Второй шанс

Прошел месяц с тех пор, как Базаров, Юлия, Серж, Матвеев, Егорыч и ещё несколько слуг, покинули Санкт-Петербург, и две недели, как они прибыли в Марсель, поселившись в одной из гостиниц неподалеку от порта. Как объяснил Серж, для того, чтобы находиться поближе к делам, ради которых они приехали в этот город. Базаров догадывался о каких делах шла речь, и подтверждением тому стал случайно подслушанный разговор молодого графа с Юлией, как раз на второй день после заселения в гостиницу — Серж покупал корабль. Точнее прекрасную паровую яхту, способную пересечь океан и обогнуть весь земной шар. Водоизмещение, оснастка, и комфортные каюты — все в ней способствовало этому. Так, по крайней мере, утверждал её хозяин. «Теперь уже и ослу понятно, куда эти голубки полетят дальше, — подумал тогда Базаров. — Следующая станция — джунгли Амазонки! Как я и предполагал изначально… Одного никак не пойму — что за развлечение для Сержа заниматься всем этим? Страсти к путешествиям у него никогда не было, иначе он уже давно совершил бы его. Хочет настолько впечатлить Юлию? Тоже как-то не сходится… Если она столь дорога Сержу, как он поёт ежедневно, то почему сам же собирается везти как можно ближе к опасности? Или он решил устроить себе такой маленький свадебный подарок — избавиться от невесты до венца? Что ж, тогда все идёт по-плану, только дороговато выходит». На следующий день Серж посвятил Базарова в свои планы по покупке яхты, но причиной назвал желание совершить кругосветное путешествие, будучи свободным в действиях и возможностях, какие может дать только свой корабль. У Евгения не было ни настроения, ни желания что-либо возражать, или же отговаривать его от этой затеи. Просто предупредил, что, как только вопрос с покупкой будет решен, он в этот же день поедет обратно в Россию, как и планировал изначально. «Что ж, твое право, — ответил тогда Серж. — Удерживать тебя я не стану, да и не смогу, даже если очень захочу. Хотя, признаться, я всё же надеялся, что ты можешь согласиться. Быть может ещё передумаешь… Время ещё есть». И, как оказалось, предостаточно. День шел за днём, началась третья неделя пребывания в Марселе, а ситуация никак не менялась… Базаров, не теряя времени даром, начал изучать окрестности возле порта, как и его самого. Благодаря знаниям языков он смог уже в первые дни познакомиться с несколькими французскими моряками, прибывшими недавно из Индии, а также с семьёй немецких путешественников. Сам не зная почему, Базаров в деталях расспрашивал каждого из них о том, что они уже успели повидать, не раз ловя себя на том, что с упоением внимает их рассказам. В голове он тут же создавал яркие иллюстрации к их словам; незнакомые берега с белоснежным песком; зеленеющие джунгли, с притаившимися в зарослях ягуарами, обезьянами, и другими животными; раскаленные африканские земли, где шла охота на львов; роскошные, усыпанные драгоценными камнями дворцы раджей; бушующий океан, свирепый как древний, могучий мировой властелин… И много других. «Мог ли я подумать… — не раз, заперевшись в своей комнате, со злостью шептал Базаров. — Мог ли я подумать, что такое возможно? Воображаю и мечтаю, как глупый мальчишка, взахлёб глотаю истории о путешествиях… Куда девается мой разум? Почему он утекает, словно вода сквозь песок? Мне тоскливо от того, что меня не было там, с этими людьми, в их странствиях… Что я не видел того же, что и они… Что не ощущал того бешеного биения сердца во время опасностей… Что не смотрел на те гигантские волны, грозящие смертью… Тоскливо от того, что я, по-сути, ничего не видел в своей жизни! Жил в твердой уверенности, что должность уездного лекаря — предел моей деятельности. Что мне так и предстоит всю жизнь провести в глуши, практически в нищете, на досуге ковыряясь в лягушках. И так ведь и есть… Там, где дом, мне никогда не добиться чего-либо большего. Но ведь… здесь, в двух шагах от этого моря, чарующего и завлекающего своим шепотом, я с ужасом начинаю понимать, что если вернусь обратно к той жизни, то рискую сойти с ума или застрелиться. Потому что просто не вынесу той реальности! Прекрасно зная, что мог быть хотя бы одним из этих матросов. Пускай работа была бы грязной и неблагодарной, мне не привыкать к подобному. Пускай