Доигрался

      На улице уже вечереет, солнце медленно ползёт вниз к горизонту, а голубое небо понемногу окрашивается в алый цвет. Чонгук вышел из офиса и направился на парковку, где оставил свой черный Mercedes-Benz A200. Сегодня выдался нелегкий день: на работе был небольшой завал, да ещё и нервы ни к чёрту после утренней встречи с младшим. Чон подумывал поехать в клуб, чтобы немного расслабиться и успокоиться, выкинуть с головы навязчивые мысли, которые не давали ему покоя. Но не успел альфа открыть дверцу машины, как в кармане его брюк завибрировал телефон. Он остановился возле авто и достал устройство, смотря на загоревшийся экран. Отец звонит, а это означает, что на него уже нажаловались.       — Алло, — приняв вызов, Чон поднёс мобильный к уху, уже зная, что сейчас будет.       — Какого хрена, Чонгук? — голос отца был раздражённым, ну конечно же, ведь обидели его ненаглядного сыночка.       — Что случилось? — это не поможет от слова совсем, но Гук всё равно притворился, что не знает о случившимся.       — Почему мне позвонил Юнги весь в слезах и с синяками на руках?       Чон прикрыл глаза и вытянул вторую руку вперёд, опираясь ею об машину. Он лишь тяжело вздохнул и ничего не ответил, потому что и сам не знает какого хрена он сорвался на младшем, ведь мог бы просто, как минимум, на орать на него, и потом не было бы проблем.       — Почему ты трогал его? Что это ещё такое, Чонгук?       — А почему он ведёт себя как последняя сука? — всё-таки не выдержал и рявкнул в ответ.       — Что ты там сказал?! — старшего Чона определённо бесит, как ведут себя его дети друг с другом. Он столько лет пытался наладить отношения между ними, но ничего не менялось. Мужчина думал, что когда они вырастут и станут взрослыми людьми, то перестанут вести себя как маленькие дети, но нет, кажется, это из раздела фантастики. — Значит так, ты сейчас же едешь к Юнги и даже не думаешь оставлять его одного. И не дай Бог я ещё раз увижу на нём хоть царапинку. Если он хотя бы слово скажет о том, что ты причинял ему вред, я заберу у тебя часть компании. Ты меня понял?       — Понял! — огрызнулся альфа и сбросил звонок. Какая же Юнги всё-таки мразь, он же сказал, что не будет пиздеть, хотя Чон и так знал, что младший по-любому расскажет ему на зло.       Альфа сел в автомобиль и громко захлопнул за собой дверцу. Он раздражённо откинул телефон на соседнее сиденье и ударил ладонями по рулю. Почему именно он должен терпеть это всё? Отец отчитал его как маленького, а Чон даже сказать ему в ответ ничего не может, потому что тот сразу начинает угрожать тем, без чего парень больше всего боится остаться. Ну ничего, он скоро откроет свою компанию и тогда сможет окончательно оборвать любые связи со своей конченой семейкой. А пока что нужно подождать, ведь чтобы добиться чего-либо нужно в первую очередь терпение.       Чонгук завел двигатель и быстро отъехал от здания офиса, выезжая на трассу. Нужно быть умней, нельзя вестись на провокации омеги, и тогда у Чона обязательно появится возможность указать этому щенку его место.

