вам. — За правдой? — вскинул бровь Базаров. — Это за какой же? — О моём брате… — Я же, кажется, рассказал вам достаточно… — И всё же нет, — уже в свою очередь перебила его Юлия. — Лишь в общих чертах, весьма туманно и неопределённо. Спасибо хотя бы за координаты… — Пожалуйста, — с непроницаемым лицом сказал Базаров. — И всё же, мне необходимо знать больше… Скажите, ведь вы не всё рассказали нам сегодня утром, это так? Только умоляю, говорите правду! Если я ошибаюсь и вы ничего более не знаете, то так и ответьте. Но если же я права… То, прошу вас, не скрывайте от меня ничего! — И всё же не понимаю для чего вам это нужно, Юлия Алексеевна, — проворчал Базаров. — Вам же уже известно, что с вашим братом относительно всё в порядке. Так зачем подробности? — Может, потому что он мой брат. Или потому что если вам известно что-то, чего не знаю я, то было бы справедливо рассказать и мне о том. — Что ж, в ваших словах есть своя правда. Только знаю я не так уж и много, порадовать мне вас особо нечем. — Ну так хоть об этом расскажите, — чуть ли не взмолилась Юлия. — Я не смогу жить в постоянных сомнениях, где и что я не так сделала, и что могла бы сделать ради Дмитрия. Мне необходимо знать правду, Евгений Васильевич, даже самую незначительную. Невозможно было не внять этому голосу, полному отчаянной мольбы и в то же время решимости. «Ладно уж, скажу всё, что знаю, — подумал Базаров. — Что проку, в конце концов, утаивать это? Ведь в шантажисты я ещё не подавался». — Говорю же, что не особо порадую вас, Юлия Алексеевна, но вы правы, что я не совсем всё рассказал вам. Увы, надежда, что на том мои обязанности говорящего письма иссякнут, не оправдалась… Но что мы стоим возле крыльца? Давайте или в дом зайдём, или пройдёмся немного, — вдруг предложил Базаров. — В доме вас могут перебить или отвлечь, потому давайте пройдёмся. Пять шагов, — вдруг строго прибавила Юлия. — Что? — Держите от меня расстояние, Евгений Васильевич, — пояснила Корнеева. — Мы с вами практически незнакомы, а рядом нет никого из моих людей. Пока я в вас не уверена, потому не идите рядом. Пяти шагов вполне достаточно. — И мастера же женщины выдумывать себе чёрт знает что, — пробормотал Базаров, отойдя ещё на шаг в бок от Юлии. — С этим получится как раз где-то пять. Вы довольны, ваша светлость? — Да, но ваш тон неуместен, сударь, — сохраняя на лице строгость сказала девушка. — Я понимаю, ради чего рискую своей репутацией, но пока что не вижу основательных причин загубить её на корню. — Итак, вернёмся же к нашему разговору… — с нетерпением предложил Базаров. — Да, разумеется… «Спокойно, — глубоко вдохнув велела сама себе Юлия. — Спокойно… Разговаривай с ним как-будто ты дома, а он один из наших людей». — Я хотела первым делом спросить, — продолжила вслух девушка, — как такое могло случиться, что Дмитрий стал своим среди индейцев? Ведь те очень враждебно относятся к европейцам. После этого Юлия вновь пристально взглянула на Базарова, как бы желая именно от него услышать ответ на данный вопрос. — Даже в окружении дикарей по воле случая можно стать своим, — сказал он. — С вашим братом именно это и случилось. Джонсон очень торопился во время своего рассказа, так как боялся, что аневризма разорвется у него до того, как он успеет закончить, и потому подробностей от меня не требуйте. Знаю только, что на них с Дмитрием Корнеевым во время сплава по реке из джунглей напали работорговцы – Джонсон прекрасно знал их главаря, бывшего моряка, который и его одно время пытался склонить на этот путь. Завязалась схватка и Корнееву с Джонсоном едва удалось скрыться в джунглях. Но уже вскоре они вновь наткнулись на