Пойти на всё, лишь бы быть с тобой

Драко Малфой стремительно шёл по коридору второго этажа Министерства Магии. Вид, как всегда, надменен и сосредоточен, глаза сверкали льдом, но это для особо впечатлительных, на самом деле они светились от радости и предвкушения. Он был возбуждён и дышал слегка быстрее и глубже обычного. Безупречный костюм, идеальная причёска и решительность в каждом действии. В руках небольшой дорожный саквояж и министерский порт-ключ, он только что прибыл в холл Министерства из рабочей поездки по Европе. Не смотря на то, что с Драко сняли все обвинения, как носитель Чёрной метки он должен был уведомлять Министерство о своих перемещениях вне страны, и покидать территорию Британии, как и возвращаться, только путём использования Министерского порт-ключа. Ограничение дико раздражало, и было откровенно унизительным, но через пять лет, два из которых уже прошли, можно будет добиваться его пересмотра, что и намеревался сделать Малфой. Но сейчас его не волновали ни унизительные ограничения, ни волшебники которые шарахались от него в коридорах, как от прокажённого, ни безмолвное отвращение встречающихся ему на пути. Он уже успел подняться на седьмой этаж, в отдел предателя крови Уизли, но узнав, что она в архиве, вернулся на второй и направлялся туда. Целый месяц Драко Малфой ежедневно просыпался и засыпал с мыслями о предстоящей встрече. Впервые в жизни он чувствовал, что у него есть шанс обрести счастье, и он как никогда был близок к нему. Астория Гринграсс в тот вечер не оттолкнула его. Он не услышал слов взаимности, хотя сейчас он понимал, что и не мог на это рассчитывать, да и сам для себя он совершенно неожиданно выдал ей все свои чувства. Сделать предложение это одно, о других намерениях не могло быть и речи, Драко считал, что правильней было с этого и начать, но обрушить на неё такое признание, которого она явно даже не предполагала, это совершенно другое. И где только у него берется сколько смелости и мужества когда она рядом, Драко с детства был в меру осторожен и в меру труслив, себе то он в этом давал отчёт. Внутри всё было переполнено радостным волнением, он бесчисленное количество раз прокручивал у себя в голове детали того вечера и ночи, проведённых с Асторией, когда она так искренне с ним говорила, подпустила его неприлично близко к себе и не усомнилась в его чести и достоинстве, доверилась ему, принимала его осторожные ласки, трепетала в это руках. Как много он об этом думал, каждая мелочь, которую он вспоминал, давала ему надежду на то, что он для неё не просто друг и у него есть шанс на взаимность. И он забыл обо всём на свете, о том, что по прибытию нужно отмечаться, о том, что в пиджаке было кольцо, о том, что это отец преднамеренно задержал его на неделю в Париже, подсылая к нему распутных вейл, он увидел её, она вышла с боковой лестницы и шла ему на встречу. — Драко, — она улыбалась так открыто, смотрела прямо в глаза и сияла, оглядев его, после минутного замешательства, Астория встревожено заговорила, — ты только прибыл, у тебя порт-ключ в руках, почему ты здесь? — Я искал тебя, — он не узнал собственный голос, такой хриплый и негромкий, настоящий. Он быстро оглянулся, никого вокруг не было, вот он, идеальный момент, на который он так рассчитывал. Заглянув в глаза Астории, залюбовавшись её лёгким замешательством, смущением, радостью и тревогой одновременно, пользуясь порывом невероятной решительности, пока не струсил и не передумал, он потянулся к её губам, неосознанно придерживая рукой за её локоть. — Астория, куда отнести эти пергаменты, — это следом за ней появился Эрни Макмиллан, он нёс кучу свитков, и замер, увидев Малфоя, скривился и язвительно проговорил, — так у нас здесь Пожиратели Смерти разгуливают, ... этот мерзавец схватил тебя за руку? Он пристаёт к тебе? Не бойся, его уже... Малфой не дал ему договорить. Внутри у Драко всё было