я мог бы утонуть в пучине или свалиться от какой-нибудь болезни… Но я хотя бы жил! Даже не долго, но жил! Яркая вспышка лучше мучительного тления». Думая таким образом, Базаров часами мерил шагами комнату, заложив руки за спину, и временами бросал взгляд в сторону распахнутого окна, где неподалеку от гостиницы шумело и пенилось море. Задерживал взгляд на кораблях, пришвартованных или уходящих в плаванье, иной раз с щемящим чувством горести следя за ними до тех пор, пока те не скрывались за горизонтом. И с воодущевленным трепетом разглядывал те корабли, что входили в порт. Перенесших тяжёлое плаванье, захватив с собой частичку таинственного и манящего мира океана и тех земель, которые многие никогда так и не смогут узреть своими глазами… Всё чаще Базаров стал выходить на прогулку, пропадая в порту практически целый день. Один раз ему удалось напроситься на рыбалку с местными рыбаками — те отплывали на небольшой лодке и очень спешили, желая успеть до начала грозы, чьи первые признаки уже виднелись на небе. Разумеется, Евгению пришлось заплатить за это. Но восторг, охвативший его в тот момент, когда лодка отчалила от пристани, острым шипом вонзилась ему глубоко в сердце, засев там уже навсегда. Базарова не пугал поднявшийся вскоре ветер, налетевший внезапно, качка не приносила ему никакого дискомфорта, а холодная голова, наровше с кипящей молодой кровью, делали из него, неопытного пассажира, вполне достойного члена экипажа. Что стало большой подмогой бедным рыбакам, спешащих вернуться в порт как можно скорее — непогода усиливалась, и надвигающаяся стихия могла забросто унести их маленькое судёнышко в открытое море, или разбить о первые же скалы. Только потом, по возвращении на берег, увидев полные ужаса глаза Юлии, Евгений осознал, что только что находился на волосок от смерти. Второй по счету… Почувствовал ли он страх? Да, конечно. Хотелось ли ему повторить? Более чем. «Всё, теперь уездной лекарь пропал без возможности воскрешения, — решил про себя Базаров в тот же вечер. — Ни за что на свете я уже не вернусь к прежней жизни. Если у меня ещё могли быть какие-то сомнения… то теперь, после сегодняшнего, когда я на себе ощутил что это такое — выйти в море — никакого обратного пути не может быть». Вслед за этими мыслями Базаров твердо решил, что поедет с Сержем и Юлией, пускай и в Южную Америку. Чем бы не могло обернуться для них это предприятие. Произошло это как раз дня два назад. Всё это время погода бушевала — сильный ветер, дождь стеной, вспышки молний на тёмном небе, оглушительный гром… Тихое утро с мягкими золотистыми солнечными лучами были настоящим подарком после этого ненастья. Едва горизонт окрасился первыми признаками рассвета, Базаров тут же выскользнул на улицу, намереваясь, как и всегда, направиться в порт. Каково же было его удивление, когда на улице он увидел отдалявшихся от гостиницы Юлию и неизменно сопровождающего её Егорыча. «Интересно, куда же собралась наша юная графиня в столь ранний час?» — подумал он. У Евгения мелькнула мысль проследить за ней, но в этот момент, словно ощутив спиной острый взгляд Базарова, Юлия обернулась. — Евгений Васильевич? — произнесла она, то ли смутившись, то ли обрадовавшись, то ли огорчившись. — Здравствуйте… — И вам доброго утра, — Базаров сложил руки за спиной, слегка кивнув ей и Егорычу, и неспешно подошёл к ним. — Признаться, не ожидал увидеть вас здесь в столь ранний час. Куда же вы? — Да так… — Юлия опустила глаза, словно её застали за чем-то весьма постыдным. — Я хотела встретить рассвет на пристани. Надеялась, что успею вернуться до того, как моё отсутствие заметят… — Тогда не смею вас задерживать, — сказал Базаров, взглянув на восток. — К тому же вам нужно спешить — солнце вот-вот покажется. Не беспокойтесь, выдавать я вас не стану. Ни Сержу, ни дядюшке. — Спасибо… — пробормотала Юлия и поспешила на пристань. Егорыч, как тень, последовал за ней. Базаров остался на месте, со смешанными чувствами смотря вслед Юлии. Несмотря на то, что они виделись ежедневно, он был рад встретить её вот так, неожиданно. Что тщательно прятал за маской полного равнодушия. Не столько от других, сколько от себя самого. — Евгений Васильевич… — вдруг остановилась Юлия и обернулась. — Да? — Вы… — она