тех людей, только на этот раз те были заняты тем, что похищали индейского мальчика. Мне не к чему говорить вам, Юлия Алексеевна, какая участь ждала бы его в дальнейшем. И ваш брат это прекрасно понимал, и потому решился выдать своё присутствие, но хотя бы попытаться спасти ребёнка. При себе у них с Джонсоном остались ружья, и Дмитрий выстрелил в похитителя. Едва звук выстрела затих в непроглядных дебрях, как вдруг, словно из-под земли, показалась бóльшая часть индейцев того племени, откуда был мальчик. Вновь завязался бой, и победа в результате осталась за индейцами и вашим братом с его спутником. Так вот тот мальчик оказался сыном их вождя, и тот, конечно же, не мог отнестись плохо к тем, кто помог спасти его отпрыска. Вот так Дмитрий Корнеев и Джонсон стали жить среди индейцев. — Вас послушать, так словно вы бегло пересказываете мне сюжет какого-то романа, — не удержалась от комментария Юлия. — Даже не верится, что это могло быть правдой… — Правда иной раз превосходит самые невероятные домыслы. Но это уже вам решать — верить, аль нет. — Да, конечно… Ну? — прибавила Юлия после паузы. — Что «ну»? — Что вы ещё можете добавить к своему рассказу, Евгений Васильевич? Почему Дмитрий не бежал вместе с Джонсоном? Как бы хорошо их там ни приняли, а всё же вряд ли людям из нашего мира может захотеться оставаться жить в джунглях навсегда… — Как будто побег — это некая прогулка в саду… Потому и не бежал, что это было более чем опасно. Тогда произошла схватка с соседним племенем, и Джонсон с Корнеевым договорились, что бежит лишь один из них, дабы можно было кому-то прикрыть его. Кому выпадет удобный случай — тот и сбежит. Случай выпал Джонсону. — И всё? — Юлия пристально взглянула в лицо Базарова. — Только это вы можете сказать на мой вопрос? — Более мне нечего вам сказать, Юлия Алексеевна, ни на этот вопрос, ни вообще о всей этой истории. Я предупреждал, что порадовать мне вас особо нечем. На мгновение Базаров задумался, с усилием потерев лоб тыльной стороной руки. — Лишь одно я могу ещё прибавить… — произнес он вслух, запустив руку в карман сюртука. — Эту коробочку Джонсон просил передать вам, как подарок от вашего брата. Это крошечная часть того, что Дмитрий Алексеевич хотел бы подарить вам, живя в тех дебрях. С этими словами Базаров протянул Юлии уже знакомую нам коробочку, которую Джонсон отдал ему в тот памятный вечер. Девушка же с сомнением посмотрела на неё. — Что это? — спросила она, в нерешительности протянув руку. — Откройте и сами увидите. Но скажу, что подарок ценный, если вы это хотели узнать. Помедлив ещё мгновение Юлия всё же забрала из руки Базарова коробочку. Тонкие девичьи пальцы торопливо раскрыли её и уже через секунду на руке Юлии лежал алмаз размером с куриное яйцо, поблескивающий точеными гранями в свете почти что ушедшего за горизонт солнца. Блеск драгоценности, казалось, на миг отразился в глазах девушки, словно они сами стали двумя алмазами. Но тут они внезапно потемнели, будто туман застелил лунный свет от ночной земли, и Юлия обратила на Базарова испепеляющий взгляд. — И вы не отдали мне камень прежде? Она произнесла это так, словно готова вот-вот зарычать на него. — Я не хотел отдавать её вам в присутствии вашего дяди, — спокойно ответил Базаров, про себя не мало удивляясь, сколько раз менялось за время их разговора поведение и настроение Юлии. — А если бы мы больше не встретились никогда? — продолжила она с напором. — Вы бы у себя его оставили, да? — Вот и вы туда же… — улыбнулся Базаров. — Совсем как Аркадий, честное слово! Если вы думаете, что мне нужен был этот камень, так скажите: зачем мне было отдавать его вам сейчас? Не