Доигрался

      Ленивое солнце медленно ползёт вверх по голубому полотну неба, пробиваясь тёплыми лучами сквозь нежно-кремовые шторы. Освещая комнату своим ярким светом, оно намекает на то, что пора просыпаться, но Юнги уже давно не спит. Он лежит на своей широкой мягкой кровати в позе звезды и, наверное, уже где-то час тупо пялится в потолок, пытаясь собраться с мыслями. В его аирподсах играет какая-то ненавязчивая мелодия на репите, которая по идее должна успокоить, но омега, кажется, только ещё сильнее раздражается. Он также на повторе прокручивает в своей голове недавний разговор с родителями и пытается понять, за что они так с ним. Нет, он понимает, что у них командировка, что это неотложно, что это их работа, и они должны были уехать на целый грёбаный месяц, но какого чёрта они оставили его именно на Чонгука парень не понимает. Зачем за ним вообще нужен присмотр, если он уже совершеннолетний?       Иногда парню кажется, что родителям вообще плевать на его мнение и чувства, на то, как к нему все эти годы, проведённые в этом доме, относился названый старший брат.       С момента, как Юна забрала с детдома эта семья, прошло десять лет. Он честно безмерно благодарен этим людям за всё то, что они для него сделали. Парень никогда не чувствовал себя обделённым в чём-либо, у него было все, что мог бы пожелать маленький омега. Ему уделяли много внимания и любви, постоянно баловали и ценили, души в нём не чаяли. Только вот ребёнок, который был в этой семье, никогда не проявлял к нему даже толики тепла. Этот альфа ненавидел его всей душой и телом, всегда пытался как-то обидеть, оскорбить и унизить, всем своим видом показывал, как он недоволен присутствием постороннего в его доме. Мин пытался его понять, ведь наверное это больно, когда прежде твои родители отдавали всю свою заботу одному тебе, а потом вдруг появляется кто-то ещё и отбирает у тебя былое внимание близких. Он старался не обижаться на старшего, хоть тот и был последним мудаком, пытался находить какие-то компромиссы и налаживать общение. Но Чон настойчиво пересекал все возможные попытки омеги подружиться. Всегда бросался обидными фразами, после которых Юн долго плакал в своей комнате; больно толкал или даже бил его, из-за чего омега боялся простых прикосновений родителей и школьных друзей.       И с годами Чонгук всё-таки добился своего: Юнги перестал с ним как-либо контактировать, постоянно отводил взгляд; за семейным ужином не проронял ни единого хорошего слова в его сторону, кроме как каких-то колких фразочек, на которые альфа непременно отвечал такими же. Всё, что они делали, так это постоянно грызлись как кошка с собакой, и время от времени даже случались небольшие драки, потому что Мин подрос и мог хоть немного противостоять Гуку, хотя тот был намного сильнее и крупнее телосложением по сравнению с ним — худым и хрупким. Но если хочешь выжить, то придумаешь любой способ, как дать сдачи, даже если твой противник в разы больше самого тебя.       Когда Юнги исполнилось четырнадцать, Чонгук наконец-то соизволил съехать от них, потому что был уже совершеннолетним и имел на это полное право. Омега помнит тот чудесный день, он был наверное самым прекрасным из всех, ведь Чон собрал свои вещи и оставил этот дом в его полном распоряжении. Юнги не мог скрыть своего счастья и весь день ходил довольный как слон. Постоянно подъёбывал Чонгука и бросался в него фразочками, по типу: «Я наконец-то выжил тебя из этого дома», «Теперь я тут хозяин», «Без тебя тут будет рай на Земле». Мину безумно нравилось наблюдать, как старший бесится и закипает от злости, а ещё больше всего ему понравилось, как остервенело тот захлопнул за собой входную дверь. Этот звук был, будто началом отсчёта новой, спокойной и свободной жизни Юнги.       И вот, спустя четыре года такой чудесной жизни в абсолютном счастье, омега снова вынужден переживать весь этот кошмар.       Резко поднявшись на кровати и приняв сидячее положение, Мин вытаскивает из ушей наушники и бросает их в стену напротив. Его бесит то, что родители, зная, какая у них с Чонгуком взаимная неприязнь и ненависть друг к другу, всё равно решили спустя столько времени заставить их контактировать. Чего они добиваются? Хотят посмотреть не остыли ли они? Не переросли ли всё это? Бесит. Они даже не спросили, хочет он видеть Чона или нет, тупо поставили перед фактом. Бесит.       Юнги быстро осматривает свою комнату, пытаясь понять, что же ему делать, и, зацепившись взглядом за открытый шкаф, встаёт с постели, подходя к нему. Он начинает вытаскивать от туда всю одежду, отбрасывая на пол вещи, которые ему не нравились, перебирая весь свой гардероб, чтобы найти что-то подходящее для прихода брата.       Что ж, если парень никак не может повлиять на решение родителей и избежать Чонгука, то он вынесет ему мозг так, как никогда прежде. Он устроит ему «весёлую» жизнь, что альфа сам не выдержит и сбежит от него так, как сбежал четыре года назад.       Омега начнёт с ним опасную игру, в которой будут только им установленные правила, и старшему придётся им следовать.

