Второй шанс

«Хуже этого письма могло бы стать только его личное появление!» Базаров безжалостно скомкал во влажной ладони ни в чём неповинный клочок бумаги, на котором было написано написано следующее:

«Дорогой Евгений Васильевич!

Надеюсь, с тобой всё хорошо и затянувшееся молчание связано только с большой занятостью в университете. У меня есть к тебе одна небольшая, но очень важная просьба — приезжай сегодня ко мне. Если не можешь сегодня, то тогда завтра. Или послезавтра… Когда сможешь на этой неделе, тогда и приезжай. Если же не найдешь лишнего часа, то тогда уже я возьму на себя смелость приехать к тебе. Необходимо обсудить кое-что… Но все подробности при встрече. Твой друг, Сергей Петрович. P. S. Надеюсь, что действительно друг». Сперва Базаров порывался метнуть записку в угол или уже сразу в пылающий камин — февраль выдался крайне скверным на погоду и без огня, неравен час, сгинуть можно было, хотя и приходилось изрядно тратиться на дрова. Но затем Евгений, подумав ещё с минуту, неспешно развернул бумажку и вновь прочитал её. — Ишь ты, какая вежливая навязчивость! — натяжно рассмеялся он после этого. — Но нет, Серж, самому тебе не придется затруждаться ко мне заходить. И я не стану откладывать это в долгий ящик — поеду сегодня же. Если уж и рвать больной зуб — так сразу, резко, что б не растягивать «удовольствие»… Сказано — сделано. Не прошло и часа, как Базаров был проведен в кабинет Сергея Петровича, находящийся в тот момент в небрежном беспорядке — на полу то тут, то там лежали какие-то бумаги и раскрытые книги. Что интересно, сами книжные шкафы в кабинете были полностью набиты своими обитателями. Значит, те книги, похоже, перекочевали сюда из библиотеки… Молодой граф, сидящий за столом, при виде друга тут же бросился ему навстречу с распахнутыми объятиями. — Евгений! — воскликнул он. — Ты просто чудо — даже не могу поверить, что ты вот так сразу принял мое приглашение. — Да и ты тоже маху не даёшь, — ответил Базаров, увернувшись от объятий и ограничившись рукопожатием, — словно следишь за мной. — С чего это ты взял?  — А ты словно знал, что в этот вечер я свободен, и потому именно сейчас можно посылать такое письмо. — Уверяю, это чисто совпадение. — Да мне что до того? Не следишь — хорошо, следишь — мне и с того худого ничего не будет. Но что же за таинственность такая, скажи на милость? Почему сразу не написал, о чём хотел потолковать? — А, да это… — граф замялся. — Ну, присаживайся же, ты всё-таки у меня в гостях. Вот сюда, на эти кресла, для того чтобы к камину поближе. Хочешь чего-нибудь? — Уточняй, о чём конкретно спрашиваешь, а то я отвечу, что не помешал бы добрый ужин. — Так в чём проблема? — воскликнул Серж. — Я и сам вскоре пригласил бы тебя к столу. Где-то ещё минут десять осталось подождать… — Вот это славно. Слушай-ка, а ты что, изучением географии увлекся? — спросил Базаров, указывая на лежащую на столе карту, которую граф внимательно изучал до его прихода. — В каком-то смысле да, — загадочно улыбнулся Серж, вновь склонившись над картой. — Это нужно мне для предстоящего путешествия… Собственно в нём-то и есть причина того, что я тебя позвал. — Пока не вижу никакой связи между причиной и следствием. — Я сейчас постараюсь кратко ввести тебя в курс дела… — Не надо кратко, ибо это всегда выходит в несколько раз длиннее. — Именно сейчас лучше кратко… Так вот, в тот вечер, когда мы с Юлией обручились, её дядя поведал мне, что она, совсем как её брат, страсть как мечтает о путешествиях. До свадьбы — она назначена на декабрь этого года — я намерен осуществить её мечту. Поедем в Европу. — Поздравляю. И ты позвал