натянуто до предела и в секунду оборвалось, он поменялся в лице, вселенское разочарование накрыло с головой от вида этого скучного ненавистного хлыща, Эрни Макмиллана, превратилось в волну необузданной первобытной ярости и ревности, ведь этот тип решался приглашать её на танец и таскался за ней на роботе, а сейчас прервал момент о котором Драко мечтал последний месяц, который он обещал ей, и он был безнадежно испорчен. Он, в ту же секунду пересёк расстояние между ними и с остервенением прижал свою палочку прямо к горлу Макмиллана, не скрывая явной угрозы. Хорошо, что он не успел ничего сказать. — Малфой, немедленно опустил палочку и лучше тебе пойти с нами без сопротивления. Это поспели мракоборцы, подумать только, за одним ним сразу трое, все направили на него палочки. Что произошло, Драко понял сразу. Он забыл отметиться и вернуть портал, а для таких как он, носителей Чёрной метки, был установлен временной лимит в двадцать минут, что бы явиться в отдел магического правопорядка и вернуть порт-ключ, заявить о своём прибытии. Как же глупо он попался. Он застыл на месте, но палочку от горла ненавистного Макмиллана не убрал, он пытался вернуть напрочь потерянное самообладание, восстановить дыхание и успокоиться, принять свой обычный отстранённый вид. Но Драко не успел, его обезоружили, связали руки за спиной, а он не сдержался и всеми силами оказывал сопротивление. Когда его всё же усмирили и увели, он осознал, что значит настоящий стыд. После войны, особенно в период судебных процессов над его семьёй, он думал, что пережил весь спектр ощущений, которые дарят стыд и унижение. Но нет, это было несравнимо с тем, что он ощущал, когда его, как последнего грязного преступника увели у неё на глазах. Да и досада от собственных действий не уступала, как он мог так предать самого себя, он так безрассудно напал на проклятого Макмиллана, как обезумевший. Когда его уводили, Драко не то что даже не взглянул на Асторию, он не смог поднять своей головы. Что теперь она о нём думала, Драко боялся даже предположить. Он был подавлен и убит ровно на столько, насколько чувствовал себя счастливым ещё пять минут назад, когда её увидел. А сейчас всё бесповоротно потеряно и разбито. Астории казалось, что она ощущала страдания Драко буквально физически, когда его уводили маракоборцы. Она не могла отвести от него взгляд, а он даже не поднял головы. Какая разящая разница произошла в его эмоциях, он шёл к ней, чувствовалось приятное волнение, он был взбудоражен и доволен, а увели его абсолютно уничтоженным. Такое с ней уже бывало, но раньше она не задумывалась об этом. Он всегда старался быть одинаковым, холодным, надменным, скучающим, всегда слегка отстранённым. Но она начинала с ним говорить и чувствовала, веселый он или грустный, иногда он был азартным, а иногда подавленным, бывал воодушевлённым, а бывал злым и обиженным на весь мир. В ночь после свадьбы Дафны, она узнала, какой он нежный, но одновременно и пылкий. Сегодня она поняла, что он ещё и отчаянный. Это привлекало её, было интересно. Она не заметила, как простой интерес разгадать человека перерос в нечто значительно большее. Особенно её привлекали парадоксы и противоречия в нём. Насколько его внешние проявления отличались от фактических действий. Он казался жестоким и безразличным, а на самом деле был сочувствующим и заботливым. И сейчас, с каким желанием и радостью он тянулся к ней, даже забыл свою ледяную маску, он улыбался, наверное, даже сам не заметил, глаза сияли, хотелось утонуть в нежности его взгляда, он открылся ей и не скрывал своих чувств. А потом появился Макмиллан, Астория словила себя на мысли, что ненавидит его, не меньше, чем Драко. Она почувствовала ещё одну вещь, помимо того, что Малфой резко среагировал на оскорбление, ещё сильнее задела ревность. Астория больно приняла этот факт, она почувствовала себя виноватой. Дальше было