***

      Когда Чонгуку позвонил отец и попросил его присмотреть за Юнги этот месяц, он был вообще не в восторге от такого поворота событий. Гук пытался сказать отцу, что ему некогда и что вообще-то омеге уже восемнадцать, и он может без присмотра прекрасно справиться. Но родитель был непреклонен. Сказал, что сейчас тот сидит дома, и пока что в универ не ходит, а это означает, что он будет страдать фигнёй, уходить гулять со своими друзьями и вообще не ночевать дома, тем более, когда родители будут отсутствовать. Поэтому за Юном нужно следить, а «лучше», чем старший брат, за ним никто не присмотрит. А ещё отец сказал, что отберёт у Чона пятнадцать процентов от их общего бизнеса, что сработало железным аргументом для альфы. Как бы сильно ему не хотелось видеть этого мелкого гадёныша, он всё же согласился, понимая, что отец не шутит и точно сделает, как говорит, а это слишком большая потеря для него, ведь он и так владеет только тридцатью процентами их компании.       Как же альфу бесил тот факт, что родители до сих пор пекутся за Юнги, будто он — это самое дорогое, что у них есть. Столько лет прошло, а Чонгук всё ещё не смирился с присутствием омеги в его жизни. Он никогда не перестанет держать обиду на родителей за то, что они притащили его в их дом.       Когда-то он жил счастливо. Родители любили его и отдавали всё своё тепло, полностью, без остатка. Он чувствовал себя самым счастливым ребенком, а взрослых считал самыми лучшими родителями на свете. Но в какой-то определённый момент всё начало меняться. Папа очень сильно хотел второго ребенка, но как оказалось, он больше не мог рожать, и это стало очень сильным ударом для него. Мужчина так мечтал о двоих прекрасных детках, альфе и омеге, но не получилось. Отец подбадривал его, как мог, ведь ему делало больно то, как его супруг грустит. Он говорил ему, что могло быть и хуже: у них могло не быть и Чонгука, но это не особо успокаивало омегу.       Позже, родители всё-таки придумали, что делать и решили усыновить ребёнка. Чонгук никогда не забудет тот день, когда его жизнь изменилась и больше никогда не была прежней. Это был день, когда он впервые увидел в своём доме худенького с бледной кожей и большими тёмными глазами восьмилетнего омегу. Альфе на тот момент было двенадцать, он уже был достаточно взрослым и мог нормально рассудить, понять родителей и принять нового члена семьи, но, к сожалению, Чон с самого детства был достаточно вспыльчив и ревнив. Чувство собственника в нём было сильнее, поэтому он сразу же начал предъявлять взрослым свои претензии по поводу этого чужака. Он всегда им говорил, что не может делить их любовь ещё с кем-то, что младший его раздражает, что он не может нормально жить после его появления в их семье, но Гука никто не слушал, ссылаясь на то, что тот просто привык жить один.       Сейчас Чонгук уже давно не ребёнок, у него много взрослых забот и совсем нет времени забивать голову мыслями по поводу того, какие родители предатели и какая Юнги мразь. В свои двадцать два года альфа работает в компании отца, помогая ему с бизнесом, и активно пытается начать своё дело. Он в принципе-то и поддерживает связь с роднёй из-за общей работы, ведь за последние десять лет их отношения знатно подпортились. И даже сейчас он едет к Мину не из-за того, что он его хоть и не родной, но брат, а из-за того, что отец пригрозил бизнесом.