***

      Немного успокоив свою злость после разговора с отцом, Юнги решил, что нужно пройтись по магазинам. Вообще, омега хотел выйти только за продуктами, но пройти мимо бутиков с одеждой не удалось, поэтому прикупив себе немного красивых вещей, Мин вызвал такси и вернулся домой.       По приезде в родное место омега сразу побежал к себе перемеривать всё, что купил ещё раз. Это занятие приносило ему удовольствие и поднимало настроение. Юнги любит экспериментировать с одеждой, придумывать необычные наряды, совмещать не сочетаемые цвета. Это увлечение стало настолько сильным, что он решил связать с ним свою жизнь и пойти учиться на дизайнера. И не прогадал, ведь у него хорошие успехи в учёбе и как говорят преподаватели: «Перспективное будущее».       Уже ближе к вечеру парень понял, что пора пойти приготовить что-то поесть, ведь его живот просто молил о том, чтобы в нём оказалось хоть что-то. Решив не заморачиваться, Мин принялся готовить рамён, которого закупил столько, что ему, наверное, ещё на дня три хватит.       Время от времени он думал о своём ненавистном братце. Юнги задавался вопросами: стоит ли вообще что-то предпринимать? Докапываться к Чону и пытаться мстить?       Альфа его бесит неимоверно, и хоть омега и хочет проучить его, но он не уверен выдержит ли сам всё это, сможет ли довести придуманную им же игру до конца. Но Мин постоянно отгоняет любые мысли о том, что ничего не получится и говорит себе, что главное — быть безупречным и не поддаваться эмоциям. Идти к своей цели, несмотря ни на что, и показать всё-таки старшему, кто здесь хозяин.       Омега уже доедал свою лапшу, как услышал щелчок и звук открывающейся входной двери. Он уже было испугался, но потом вовремя вспомнил, что у Гука есть свои ключи. Отложив полупустую тарелку, парень выглянул с кухни в прихожую и увидел, как быстро брат поднимается по лестнице на второй этаж, и видимо, в свою бывшую комнату. Юн прищурился, упираясь плечом о косяк двери и смотря на удаляющуюся спину альфы.       — «Даже не поздоровался», — омега хмыкнул и решил, что пришло время надевать на себя маску хладнокровной суки.       Поднявшись следом за старшим, Мин приоткрыл дверь в его комнату, заглянув внутрь.       Чонгук лежал на не расстеленной кровати на спине в рубашке и брюках, а его пиджак и галстук валялись на полу. В комнате был выключен свет, но Юнги смог увидеть, что старший сначала смотрел в потолок, а когда заметил пробивающийся в комнату лучик света из-за приоткрытой двери, сразу закрыл глаза, притворяясь спящим.       — Ты что, обиделся на меня? — совершенно невинным голосом начал омега, проскользая вовнутрь и закрывая за собой дверь. — Ну не плачь, — ласково, но с издевательскими нотками продолжал говорить, подходя ближе к кровати.       Чон лежал всё также без движения, думая, что если он не будет подавать виду, что слышит младшего, тот сам уйдет, когда ему надоест, и оставит его в покое.       — Надумал меня игнорировать? — спросил младший, подходя вплотную к кровати. Чонгук такой забавный, он что, правда думает, что его это спасет? Что Юнги от него отцепиться? — Я знаю, что ты не спишь, — Мин наклонился лицом к лицу старшего, всматриваясь в заострённые черты. Он начал разглядывать линию челюсти, поджатые губы, густые ресницы, расслабленные брови. Чон такой безупречный, ни единого изъяна, разве что шрам на левой щеке, который омега собственноручно ему оставил во время одной из драк в детстве.       Мин тянется ладонью, чтобы убрать прядь черных волос, которая прикрывала лоб и спадала на один глаз альфы, но его руку грубо перехватили, сжимая и так уже пострадавшее запястье.       — Не прикасайся ко мне, — зло рыкнул Чон, смотря Юну прямо в глаза. На лице младшего начала искажаться гримаса боли, и Гук отпустил его руку, отталкивая от себя. — Зачем припёрся? — альфа повернул голову в бок, не сводя глаз с Мина.       Омега зашипел, потирая уже окончательно посиневшее запястье, и хотел было уже наброситься на альфу с криками, какая он сволочь, но вспомнил, что он не должен поддаваться эмоциям и твёрдо держать лицо.       — Что тебе сказал отец? — поинтересовался, хоть и без ответа примерно знал, что тот мог сказать. Мин перестал трогать свой снова потемневший синяк и посмотрел на альфу в ответ, хотя это было сложно. Старший смотрел с такой прожигающей ненавистью, что Юну становилось не по себе.       — Тебе что, интересно насколько жалким и обиженным ты выглядел? — Чон сохраняет спокойствие настолько, насколько может, потому что ещё одна оплошность, и он точно лишиться без части бизнеса.       — Мне интересно, насколько сильно тебе влетело за твою грубость, — омега хмыкнул и сел на край кровати, закидывая ногу на ногу и скрестив руки на груди, внимательно смотрел на Гука.       — Встань, — прозвучало как приказ. У Юнги даже мурашки по коже пробежались от такого тона, но он виду не подал.       — А то что? — сероволосый вопросительно выгнул бровь, смотря с вызовом. Он играет с огнём.       Чон резко поднимается на кровати и толкает парня на постель, нависая сверху. Он вжимает одну руку омеги в кровать над его головой и держит за предплечье, но не слишком сильно, чтобы младший начал кричать о том, что ему больно. Альфа абсолютно себя контролирует, просто хочет показать, что с ним лучше не стоит играть.       Юнги теперь реально пугается и даже уже не пытается это скрыть, смотря большими и удивлёнными глазами в те, что напротив — сосредоточенные и холодные. Он сейчас в буквальном смысле лежит под старшим и даже не может предугадать его следующие действия. Мин не был к такому готов, но он не может выйти из этой партии проигравшим.       После минутного замешательства, омега, не сводя взгляда с глаз брата, медленно скользит свободной рукой по его торсу, пальцами ощущая сквозь ткань рубашки кубики пресса, которые были идеальной формы. Он чувствует, как на секунду сбилось ровное дыхание старшего, но продолжает вести руку вниз, останавливаясь только тогда, когда доходит до ремня на его брюках.       Чонгук не понимает почему не остановил Мина и дал ему к себе прикоснуться. Почему до сих пор неотрывно смотрит в тёмно-кофейные омуты и ничего не предпринимает. Он чувствует, как младший дёргает за металлическую пряжку на ремне, то ли пытаясь таким образом его расстегнуть, то ли специально дразнит, чтобы посмотреть, как же Чон на такое отреагирует.       Альфа не сильно бьёт омегу по руке, которой тот держался за ремень, и наблюдает за ухмылкой, появившийся на белом лице.       — Что ты делаешь? — спрашивает отстранёно, будто просто интересуется от скуки.       Юнги убирает руку, когда Гук по ней бьёт, но потом возвращает обратно, прежде, чем успевает об этом подумать.       — Да так, ремень твой понравился… Решил потрогать, — слишком тупая отмазка, Мин это понимает, но эти слова первое, что пришло в голову. Омега решает играть по крупному и проводит кончиком языка по своей нижней губе, одновременно рукой спускаясь — как бы абсолютном случайно — чуть ниже, чем ремень, быстро проводит ладонью по немного затвердевшему бугорку альфы и возвращает руку обратно на ремень, при всём этом ни разу не оторвав взгляда от двух чёрных пропастей напротив. Юнги сам от себя в шоке, он вообще никогда бы не решился на столь смелый и интимный жест. Парень сам себя не узнает, но наверное, это так на него влияет безумное желание отомстить старшему, показать, что не один он может делать, что захочет.       Чонгук не теряется и даже выражение лица не меняет, он не школьник и не девственник, чтобы вестись на такие мимолётные ласки, но немного напрягается от того, что это сделал его младший брат, который, хоть и не с самого раннего детства, но вырос на его глазах. Мотивы омеги ему не совсем понятны, но то, что тот сейчас добивается от него какой-нибудь конкретной реакции — это ясно.       Ну что ж, Чон ему её даст.       — Ммм, — альфа впервые за это время, которое они находятся в таком положении, ухмыляется. Он приподнимается и отпускает руку Юна, выпрямляясь, но всё же не слезает с него. Стоя так на коленях, расставленных по обе стороны омеги, и смотря сверху вниз, Гук внимательно наблюдает за его мимикой лица и каждой эмоцией, начинает расстёгивать ремень.       