на миг замешкалась. — Не хотите с нами? Вы же и так, вроде, шли на пристань… «Говорит это так, будто мешок с углем поднимает, — подумал Базаров. — Правда, ей любые разговоры даются сложно. Только с Егорычем она свободна…» — С удовольствием. Я действительно шел туда, — произнес он вслух, быстро нагнав их. — Видимо за эти дни вы успели заметить мой обычный маршрут. — Сложно было не заметить, — ответила Юлия, сжав в руке складку платья. — Вы… Так напугали нас. — Это вы про тот случай с рыбаками? — Да… Что же вы отправились с ними именно тогда, когда надвигался шторм? — Это один из моих талантов, — усмехнулся Евгений, избегая смотреть в её широко распахнутые глаза, в которых и сейчас горел страх. — Я очень хорошо умею подвергать себя опасности. Но всё же я нарочно отправился с ними. Не для того, чтобы попасть в шторм, конечно же, а чтобы успеть прочувствовать на себе, что это такое — выходить в море. И мне это удалось в полной мере. — Это-то и сподвигло вас согласиться отправиться с нами дальше? Вам так понравилось море? — Да. Мне очень понравилось. Не хочу сильно забегать вперёд, но, похоже, я нащупал наконец, где находится мое место в жизни. — В море? — улыбнулась Юлия, с пониманием смотря на него. — Да, в море. — И кем же вы себя видите там? Моряком или корабельным врачём? — И тем, и другим. Как жизнь сложится. — Как бы ни сложилось… Я рада, что вы поедете с нами, — едва слышно прошептала Юлия. — Мне уже кажется невозможным представить кого-то другого на вашем месте. Вы… очень хороший лекарь. — Благодарю. «Кажется она хотела сказать что-то другое, — подумал Базаров, заметив слегка проступившую краску на щеках Юлии. — Хорошо, что одумалась. Не представляю как пришлось бы выкручиваться из этого…» Дальше они шли в молчании. Теперь Юлия безотрывно глядела на горизонт, но не только из-за скорого восхода, но и чтобы лишний не встречаться взглядом с Базаровым. «Сама его позвала, даже заговорила, а теперь боюсь взглянуть! — подумала девушка, с досадой закусив губу. — Но и не позвать я не могла. Это было бы не вежливо… Хотя, кого я обманываю? Дело ведь не в вежливости. Да, я робею всякий раз, когда вижу его, но вместе с этим и какая-то смутная радость вспыхивает в груди! Хочется отвести взгляд, но когда отвожу, то тут же хочется взглянуть на него снова… Странные противоречия. С Сержем не так. Возле него я не ощущаю ничего, хотя он и мой жених. Ни робости, ни радости, ни смущения… Просто ничего. Хотя он и старается делать всё, чтобы я была счастлива. И говорит всегда так красиво… Но в мелочах он делает ошибку за ошибкой. Как-то по своему расценивает каждое моё слово и взгляды, ища в них какие-то скрытые смыслы… И почти всегда не верно. Или же настолько увлекается своими речами, что не замечает очевидно — что, например, пора бы умолкнуть, так как у меня болит голова, или что пора уйти с улицы, потому что становится холодно. Я не могу сказать, что Серж не любит меня, это было бы ложью. Но, по-моему, Серж всё же намного больше любит свою любовь ко мне. И то, как он её выражает. Может поэтому я и не ощущаю ничего возле него? Наверное так и есть… Но разве это правильно?» Пока Юлия так думала, они уже давно дошли до пристани. Солнце к тому времени успело уже подняться на половину. — Оно совсем как человек, — вдруг произнес Базаров. — Что? — встрепенулась Юлия, вырвавшись из своих мыслей. — Я говорю, что солнце похоже на человека. — Почему? — удивилась девушка. Егорыч, озадаченный этими словами, внимательно прислушался, ожидая разъяснений. — Смотрите сами: днём движения этого светила мы почти не замечаем, но стоит понаблюдать за рассветом или же за закатом, то сразу становится видно, как быстро оно скользит по небу. Теперь вспомните, насколько заметно взросление человека — в течении года после рождения некоторые уже начинают разговаривать, потом проходит ещё немного времени — и ребенок уже начинает ходить. Превращается в человека. Это совсем как рассвет — так же быстро и ярко. Потом солнце поднимается выше — то есть человек становится взрослым. Жизнь продолжает своё движение, но уже не столь заметно. И только когда достигает заката — старости — скорость движения жизни вновь становится очень ярко заметна. Раз — и уже ничего нет… «Да, в мыслях