хуже. Когда стало понятно, что его задержали не только за то, что он вернулся и не отметился, а за нападение. Эрни Макмиллан заявил мракоборцам, что Драко приставал к Астории, а ещё и отметил тот факт, что Малфой преследует её уже около года. Также он подал заявление о нападении на себя, когда тот якобы сделал попытку защитить честь Астории. И Астория не выдержала, она пошла к главе отдела магического правопорядка, предварительно надела на палец кольцо, которое уже месяц носила везде с собой, и заявила о том, что Драко Малфой её жених, но пока родители оговаривают все детали, это не разглашается. Она рассказала, что это она попросила его прийти прямо по возвращению, не подумав о последствиях, и что она хотела его поцеловать, а Макмиллан всё неправильно понял, начал оскорблять Драко, а тот в свою очередь вспылил, ведь Эрни ей помогал и часто крутился возле неё, вот и случилась перепалка. Доказательством всему была безупречная репутация Астории Гринграсс в Министерстве и кольцо на пальце, с неприлично шикарным бриллиантом, в котором бесспорно угадывался стиль Малфоев для каждого, кто хотя бы что-то знал об этой семье. В каждое её слово поверили, ведь все никак не могли отказаться от предубеждений, ведь он Малфой, а она чистокровная Гринграсс. Астория просила отпустить его прямо сейчас и она добилась желаемого. Но больше всего Асторию поразили слова, сказанные мистером Бруствером на прощание, он ей сочувствовал, и сказал, что она не обязана слушать родителей и выходить замуж, за такого как Драко, что она должна бороться за свои права, и что Министерство готово оказывать ей помощь. Ещё он не смог промолчать и рассказал, что последнюю наделю своей поездки Малфой провёл в Париже в обществе вейл, а не в делах, и что это можно использовать для того чтобы расторгнуть помолвку. Эти слова осели горечью у неё в сердце, которое буквально разрывалось от переполнявших, таких свежих, и лишь недавно осознанных, чувств к Драко. Она видела, как его отпустили, и он шёл по коридору, невидящими глазами прожигая всех вокруг ледяным взглядом со своим привычным надменным видом, а она так остро ощущала, как он подавлен и как страдает от такого незаслуженного унижения. Он не видел и не замечал никого вокруг. Астория чувствовала, что сейчас лучше оставить его одного, Драко напоминал раненного дикого зверя, которому нужно залечить свои раны, а ей ещё нужно было понять, как она относиться к словам о вейлах, имела ли она право его ревновать, он ведь не давал ей обещаний верности. * * * Астория не ошиблась. Драко и правда чувствовал себя, как дикий раненый зверь, и ему срочно нужно было уединиться и зализать свои свежие, кровоточащие раны, и меньше всего хотелось, чтобы Астория видела его в таком состоянии. В тот самый день отъезда, он был так воодушевлён проведённой ночью вместе, что успел утром заключить сделку и сейчас в его кармане постукивали ключи от просторной квартиры в элитном маггловском Челси. После выходки отца, Драко решил, что домой он больше не вернётся. Как же низко о нём думал Люциус, если решил, что он упадёт в объятья разврата при первых благоприятных обстоятельствах. Он принял игру, которую подстроил отец, он ходил с новыми псевдопартнёрами по развлекательных заведениях магического Парижа, постоянно находясь в компрометирующем обществе, окружённый доступными и готовыми на всё прекрасным вейлами. Но ничего не было и его ни минуты не покидали мысли об Астории, он хотел всецело принадлежать ей, морально и физически. Драко знал, что это был ответный ход отца за то, что он не только пошёл на свадьбу Дафны к Гринграссам, а ещё и не вернулся домой ночевать. Глубоко погружённый в свои печальные мысли, он не заметил, как дошёл с улицы Уайтхолл к своему новому дому. И снова на Драко обрушилась чудовищная правда реальности. Совсем по-другому он представлял сегодняшний день. Он мечтал сдержать