***

      Юнги стоял перед зеркалом и заканчивал последние штрихи с макияжем, подводя губки бесцветным блеском. Он сделал два шага назад и посмотрел на себя в полный рост.       — Мин Юнги — ты чёртов Бог, — омега усмехнулся своим словам, чуть взъерошив выкрашенные в пепельно-серый цвет волосы, и закусил нижнюю губу.       Он заметно поработал над своим внешним видом, чтобы выглядеть просто сногсшибательно. Парень давно понял свою большую и очень весомую привилегию. Он омега, и очень красивый омега, а с каждым годом становился ещё привлекательней, и это не могло ускользнуть от хищных взглядов альф. Его врождённая худоба ему очень шла: у него были чётко видны острые ключицы, которые так удачно сейчас открывала белая, в некоторых местах рваная футболка с глубоким вырезом; стройные ноги, которым многие позавидовали бы, обтягивали чёрные джинсы с завышенной талией. Дополнял этот образ лёгкий макияж, в котором на первый взгляд нет ничего особенного, но Мин долго возился, чтобы именно так оно и выглядело. Его кофейные глаза были удачно подведены тонкой линией подводки, а пудра придавала лицу небольшой румянец.       На такого красавца не встанет разве что у слепого, поэтому Юн был очень доволен собой.       Снизу послышался звонок в дверь, и на лице Юнги появилась хитрая ухмылка, которая предвещала мало чего хорошего. Посмотрев на себя в зеркало в последний раз, омега вышел из своей комнаты и пошёл к лестнице, как можно медленней переступая ступеньку за ступенькой, чтобы заставить старшего ждать. Подойдя к входной двери, парень остановился и притронулся к дверной ручке, замечая, что его руки вспотели. Он немного переживает, ведь не виделся с братом четыре года, может, тот изменился и больше не будет реагировать на его подколы, может он стал намного серьёзнее, и теперь вся их былая вражда и неприязнь кажется ему детским садом. Может, план Юнги провалиться, но чтобы узнать это, нужно как минимум открыть дверь.       Громко выдохнув, омега резко нажал на ручку и дёрнул дверь на себя, открывая её и замирая. Перед ним стоял высокий, чертовски привлекательный парень, с широкими плечами и атлетическим телосложением, который всем своим видом излучал харизматичность. На нём был тёмно-синий классический костюм двойка, белоснежная рубашка, которая заметно обтягивала накаченную грудь и такой же синий галстук. Чёрные как уголь волосы были красиво уложены, и если бы не тёмные как ночное небо глаза и не запах крепкого алкоголя, Юнги наверное и не узнал бы в нём своего старшего брата.       Омега теряется и смотрит на Чона немного с шоком, а ещё больше он теряется, когда начинает ощущать на себе прожигающий насквозь взгляд, от которого почему-то прошлись мурашки по коже и стало прохладно, будто он совсем голый.       Чонгук не очень верит своим глазам, и что стоящий перед ним безумно притягательный омега — его надоедливый младший братец. Когда он уходил из дома, Юнги был вовсе не таким, он был ещё совсем мальчишкой, а у этого парня нет ничего общего с маленьким вредным ребёнком.       Мин понял, что затянувшаяся тишина и откровенные разглядывания не входили в его планы, поэтому быстро взяв себя в руки, он растянулся в широкой улыбке, начиная свою игру и делая первых ход.       — Привет, зайчик, — омега отлично помнит, как бесило Гука это прозвище, поэтому решил вспомнить былые времена.       — Ты кого зайчиком назвал, мелкий засранец? — Чон вопросительно вздёрнул бровь и сузил глаза, пытаясь выглядеть непринуждённо, но он уже начинал ощущать, как закипает изнутри, потому что омега одной фразой смог вернуть то же раздражение, которое он уже очень давно не испытывал.       — «Не поменялся» — первое, что проскользнуло в голове Юна, и это было просто чудесно, ведь значит он не прогадал, и возможно, у него всё получится.       — Тебя, зайчик, — улыбка стала ещё шире, а интонация уже издевательской. — Проходи, располагался, чувствуй себя как дома, — омега отошёл в сторону, давая возможность альфе пройти внутрь и в открытую ликуя от испепеляющего взгляда, направленного на него. Он прекрасно знал, что Гука это заденет.       Чон уже реально пожалел, что приехал сюда, потому что его никто на белом свете так не бесит, как этот омега.       — Ты совсем не меняешься, только ещё хуже становишься, — альфа старается держать себя в руках и будет пытаться так делать, пока не уйдет отсюда. Он прошёл в гостиную, где всё было почти так же, как раньше, разве что какие-то маленькие изменения в виде новых статуэток, ваз и фотографий, которые наполняли комнату.       — Вовсе нет, я лапочка, — Мин закрыл дверь и прошёл в гостиную следом за Чоном.       Альфа осмотрел комнату ещё раз и сел на диван, который стоял перпендикулярно к камину. Он закинул ногу на ногу, укладывая локти на спинку дивана.       — Ты можешь быть «лапочкой» для кого угодно, даже для родителей, но точно не для меня, ведь я знаю, какая ты дрянь на самом деле, — Чон упёрся своим проницательным взглядом в омегу, давая понять, что его он вокруг пальца не обведёт. Его взгляд зацепился за глубокий вырез на футболке, который открывал весь вид на острые ключицы, об которые, кажется, можно было порезаться. Альфа не понимает, с чего это младший так вырядился, слишком нарядно для домашней одежды. — Что это ты не в своей детской розовой пижамке?       Мин мило улыбнулся и сел в кресло, которое стояло с боку от дивана ближе к стороне, на которой сидел Гук.       — Да вот, решил переодеть её на это, — он развёл руки в стороны и опустил взгляд вниз, как бы указывая на свой наряд, — а то помню, как ты раньше смотрел на меня в ней, — он чуть вздёрнул бровью, будто намекая на что-то, — ещё возбудишься, не дай Бог, от такого вида, — Юнги определённо вошёл во вкус.       Чонгук засмеялся и резко поддался вперёд, подцепляя пальцами подбородок Мина и приподнимая его голову чуть вверх.       — На тебя, принцесса, у меня никогда не встанет, — альфа усмехнулся, смотря точно в тёмно-коричневые глаза напротив, а потом отпустил подбородок омеги.       Юн не ожидал такого резкого жеста, и даже самую малость испугался, но слава Богу, что не дёрнулся.       — Ну, это ведь и проверить можно, — ухмыльнулся и наклонил голову в бок, прижимаясь к спинке кресла. Он поднял обе ноги и развел их в разные стороны, упираясь пятками в сиденье. Мин выбесит старшего и будет использовать любые способы, пока не добьётся своего.       Чон, честно говоря, не ожидал такой дерзости от младшего, что он будет вести себя настолько развратно, ведь в его памяти парень был ещё скромным мальчиком. Альфа внимательно смотрел на него, выгнув одну бровь, а потом немного прищурился, будто думая о чём-то.       — Ну такое, с тебя дешёвая шлюшка, — Юнги выглядел невероятно охуенно, но Гук никогда не скажет ему об этом. Он потянул омегу за лодыжки и опустил его ноги обратно на пол, серьёзно посмотрев на него. — Хватит выделываться и давай просто договоримся. Чтобы не ебать друг другу мозги, давай по-тихому разойдёмся. Ты скажешь родителям, что я всё это время с тобой жил, жрать готовил, спатки укладывал. И я тебя заёбывать не буду, и ты меня не будешь бесить своим видом. По-моему, это выгодное предложение, ты сможешь делать здесь всё, что захочешь. На твоём месте, я бы уже давно позвал друзей и закатил тусу до утра. Так что соглашайся по-быстрому, и я валю отсюда, мне некогда здесь прохлаждаться, у меня работы много.       О нет, Мин не может так легко его отпустить, хоть предложение брата его более, чем устраивало. Он только вошёл во вкус и не может упустить такую прекрасную возможность отомстить гаду за столько лет боли и унижений.       — Ух, какой ты деловой, — сероволосый улыбнулся и, поднявшись с кресла, подошёл к сидящему на диване Чону вплотную, упираясь в его колени своими. Наклонившись, омега взял в руку галстук старшего, наматывая его на два пальца, а потом и на весь кулак, тем самым притягивая к себе. — А я ведь могу отцу и папе нажаловаться… — произнёс полушепотом, смотря в глаза альфы, которые находились совсем близко и казались ещё глубже, чем обычно.       — Какой дерзкий, — так же полушёпотом ответил Гук, смотря на лицо младшего, которое находилось в десяти сантиметрах от него. Он поражался смелости и раскрепощённости омеги, но виду не подавал. Альфа потянул свой галстук обратно, убирая чужую руку, и немного толкнул Юнги в плечо, отталкивая его от себя и поднимаясь с дивана, прошёл чуть вперёд. — Но мне плевать как-то, что ты там им наплетёшь. Что они мне сделают? Накажут что ли? — Чон усмехнулся, посмотрев на Мина через плечо и поправил свой пиджак, возвращая галстук на место.       — Хах, возможно, — Юн лёг на диван, с которого встал Чон и скрестил ноги, чуть покачивая ими. Он сложил ладошки в пирамиду, постукивая пальцами и делая умное выражение лица, будто размышляя над чем-то. — Я скажу им, что ты на меня кричал, бил и чуть не изнасиловал. Пущу слезу, и отец точно за такое заберёт у тебя часть компании, — Мин невинно улыбнулся, наблюдая за реакцией старшего.       Нет, ну это уже слишком.       Развернувшись, Чонгук пронзил Юнги испепеляющим взглядом и в два шага оказался возле дивана, крепко схватив омегу за локоть и резко дёрнув на себя, заставляя подняться.       — Ты, дрянь мелкая, кем себя возомнил? — процедил сквозь зубы. Слова младшего определённо разозлили его. — Шантажировать меня вздумал?! — Чон начал повышать голос, крепче сжимая чужой локоть в своей руке. — Ты хоть знаешь, как заебал меня, а?! Они припёрли тебя в наш дом, хер знает зачем. А я должен до сих пор с тобой нянчиться. Ты, блять, забрал себе моих родителей, так ещё и хочешь, чтобы я без бизнеса остался? Не слишком ли ты охуел случайно?! — у Мина реально получилось взбесить Гука, он был в бешенстве, потому что семья и бизнес — это всё, что он имеет, но так как первого омега его лишил, у Чона остался только бизнес.       — Ай! Больно же, отпусти, придурок! — младший пытался как-то высвободить руку, но Чонгук, держал такой хваткой, что Юн реально испугался того, насколько старший сильный, и если в детстве он мог ещё какую-то малость ему противостоять, то сейчас он понимает, что у него просто ноль шансов. Омега попытался ударить Гука второй рукой, но тот сразу перехватил её, больно сжимая запястье.       — Будешь родителям пиздеть, а? Будешь? — Чонгук прекрасно видит, что делает омеге больно, что тот уже растерял весь свой былой настрой, заметно пугаясь. Альфа правда хотел вести себя спокойно, не хотел срываться, но младший не оставил ему выбора.       — Нет! Отпусти меня! — Мин дёргал обеими руками, смотря на разозлённого старшего и чувствовал, как в уголках глаз начали собираться слёзы боли.       Альфа резко отпустил обе руки омеги и оттолкнул его на диван.       — Не дай Бог, блять, отец мне что-то скажет по этому поводу, — Чон поднял указательный палец, предупреждая, — и ты у меня будешь на улице под лавкой спать, — последний раз кинув злой взгляд на омегу, Гук пошёл на выход из гостиной и через пару секунд на весь дом было слышно, как громко захлопнулась входная дверь.       Юнги этот звук напомнил такой же, как и четыре года назад. Только тогда он значил для него начало новой жизни, а сейчас он нёс в себе значение её конца.       — Сам будешь под лавкой спать! — Мин крикнул в след альфе, потирая своё запястье, которое неприятно заныло..       Посмотрев на свои руки, он заметил, что на них уже начали появляться заметные пятна. Посидев так ещё минут пять, омега резко поднялся с дивана и быстрым шагом направился наверх в свою комнату.       Он отомстит старшему за это, он не позволит ему так легко отделаться.       Включив свой ноутбук, Юн зашёл в скайп и, найдя в контактах отца, сразу нажал на кнопочку «Позвонить».       — Привет, отец… — начал неуверенным голосом.       — Привет, ты что плакал? — голос родителя был обеспокоенным.       — Немного… — Юнги шмыгнул носом и, будто невзначай, провёл по нему тыльной стороной руки, на локте которой расцвёл свежий синяк.       — Это что такое? Юнги, кто это сделал?       Парень только уныло опустил голову, потирая локоть второй рукой, на запястье которой находилась такая же отметина.       — Это Чонгук сделал?       Мин слабо кивнул, не поднимая головы, а когда услышал звук, обозначающий, что вызов закончен, захлопнул крышку ноутбука и расплылся в хитрой ухмылке.       Его игра только что начала набирать обороты, и хоть после встречи со старшим омега теперь немного побаивается его, но всё равно уже с нетерпением ждёт новой встречи, которая обязательно случиться, ведь отца явно не порадовали такие новости.