это звучало намного лучше…» — слегка прикусил язык Базаров. — Быстрый рассвет, то есть взросление, долгое движение по небу, то есть сама жизнь, и стремительный уход за горизонт, то есть смерть, — проговорила Юлия, помрачнев на последнем слове, и взглянула на Егорыча. — Похоже на философию. — Очень, — согласно кивнул он. — И господин Базаров прав — люди действительно в этом смысле похожи на солнце. — Да, только оно никогда не уходит за горизонт раньше положенного срока, — дрогнувшим голосом промолвила девушка. — И это главное различие. Срок движения солнца точно рассчитан, а вот человеческая жизнь — нет. И закат, то есть уход, всегда происходит так внезапно… и не справедливо. Юлия умолкла и сделала глубокий вдох, чувствуя как на глаза начали против воли наворачиваться слёзы. От Егорыча её укрылось это, как и от Базарова. Он с сочувствием взглянул на нее: — Вы, должно быть, вспомнили родителей? Не отвечаете, это и так понятно… Простите, я вовсе не хотел наводить вас на эти горестные мысли. — Вы — да, не хотели. Это я уже сама додумала. А вот дядя… — Юлия мотнула головой, вдруг сжав руки в кулаки. — Почему он каждый день всю эту поездку напоминает мне про них? Зачем раз за разом давит на эту рану? Что было бы, будь они с нами, чего не было бы… Что сказал бы отец или матушка, что они сделали бы… Вспоминает, какими они были перед самым уходом… Причем смакует, описывает в подробностях! А ещё и про Дмитрия… Я не знаю, жив ли ещё мой брат, но дядя то разогревает во мне огонь надежды, то гасит его со смехом! Это не выносимо… И так каждый день, с самого начала пути. — Я слышал это несколько раз, — произнес Базаров, растерявшись в первое мгновение, но затем нахмурившись. — Не предполагал, что он так задевает вас этим… — Поверьте, то, что вы слышали — это всё равно, что ничего не слышать. Самое ужасное начинается тогда, когда я остаюсь с ним наедине… И сколько бы раз не просила прекратить, он потом обязательно найдёт повод вернуться к этой теме! Это просто кошмар… Плечи Юлии дернулись от едва сдерживаемых рыданий, рвущихся наружу. Базаров, увидев это, легонько коснулся плеча девушки, привлекая к себе её внимание. — Если не можете сдержаться, то и не нужно, — тихим голосом произнес он. — Не забываете, что я врач. Мой долг — лечить болезни людей, любыми способами. И если вам станет легче от того, что вы расплачетесь сейчас… Я не стану думать о вас хуже, и уж точно не буду презирать за это. Выплесните горе, пока оно не уничтожило вас изнутри. — А стоит ли? — осторожно произнес Егорыч. — Тут столько людей… — Последнее, о чём ей следует думать — это все эти люди, — сурово перебил его Базаров. — Их волнует её горе? Нет. Значит её не должно волновать их мнение. Не говоря ни слова в ответ, Юлия, закрыв лицо обеими ладошками, вдруг порывисто подскочила к нему и уткнулась лицом в грудь. Теперь она уже и вправду не сдерживалась… Да и нельзя было удержать этот поток, подобный реке, которую прежде удерживали плотиной, и вдруг дали выход на волю. Егорыч, бегло оглядевшись на людей, в основном моряков, встал позади своей воспитанницы, закрыв собой от любопытных глаз, и мягко приобнял за плечи, вложив в это прикосновение всю свою поддержку и тепло заботы. Базаров же не осмелился сейчас дотронуться до неё, вновь сложив руки за спиной, но каждая её слеза подобно кипятку обжигала его сердце… «Странно, но я словно вместе с ней переживаю всё это… Никогда бы не подумал, что чьи-то слёзы могут доставлять такую боль. Может это потому, что я сам… был мёртвым? И знал то горе, что могло достаться моим родителям? Или всё же дело совсем в другом? Почему то так хочется уберечь её от всего, что может принести даже малейшую боль… Боже, мои ли это мыли? Право, я совсем перестаю узнавать себя». — Вот, теперь ты выдишь, почему я терпеть не могу этих слезливых куриц! — вдруг донёсся до них брезгливый голос одного из моряков, обращавшегося к своему спутнику. — Согласен. Эй, вы, уберите подальше это жалкое и мерзкое зрелище! Моряки хотели ещё что-то добавить, но слова замирали у них горле, едва они заметили взгляд Базарова, которым он одарил их. И в этом взгляде не было ничего хорошего. — Что они сказали? — спросил Егорыч, не разобрав иноземной речи, но поняв по Базарову, что