обещание, данное Астории в записке, и любым возможным способом в первую очередь по приезде её поцеловать, хотя бы невесомо, мимолётом, но сам факт. Второе, он мечтал пригласить её на свидание и как бы случайно показать ей эти новоприобретённые апартаменты, впервые войти сюда, как владелец вместе с ней. От предыдущих хозяев здесь осталось немного мебели, он не планировал пока ничего менять. В самых смелых мечтах Драко, именно Астория обставляла эту квартиру для них двоих на свой вкус. Он зашёл в свой новый дом и обнаружил презент от предыдущего владельца, бутылку крепкого маггловского алкоголя, недолго думая он открыл бутылку, упал на диван и утонул в своей горечи, запивая её джином. Драко Малфой потерял надежду на то, что ещё и не успело стать его шансом на жизнь, в которой не будет места его холодному одиночеству. Не почувствовав когда рассудок покинул его, он провалился в беспамятство. С всепоглощающего горя на утро следующего дня Драко вернуло в чувство чудовищного похмелья, от которого он не знал способов избавиться. Бутылка оказалась полностью опустошённой. Сильно болела голова, постоянно мутило, всё тело пробивала дрожь, он тяжело и часто дышал, эта маггловская дрянь как будто уничтожала всю магию вокруг. Он не чувствовал в себе сил, что бы подняться, не то чтобы сотворить элементарное заклинание. Был момент, когда Драко показалось, что он умирает, но это его не огорчило, а позволило, без горя и сожалений, спокойно отдаться своим воспоминаниям о том, как нежно он держал в своих руках Асторию, и представлял, что сейчас она мирно засыпает у него на плече. Ещё через день он проснулся от дикой жажды. Омерзение к самому себе всё-таки заставили его встать. Хотелось свежего воздуха, Драко открыл окно и в него начали влетать совы, забрасывая его письмами. В его планах было скрыть квартиру от любого магического вмешательства, но он ещё не успел этого сделать. На всех письмах был их семейный герб, Драко не планировал их даже открывать. Он как раз пытался привести себя в подобие порядка, когда в дверь настойчиво постучали. Выругавшись и схватившись за палочку, он всё-таки открыл дверь. Перед ним стояла мама. Нарцисса Малфой была безупречно собрана в лучших традициях своей семьи. Её сопровождал один из домовиков, скорее всего он отыскал Драко. Она была женщиной, которая всегда добивалась своего, и с ней всегда считались в её доме, она всегда защищала мужа и была на его стороне, прощая ему все его ошибки, ведь это была их жизнь, их выбор и их история. Но когда сын начал превращаться в мужчину с собственными решениями, а они шли врозь с желаниями Люциуса, как бы отчаянно материнское сердце не болело за своего ребёнка, она всегда оставалась верной женой Люциусу и принимала его сторону, но оставить сына без поддержки и в этот раз она не смогла. Строгим взглядом она одарила своего единственного ребёнка. Драко видел, как отец уважал и любил мать всю их жизнь, и он уважал и любил её также сильно, правда втайне он ещё её и боялся. Это единственный человек в мире в любви которого он был уверен и потерять эту любовь он был не готов. Ему стоило собраться с силами. Противостоять отцу было гораздо проще, чем противостоять матери. — Я не вернусь домой, — это единственное, на что хватило сил у Драко. Он решился и прямо посмотрел матери в глаза. Нарцисса испытующе смотрела в ответ, Драко выдержал её взгляд, она невозмутимо обошла его и без приглашения пошла осматривать апартаменты. — А мне и ненужно, что бы ты сейчас возвращался домой, — невозмутимо и спокойно сказала Нарцисса, внимательно осматривая дом, — Люциусу нужно время, что бы понять, что ты точная его копия, а воевать с самим собой бесполезно. Напоминание об отце больно задело Драко, он вспылил, никогда не мог оставаться невозмутимым с мамой. — Ты даже не представляешь, какого низкого мнения он обо мне, — зло сказал он. — Ох, Драко, пожалей