меня только чтобы сообщить об этом? — глухим голосом спросил Базаров. Напоминание о Юлии живо воскресило в памяти её образ в тот вечер… А ведь Евгений почти уж заставил себя забыть о нём! Но нет, одно лишь несторожное касание сердца вновь задело эту занозу… И откуда, спрашивается, она вообще вонзилась в него? Где просочилась, через какую щель?.. — Нет, не только для этого, — ответил ему Серж. — Поездка будет долгой, сам понимаешь, затяжной… В общем, нам с собой в попутчики нужен кто-нибудь сведущий в медицине. Не дай бог что приключится может… Лучше перестараться с подстраховкой, чем потом жалеть о не сделанном. — Так докторов можно везде найти, зачем с собой брать? — Везде, да не везде… Смотря куда поехать. Да и где уверенность, что их навыки окажутся достаточно хороши? Евгений, ты уже наверняка догадался, что я веду речь про тебя… Прошу, друг, поезжай с нами. Ты очень хороший врач, такой на вес золота должен цениться. К тому же ты человек волевой, жёсткий, и ты, если что, сможешь дать отпор там, где я могу и слабину дать. Про Юлию не стану говорить, она — девушка… Базаров нахмурился. — Нет, Серж, я не поеду. — Само собой я понимаю, что ты не можешь ехать просто так, и потому предлагаю тебе за это хорошую плату… Стой-стой, только не возражай! Я не обижу — пять тысяч уже сейчас дам, и ещё пять по возвращению. Всего десять выйдет. Только подумай, какая это будет радость для твоих родителей!.. — Серж, я же сказал — нет. — Но почему? Может хочешь не десять, а двадцать? Пожалуйста, можно и двадцать… Евгений, я же прошу тебя о такой мелочи, и при этом предлагаю хорошие деньги. Хочешь, назови свою цену. Ты же знаешь, я богат. Да и Юлия тоже… Или предложение денег так оскорбило тебя? Друг, я ведь это без каких-либо намеков… Просто предлагал как плату за возможные неудобства в пути и за твою работу. Базаров призадумался. С одной стороны, немалое это испытание — путешествовать в обществе Сержа и Юлии Алексеевны. Он уже сейчас смотрел на молодого графа так, словно тот отбирал у него из жизни нечто столь ценное, чего многим вовек не сыскать. А с другой стороны — Серж предлагал хорошую плату… Не глупо ли отказываться от таких денег? — Значит, — произнес Базаров вслух, — ты предлагаешь мне поехать вместе с вами в Европу… Когда и на какой срок? — Насчёт сроков не знаю, а вот выезжать мы собирались весной. — Понятно… Университет мне, видать, не судьба закончить, — пробормотал Евгений. — То чуть к праотцам не отправился, а теперь путешествие намечается… Ладно, чёрт с ним. А кто, помимо нас троих, ещё поедет? — Дядя Юлии собирался, её слуга Егорыч, камеристка, да я пару своих слуг возьму. — Дядя, говоришь? — переспросил Базаров. — Что ж, тогда я точно меньше двадцати не согласен принять. — Так ты что, готов поехать? — с мелькнувшей надеждой спросил Серж. — Поеду, была ни была. Только и ты выполни своё обещание, но только не так, что десять тысяч сейчас, а остальные — потом. Лучше сразу двадцать, зато у нас не будет друг к другу никаких вопросов. — По рукам! — радостно воскликнул Серж. — Вот спасибо! Замечательно… Итак, дело за малым — собраться в дорогу, да формальности кое-какие исполнить… Но это уже не твоя забота, Евгений, можешь даже не думать об этом. Давай-ка мы с тобой сейчас отужинаем, а после я тебя отвезу… А, впрочем, не хочешь остаться на ночь у меня? Тогда я тебе уже с утра выдам всю сумму, а то ночью с такой ношей лучше не разгуливать. Хотя к тебе разве что слепой отважится подойти… Ну, что думаешь? — Пожалуй останусь у тебя. Не охота гоняться туда-сюда по несколько раз. — Прекрасно! Тогда сейчас же отдам распоряжение о комнате для тебя.