проще ли мне было так и оставить его у себя? И никто не смог бы поставить мне сие в укор. — Мне-то откуда знать, о чём вы там думаете у себя в голове? Мне всё так же остается либо верить вам, либо нет. — И к какому же варианту вы склоняетесь больше? — поинтересовался Базаров, неожиданно даже для самого себя. — Вам-то зачем это знать? — и тут же Юлия прибавила: — По правде говоря я и сама толком не разберу… Наверное я всё же склонна поверить вам. В это же время она убрала алмаз обратно в коробочку и сунула её в свою сумку. — Я вас так и не поблагодарила, — продолжила девушка уже смягчившимся голосом. — Ведь вы, пускай и не сразу, но передали мне ценнейший дар. И дело даже не в том, что это алмаз, на который можно чуть ли не губернию приобрести… Это ведь подарок моего брата. От Дмитрия… Право, пришли он мне один лишь кусок древесины, я была бы не менее благодарна. Но, скажите… откуда же у него взялся этот алмаз? — Я ожидал этого вопроса, так как сам задал его Джонсону. В распоряжении вождя того племени целый сундук таких сокровищ, и этот алмаз — подарок вождя за спасение его сына. А сокровища те будто попали к ним еще во времена конкистадоров… Вам ведь известно, кто это такие? — Да. В период конца XV–XVI веков так назывались испанские или португальские завоеватели территорий Нового Света в эпоху колонизации Америки. — Вы неплохо осведомлены. — Я много читала все эти годы, — будто оправдываясь произнесла Юлия. — Так значит… Значит это всё? Больше вам нечего рассказать? Совсем? — На этот раз совсем, — уверенно кивнул головой Базаров. — Да, в самом деле немного… Но в тоже время большего я и желать не могла. Благодарю вас, Евгений Васильевич. — Благодарите Джонсона, ведь я это узнал от него. Ну, и что вы будете теперь делать? — поинтересовался Базаров, глядя как последний луч солнца ускользнул за горизонт. — Ведь вы жили здесь в ожидании вестей о брате, и вот — вести получены. Юлия сразу не ответила. Она в задумчивости посмотрела на красноватую дымку заката, на макушку ближайшей к ним березы, в чьих листьях шалил легкий ветерок, играющий также с волосами молодых людей, на покрытую рябью речку, видневшуюся чуть поодаль… И всякий раз взгляд её словно вопрошал у них у всех совета. — Я вернусь в Петербург, — произнесла она наконец негромко. — А там жизнь покажет, что я буду дальше делать. — Дядя вам в том не очень будет мешать? «И зачем я всё это спрашиваю у неё? — закусив губу подумал про себя Базаров. — Не всё ли равно, что она там собирается дальше делать? Но видимо нет, раз спрашиваю… Эх, как же раскис я со времени выздоровления!..» — Дядя ничего мне на то не скажет, — отвечала меж тем Юлия. — Я могу уехать хоть завтра… Но это неправильно. Надо выждать… Совсем немного. А там… — не закончив мысль Юлия вдруг встрепенулась. — Извините, но… но нам с Егорычем пора возвращаться. Нельзя более ждать… С этими словами она широким шагом направилась в сторону дома, так что Базаров сперва сильно отстал от неё. — Вы уверены, что хотите по темноте добираться до вашей усадьбы? — спросил он насторожено. — Дорога-то длинная, долгая… — По-вашему мне никогда не доводилось ездить по ночному лесу? — чуть ли не с вызовом произнесла Юлия. — Нет, Евгений Васильевич, ночной лес меня не пугает, да и ружья у нас не для красоты на плечи повешены. Будьте добры, позовите моего Егорыча, а то мне не ловко в дом заходить… О, а вон и наши кони!.. Спасибо вам ещё раз, за всё. Надеюсь как-нибудь свидимся ещё. И, не дожидаясь ответа, девушка пошла к лошадям. — Лично я надеюсь совсем на обратное, — едва слышно пробормотал Базаров, уже заходя в дом, дабы позвать Егорыча к его барышне.