отца, он очень расстроен и ты знаешь причины. Для него продолжение рода важнее всего. — Это унизительно и у него ничего не вышло. — Конечно нет, Люциус и сам никогда бы не повёлся на такую дешёвую уловку, как и ты, — она позволила себе улыбнуться, и тише продолжила, — он был очень зол, что ты провёл ночь у Гринграссов, ох, чего мне стоило уговорить его не заявиться к ним прямо домой. — Мама, ничего не было, — тихо и глухо сказал Драко, опуская глаза в пол. Нарцисса возмутилась: — Я и не сомневаюсь, что ничего не было, — её глаза угрожающе сверкали, — я не так тебя воспитывала Драко, что бы ты посмел обесчестить такую добрую и наивную девушку, воспользовавшись её слабостью и отчаянием, да и она, уверенна, достойно воспитана и не глупа. Слова об Астории от матери неприятно напомнили о его собственном отчаяние. — Зачем ты пришла, мама? — Хочу удостовериться, что когда ты всё же осмелишься вернуться домой, то сделаешь это уже со своей женой. Ещё я слышала о твоём задержании, ты повёл себя возмутительно. Драко непонимающе смотрел на Нарциссу. — Я хорошо тебя знаю, ты мой единственный ребёнок, ты точная копия своего отца в молодости, и я в жизни не поверю, что ты купил кольцо для возлюбленной, не имея ни малейшего шанса на взаимность. Может, ты подсознательно ощущаешь это, но явно не можешь себе сознаться и поверить в себя, — она ещё раз грустно осмотрелась и властно проговорила, — Драко, пришло твоё время жить для себя, так как ты этого хочешь. Я лишь умоляю тебя, не губи свою жизнь и сделай всё для того, чтобы обрести своё счастье. Нарцисса подошла и со всей строгостью посмотрела сыну в глаза, погладила его по голове ладонью и так будто на прощание поцеловала в щеку. Она незаметно взяла за руку эльфа и тут же исчезла, оставив Драко наедине разбираться со своей жизнью. — Мисс Гринграсс, вам письмо. Астория вежливо улыбнулась и забрала конверт у старенького сквиба, разносчика корреспонденции, душевно поблагодарив. Ничего не подозревав, Астория на ходу открыла не приметный конверт и взглянув на ровные идеальные строчки замерла. «Прошу о встрече. Удобное для тебя место и время пришли совой, если ты не хочешь — просто не отвечай. Твой Д.М.» гласило короткое послание. Сердце пропустило удар, сначала она почувствовала невероятное облегчение и радость, с того самого ужасного дня прошла неделя, она уже начала бояться, что он не объявиться. После первого волнения внутри больно уколола иголкой ревность, её ли он, или же всех парижских вейл. Астория подождала до вечера и всё же назначила встречу, завтра в обеденный перерыв, в маггловском Уайтхолл гарден. Драко удивил выбор места встречи, ведь этот сквер был прямо перед окнами здания Министерства, но всё же собравшись с мужеством он терпеливо ждал её при входе в назначенное место. К слову, за неделю Драко полностью восстановил свой обычный образ глыбы льда и даже для встречи с Асторией не смог с ним расстаться. Скрываться за маской было гораздо проще. Он остановился чуть в стороне и повернулся спиной к дороге, по которой должна была подойти Астория. Ему не хотелось смущать себя и её, пока она будет приближаться. — Драко, я немного задержалась, — Астория не знала, как поприветствовать его, в последний момент совсем растерялась. Он повернулся и взглянул своим цепким холодным взглядом. Астория лишь мельком заглянула в его глаза, перед тем как отвести взгляд, увидела такую напускную холодность и поняла, что он тоже волнуется. Она пыталась улыбнуться ему, но смущение и неуверенность не дало сделать это радостно, он это заметил, в серых глазах промелькнуло разочарование. — Прогуляемся? — сухо спросил Драко. Увидев утвердительный кивок, они неспешно пошли по дорожке. Как же всё было просто и прозрачно, в те немногочисленные секунды, когда они встретились в коридоре. Он был таким открытым и искренним, а она всем своим видом показала взаимность. Куда