***

Спустя две недели Базаров покинул Петербург и направился в свою родную сторону повидать родителей. Те, не предупрежденные заранее о его приезде, были в не себя от счастья. — Что ж ты не написал нам хотя бы пару слов? — спросил сына Василий Иванович, когда под вечер вышел прогуляться с ним. Арина Власьевна же, хотя и порывалась пойти с ними, дабы подольше на дорогого сына поглядеть, осталась в доме, «хлопотать о чае и кровать Енюше подготавливать». — Собирался было, да как-то так и не сделал… — Ну, и ладно, — улыбнулся старик, — главное, что приехал. Порадовал. Что ж, как ты, друг мой? Что делаешь там? Ты прости, что расспрашиваю… — Полно тебе, Василий Иваныч, любопытство твое понятно. Да чего рассказывать, всего понемногу было… Да, плату мне тут хорошую дали за будущую работу, — Базаров с этими словами вынул из кармана хрустящие бумаги, протянув их отцу. — Вот, здесь пятнадцать тысяч. — Сколько? — переспросил изумлённый Василий Иванович. — Пятнадцать. Вообще было двадцать, да пять я себе оставил на дорогу. А вам с матерью на эти деньги можно в достатке прожить немало лет. — Так, на дорогу… Скажи-ка, а куда это ты собрался ехать? — спросил Василий Иванович, пристально взглянув на сына. — Да один молодой граф невесту порадовать решил — в Европу поедут перед свадьбой гулять. А с собой им личный врач нужен. Пригласили меня, ну я и согласился. — А врач им зачем? Хворают, что ли? — Да нет, здоровы все. Это им так, на всякий случай. Да и Серж этот всё в друзья мне набивается. — Что ж, худого в этом ничего нет, но вот сама поездка… Ты уверен, что оно тебе надо? — Если ты про университет, то я уже всё обдумал — ничего страшного, если я в этом году не окончу его. Да и никакая должность уездного лекаря не принесет мне двадцати тысяч за раз просто за то, что нужно кого-то сопроводить в поездке. — Ну, не спорю, деньги — вещь добрая. Но разве только по ним нужно принимать решения? — Не всегда, а всё ж иной раз стоит. Сейчас как раз именно тот случай. — Слушай, а чего это им понадобилось именно в Европу укатить? Да ещё до свадьбы… — А с подачи семьи невесты. У нее ведь был старший брат, тоже большой охотник к такого рода поездкам. Так что это, видать, в крови у них. Только вот тот молодец добром не кончил — занесло его ни много ни мало в Южную Америку. Там и сгинул в лесах Амазонки. Василий Иванович, задумчиво почесал голову. — А это, часом, не та ли девица, к которой ехал тот бедный английский моряк? — Она самая. — Так… А не намерена ли эта невеста, часом, вслед за братцем последовать, используя в том жениха? — предположил старый лекарь. — Я готов поспорить, что она именно этого и хочет добиться. Но мне-то что до того? — Базаров с равнодушием пожал плечами. — Пускай едут куда хотят, я же дальше Европы не намерен совать нос. Мне попусту нечего будет делать на другом конце света, да и уговор у меня с тем графом не распространялся на Южную Америку. Так что, старина, не волнуйся — с другого конца света вам с матушкой не придется меня вытаскивать. — Хорошо бы, если так… — пробормотал Василий Иванович Несколько минут они прошли в молчании, лишь наваливший в обед снег с хрустом скрипел под их ногами. — Евгений… — старик вдруг беспокойно взглянул на сына. — Слушай, всё спросить хочу: чего это у тебя так щеки бледны? Да и глаза как-то нехорошо блестят… Здоров ли ты? — Здоров, отец, здоров. — Точно? Может дашь лоб пощупать? — Нет, говорю же, — Базаров перехватил руку отца, не дав коснуться себя, — здоров я! С чего это ты вдруг забеспокоился о том? — Ну, как же… — голос старика дрогнул. — Разве ж могу я иначе после того… как… ты едва… — Едва не умер? — закончил за отца Базаров, и с ухмылкой хлопнул его по плечу. — Да полно тебе, Василий Иваныч! Обжегся на молоке, так теперь на воду дуешь? Уж второй раз на эту же самую ошибку не поведусь, будь спокоен. А если так хочешь лоб мой пощупать… Давай, прикладывай руку… Вот, теперь убедился, что нет никакого жара? Хотя откуда ему взяться, коль, по твоим словам, я бледен? — Да, лоб твой не пылает… — произнес Базаров-старший. — Но, сынок, жар ведь разный бывает. Иной раз разойдется в груди, что и щеки бледнеют, и сон отступает с аппетитом… Было такое в последние дни? — Ладно, врать не буду — было недавно такое. Только уже на следующий день я проголодался как волк, а к вечеру так срубил сон, что меня и пушка бы не разбудила. — Хорошо, что только один раз было… Но, скажи, Евгений, что ж душу тебе так жжёт? Я же вижу, что это все ещё продолжается, хотя и не так сильно, да в толк никак не возьму, что случилось… Пойми, не только порезы нужно незамедлительно прижигать, пока зараза не захватила полностью, но и с тем, что на душе творится, так же нужно уметь вовремя управляться. Усмешка вновь проступила на губах Евгения. — Отец, тут я не дам тебе ответа. А уж сам ли я не знаю, в чём дело, или же просто не хочу рассказывать — решай сам, где правда. У меня, на счастье, ещё имеется голова на плечах, дабы суметь совладать с тем, что может прокрадываться в сердце, и самому же вырывать из него ядовитые занозы… Пойдем-ка лучше в дом, а то ветер аж до костей пробирает. — Твоя правда, — согласился Василий Иванович. — Пошли. — Ты матери только не сообщай о том, что я в Европу поеду, а то переживать очень будет. — Само собой, не стану говорить того Арине… «Сердце, говоришь? — прибавил про себя старик, украдкой поглядывая на сына. — Вот, значит, в чём дело… Выдал-таки себя случайной оговоркой. И сам, видать, это понимает… Ладно, не буду более приставать к нему. Пускай сам говорит, коль захочет. А нет — значит и не надо. Но всё же… Кто такая эта девица, сумевшая задеть моего Евгения? Уж не от неё ли он хочет сбежать, потому и согласился на эту поездку в Европу?..»