слова те были совсем не добрыми. — Ничего особого, — Евгений улыбнулся краешком губ и шагнул в бок, уступая своё место Егорычу. — Будь с Юлией, а я пойду, отвечу господам. Не охота орать издалека. — Евгений Васильевич, не нужно… — с запинкой произнесла девушка, быстро утирая мокрые дорожки на щеках. — Я всё слышала, но… Ни к чему отвечать… Я не обижаюсь. Постойте… Подождите! Но Базаров уже не слушал, приближаясь к тем двум морякам, нарочно напустив на себя самый дружелюбный вид. — Что вам нужно? — с презрением оглядел Евгения первый моряк. — У нас работа, так что извольте говорить быстрее, — добавил второй. — Быстрее, значит быстрее, — ещё шире улыбнулся Базаров. В следующее мгновение он замахнулся и резко ударил кулаком в челюсть второму моряку. — Ах вот как! — воскликнул первый моряк, в свою очередь накинувшись на Евгения. Завязалась драка. Второй моряк, обойдясь от удара, присоединился к товарищу, уже вдвоем окружая Базарова. Сил у них было значительно больше, чем у Евгения, но его преимуществом было то, что он намного легче и проворнее передвигался. Несмотря на это верхняя губа Базарова уже была рассечена, а из носа текла тонкая струйка крови. Но он, казалось, и не замечал этого, подобно хищнику следя за своими соперниками. Даже его зелёные глаза стали в этот момент ещё ярче. Моряки же, хотя их и напрягали уверенный вид Базарова и его смелые действия, не собирались отступать. Юлия сперва дернулись в сторону дерущихся, но Егорыч удержал ее: — Куда ты рвёшься? Они и не заметят, как прибьют тебя один лишь взмахом руки! — Но надо же что-то делать! — возразила Юлия. — Это ведь из-за меня происходит! — Не ставь себе в вину решения других людей. — Но ты же сам видишь, что они не успокоятся, пока не изобьют его до потери сознания, а в одиночку ему не справиться с ними... — Вижу, но ни мне, ни тебе нельзя к ним лезть… — Егорыч внимательно огляделся, ища хоть что-то, что могло бы помочь. Внезапно он ахнул: — Послушай, а корабль тот, что Сергей твой покупает, не тут ли, часом, стоит неподалеку? — Вроде бы здесь… — Юлия замерла, поражённая догадкой. — Верно! Там же должна быть часть команды. Но что же мы стоим? Скорее, бежим! Капитан меня знает, он должен помочь!.. Базаров их не слышал, но заметил, как они сорвались с места. «Или за подмогой, или решили разумно убежать… Нет, скорее за подмогой. Очень кстати, а то одному мне тут не выстоять долго». Но их бегство не укрылось и от моряков. — Чёрт возьми, это не просто так. Сейчас нагонят сюда своих людей… Я за нашими, а ты не дай этому уйти! — воскликнул первый моряк, тут же побежав в ту же сторону, куда направились и Юлия с Егорычем. — Уйти… — усмехнулся через силу Евгений, удержавшись от желания прикоснуться к разбитой губе, горящей и пульсирующей. — Как бы ты первый не дал дёру. — Сам побежишь как чёрт от ладана, когда Ник приведет сюда нашу команду! — огрызнулся моряк, сложив руки на груди и окинув Базарова тяжёлым взглядом. — Крепкий ты парень… Мы тебя уже знатно угостили, а всё на ногах держишься. Да и нам тоже, чего уж врать, успел синяков поставить… Но всё же для бойца ты слабоват. Скажи-ка, кто тебе эта девка, что сперва позволил ей рыдать у себя на груди, а потом полез в драку с нами? Невеста что ли? — Кто она мне? — переспросил Базаров, коротко рассмеявшись. — По твоему девушка или женщина обязательно должна быть мужчине «кем-то», чтобы он вступился за неё, когда мерзавцы вроде вас оскорбляют её? — Озвучить правду — это оскорбление? О, спасибо, теперь буду знать! — А в чём она, правда ваша? Вы оскорбили Юлию, не зная её, как и той причины, по которой она плакала. Да даже если бы и знали… говорить подобное у вас не было никакого права. — Ну, в правах мы сейчас разберёмся, — усмехнулся моряк, глядя в сторону. — Вон, капитан наш уже здесь! А с ним ещё пятеро наших. Базаров посмотрел в ту же сторону. Но первым, что он увидел, было не раскрасневшееся от злости лицо капитана, и даже не пятеро дюжих моряков, а Юлия и Егорыч, бегущие позади них. И тот самый Ник, который плелся позади всех на значительном расстоянии, подобно побитой собаке. — Так, — злорадно ухмыльнулся Евгений, в то время как его собеседник на глазах менялся в лице. — Кажется у вас с другом намечаются большие проблемы.