делась магия того момента? Как могло всё так быстро перевернуться с ног на голову? Он с таким нетерпением мечтал о встрече, а теперь совершенно растерялся и не знал, что говорить. — Ты не голодна? Всё таки обед, — отстранённо спросил Драко, отвернув голову в другую сторону от неё. Услышав вопрос, заданный таким безразличным и скучающим тоном, но означающий такое явное беспокойство о том, не осталась ли она голодной, Астория просияла, опять ощутив эту безмолвную заботу, она вспомнила, как можно с ним общаться, совсем как раньше, теперь она могла искренне и спокойно улыбнувшись, ответить: — Я не успела позавтракать, пришлось раньше пообедать. Драко закатил глаза, всем своим видом показывая, что он не доволен тем, что она не завтракала. Она поняла его без слов и рассмеялась. Напряжение начало спадать. — Как прошла твоя поездка, — поинтересовалась Астория. — Ужасно, — ответ Драко был таким быстрым и коротким, Астория растерялась. — А как же Париж? Разве он может быть ужасным? — это было её искреннее удивление, сказано это было игриво, она часто так разговаривала с ним, когда они ещё были друзьями, как она думала. Драко напряжённо замер. Он ничего не говорил Астории о том, что был в Париже, а когда уезжал, он и сам не знал, что там будет. Осознание того, что она может знать, в каком обществе он проводил время во Франции, вышибло из него весь воздух. Он не сдержался и сделал глубокий вдох. Деваться было некуда, он пропал. Мысли лихорадочно мешались в голове, неужели это всё отец, внутри снова клокотала ярость, неужели замысел был не отвлечь его, а скомпрометировать в её глазах. Какой же он круглый дурак. — Откуда ты знаешь, что я был в Париже, — голос был ледяной, он не мог на неё взглянуть, опасаясь худшего, смотрел прямо перед собой. Астория, была не из тех, кто легко на ходу мог придумать враньё, она всегда говорила чистую правду. Мгновенно осознав свою оплошность, она смутилась, руки слегка затряслись. Опустив свою голову и смотря себе под ноги, она тихо призналась: — Мне сказал мистер Бруствер, — Астория поняла, что больше играть в их игру не может и не хочет, она искренне прошептала, — ох, Драко, прошу, давай присядем. Она невозмутимо взяла его под локоть и потащила к ближайшей скамеечке, которая была спрятана глубоко в тени под размашистым деревом. Драко просто сделал так, как она хотела, ему было тяжело дышать от окатившего его ужаса и стыда. Он сел на краешке, ровно, натянут, как струна, руки сложил на коленях, смотрел прямо перед собой отсутствующим взглядом. Астория же буквально вжалась в скамеечку, она подтянула под себя ноги и обняла себя руками, низко опустив голову. Если бы он не был так занят переживаниями о том, что она знает, обязательно отметил то, что часто замечал за ней и раньше. Она была молодой девушкой, худенькой, элегантной и грациозной, не смотря на излишнюю бледноту, её часто провожали мужские взгляды тех, кто посмелей, она была привлекательной в своей загадочности, красивое белое лицо, тёмные волосы как шёлк, бескровные губы всегда слегка приоткрыты, так и хотелось их слегка прикусить в поцелуе, и взгляд с под ресниц, он манил. Но одновременно в ней было присущее что-то неуловимо детское, она могла радоваться неожиданности, сладостям или весенней грозе. Часто хмурилась, когда что-то не получалось, совсем как ребёнок. Это видел в ней и Драко, она глубоко будоражила его как женщина, возбуждала, но одновременно с тем, её детская непосредственность вызывала всепоглощающую потребность окружить заботой и защитой. И сейчас, её поза больше напоминала маленького ребёнка, которого нужно успокоить, обнять. Он ждал ответов, об этом говорила его напряжённая поза, и не смог отвлечься на неё. Астория несмело и тихо начала свой рассказ: — Макмиллан оклеветал тебя, подал заявление о нападении и заявил, что ты меня недвусмысленно преследовал, — она сделала паузу, хотела подобрать слова, но увидев, что Драко сжал кулаки до побелевших костяшек, поспешила продолжить, — я пошла к мистеру Брустверу, ты знаешь его пост, и сказала, что мы помолвлены и ты мой жених, а Эрни всё неправильно понял. Вот тебя и отпустили. Драко был глубоко поражён, он не знал, что и думать, радоваться или же наоборот. И опять это унижение, раньше его часто обсуждали, что за него вступается мать, теперь вот за него вступилась Астория. Она как будто почувствовала, что его задело, не смогла молчать. — Драко, я не собираюсь терпеть несправедливость, и неважно по отношению к кому, — она выдохнула и тише сказала, — они бы всё равно меня допрашивали, я ничего лучше не придумала, ты же знаешь, что я не умею врать. До него наконец-то дошло осознание того, что сказала Астория. Она призналась главе отдела магического правопорядка, а значит и заявила на весь их отдел, что она его невеста. И снова Драко забыл, как дышать. Конечно, он случайно оставил у Гринграссов свой пиджак, он практически был уверен, что Астория нашла кольцо, она знала о его намерениях. Но снова эта неопределённость, которая так усиливала страх разочарования, что же Астория знает про Париж, поверит ли ему. — И что же тебе сказал Бруствер? — он держал свой голос отстранённым и безразличным с последних сил. Астория грустно улыбнулась, она прятала своё лицо за коленками, слова были неразборчивыми, но всё же. — Он решил, что это решение родителей против моей воли, и предложил мне поддержку, что бы я могла бороться за свои права, сказал, что ты неделю развлекался с вейлами в Париже, а это может быть причиной, что бы расторгнуть помолвку. Драко хотелось провалиться под землю, да, это было определённо наихудшее, что он ожидал услышать. Больше всего в жизни Драко не любил оправдываться ни перед кем. Но что же делать сейчас. Начнёт объясняться, будет выглядеть жалким и слабым, доказательств нет, она не обязана ему верить. Есть ли вообще в этом смысл. И снова Астория как будто прочла все его мысли, она легко дотронулась рукой до его плеча и невесомо погладила. Это был такой непроизвольный жест, он вздрогнул, а она быстро убрала руку и прошептала: — Просто скажи правду, я поверю, — это прозвучало как просьба. Драко также тихо, в тон Астории сказал: — Отец подстроил, он всеми силами пытается отвлечь меня. У него ничего не получилось, я сразу всё понял. Я из тех, кто не чувствителен к вейлам, он не знает, ничего не было и быть не могло. Хотя я слышал от матери, что отец тоже к ним не чувствителен, может это у всех Малфоев так, я не знаю. Он молчал и ждал реакции Астории, но она так и сидела, не двигаясь, и пряча своё лицо. На самом деле она счастливо улыбалась, но посчитала, что ему незачем это знать. Сказав правду, ему стало гораздо легче, он вернул прежнее самообладание, но неопределённость держала в напряжении. — А ты ревновала? — он сказал это остро, с вызовом, повернулся и посмотрел прямо на неё. Услышав такую перемену в тоне, она приняла его вызов, подняла голову и смотрела на него в ответ. Но Астория поняла всё правильно, её никогда не обманывал его тон, он искренне переживал, что она будет ревновать или, что не поверит его словам. Он пристально вглядывался в неё своим взволнованным взглядом, а глаза всегда выдавали его. Она приподняла свою голову так, чтобы он видел лишь глаза, прищурившись, дерзко ответила: — Не больше, чем ты к Макмиллану. Услышав её слова, он сдался, давно был поражён, непонятно почему и зачем вообще сопротивлялся. Лёд таял от её взгляда, по голосу он понял, что она улыбается и довольна, это разрушало последние его стены. Он медленно встал, сделал пару шагов, провёл руками по лицу, понимал, что больше не может сдерживать эмоции, только не рядом с ней. И так же неожиданно вернулся назад, но на этот раз сел максимально близко к Астории, вполоборота, перекинул руку через её плечики и прижал к себе, прильнул к ней и спрятал своё лицо в её волосах. Сначала Астория замерла, боялась его спугнуть, она чувствовала, что Драко, совсем как одичалый зверёк, и его нужно приручать к ласке. Посидев так немного, она всё же подняла голову и потёрлась об него щекой. Драко лишь задышал ей на ушко, глубже и чаще. — Никто не поверит, что ты можешь выйти за такого мерзавца, как я, по собственной воле, — Драко говорил отчаянно и печально. Его слова обжигали её свой горечью. — Я же знаю, что ты не такой, — прошептала Астория. — Ты должна осознавать, что моё прошлое всегда будет со мной, меня всегда будут опасаться и подозревать. И я безнадёжно одинок, не стоит рассчитывать на шумные вечеринки, громкие приёмы и вообще веселье, — он печально усмехнулся, перевёл дыхание и волнительно, тихим хриплым голосом продолжил, он не мог остановиться в своих откровениях, — я знаю, ты скорее всего нашла кольцо и знаешь серьёзность моих намерений. Уверен, на твои руку и сердце найдётся много претендентов гораздо лучше меня. Я пойму, если ты откажешь. Но пусть кольцо будет у тебя, кроме своих чувств мне нечего больше предложить, ни положения в обществе, ни репутации, я понимаю, что прошу пойти на слишком большие жертвы. Наденешь ты его или нет, решать тебе, я готов ждать всю свою жизнь, хоть вечность. Дай мне знак, если у меня есть шанс и я сразу побегу к твоим родителям просить твоей руки, если так... Астория чувствовала, что этот печальный монолог никогда не закончиться, а её сердце разрывалось, она знала, что у неё нет вечности, неужели он этого не понимает. Но меньше всего ей хотелось предаваться жалости к самой себе, особенно сейчас, когда рядом такой отчаянный и откровенный Драко. Она хотела наслаждаться им, попробовать, как это, отношения. И она прервала его, легко отстранившись. — Тебе не кажется, что ты снова сильно торопишь события? — она волнительно выдохнула эти тихие слова практически ему в губы, утопая в нежности его серых глаз. Выжидающий взгляд напомнил Драко его изначальную цель, он знал, что сейчас перед ней, как открытая книга, нервно улыбнулся и отвёл взгляд лишь на мгновение, он решался. Через мгновение он нежно взял её личико в свою руку и провёл большим пальцем по щеке, внимательно наблюдая, удовлетворённо отметил, как от такого невесомого прикосновения она прикрыла глаза и непроизвольно приоткрыла рот. Медленно накрыв её губы своими, поймав её волнительный выдох, он осторожно начал целовать её губы, по очереди сжимая своими губами верхнюю, потом нижнюю. Он почувствовал, как в унисон ему, она лёгким движениями начала отвечать, также осторожно сжимая в поцелуе его губы. Как же бесконечно нежно они целовали друг друга. Он не смог углубить поцелуй, почувствовав так трепетное волнение переросло в необузданное возбуждение, ему пришлось прерваться и отстраниться, что бы хоть немного вернуть контроль над собственным телом. Астория заметила это и была смущена, пришёл её черёд прятать лицо у него на плече. Совладав с собой, Драко уже более будничным тоном спросил: — Можно пригласить тебя на свидание? Астория отпрянула от его плеча, поправила волосы и тоже в обычной своей манере с сияющими глазами спросила: — В субботу пойдёшь со мной в маггловской Харви Николс по магазинам? — это был настоящий вызов от Астории, — только оденься по-простому, брюки, рубашка, самое обычное, что у тебя есть. Драко не скрыл возмущения, потёр переносицу и невозмутимо сухо ответил: — Астория, с тобой пойду куда только захочешь. Так они и договорились. Астория провела остаток дня мечтательно думая, что она оденет в субботу и как они проведут день. Она решила, что больше не будет ждать действий с его стороны, а поцелует его, сразу, как только увидит. Драко нервно думал, где найти эльфа, что бы тот до субботы привёл в порядок его дом, он чувствовал, что был как никогда близок к абсолютному счастью и хотел сделать всё идеально.