Вот сейчас вообще стало страшно. Что это означает? Мин распалил огонь внутри Чонгука настолько, что тот готов переспать с младшим братом?       Юнги сейчас в замешательстве. Он сглатывает вязкую слюну, неосознанно разрывает зрительный контакт с Чоном и в открытую пялиться на его руки, которые уже полностью вытащили ремень из штанов. Кажется Чонгук придумывает свои правила, чего Мин не учёл.       Альфа складывает ремень в два раза и, сжав его в руке, медленно проводит от шеи омеги к его животу, который немного открывает так вовремя сейчас задравшаяся чёрная футболка.       — Если будешь таким непослушным… — начинает Гук, а потом специально переходит на полушёпот. — Я отшлёпаю тебя этим ремнем, — проводит по оголённой части живота, легонько и коротко шлёпая по ней. Черноволосый ликует внутри, но снаружи этого не показывает. Его так забавляет то, как младший неосознанно дёргается и втягивает свой и так плоский живот, как чаще начинает вздыматься его грудь. Явный испуг на лицо.       Чёрт, Юнги такого не ожидал. Какой же он дурак, начал такую опасную игру, но не учёл ровным счётом ничего. Он думал, что Чоном манипулировать будет легко, а сейчас понимает, что это вообще не возможно. Но первый ход был уже давно сделан, игра запустилась, и кажется начинается новый уровень, который сложнее, чем омега предполагал.       Назад дороги уже нет, придётся доигрывать до конца или трусливо сдаться. Юнги выбирает первый вариант.       — Мм, весьма неплохая идея… — омега старается звучать уверенно, но чувствует, как краснеет и отводит глаза, лишь бы не видеть смотрящее прямо на него самоуверенное лицо. Хорошо, что в комнате темно, и старший не видит, как он смущается. Юну нужно время, чтобы собраться.       — Да ты что? А глазки чего так забегали? — Гук сдерживается, чтобы не засмеяться от такой неубедительной смелости.       Нужно прекращать это дешёвое представление, потому что Чонгука бесят эти тупые ролевые игры.       Альфа отбрасывает ремень в сторону, и тот приземляется на пол с характерным звуком. Он грубо подцепляет подбородок Мина пальцами, заметно сжимая его и приподнимая голову, чтобы смотрел в глаза.       — Прекращай играться со мной, — говорит строго, замечая, как снова пугается младший. — Я могу тебе подыгрывать со скуки как сейчас, но я, блять, ненавижу, когда с меня пытаются сделать дурака, — он наклоняется ближе, оставляя между их лиц сантиметры. — Лучше не зли меня, Юнги, потому что, когда ты меня реально доведёшь, я не буду церемониться, — рука альфы соскользнула с подбородка на шею омеги, незаметно сжимая. — Я больше не тот Чонгук, которого ты знал четыре года назад, я больше не позволю вертеть собой так, как тебе вздумается. От меня тебя не спасут даже твои любимые родители, — прошептал ужасающим, пробирающим до дрожи шёпотом прямо в ухо Юнги. Он не сжимал его горло сильно, только немного давил, вжимая в постель, и поглаживал большим пальцем нежную кожу.       Омега, наверное, всё это время, пока альфа говорил, не дышал. Чонгук сильно изменился, даже если этого на первый взгляд не заметно. Он раньше не вселял в него неистовый страх. Бывало конечно, что Юн боялся, допустим, драки со старшим, но только из-за того, что постоянно проигрывал, ведь тот всегда был сильнее. А сейчас, Мин реально не уверен, что Чон говорит о драке.       Он настолько расстерялся от слов брата, что даже не знает, что ему ответить.       Чонгук убирает руку с шеи Юнги и встаёт с него. Он доволен тем, что видит. Младшему теперь страшно, он точно это знает, хоть тот и пытается это скрыть.       — А теперь вали к себе, и больше не лезь ко мне, без особой на то надобности, — указал рукой на дверь, ожидая, когда омега поднимется.       Юнги не понимает, что сейчас чувствует: то ли страх, то ли злость, то ли обиду. Наверное, всё вместе. Чонгук бесит, он всегда был сильнее, всегда указывал Мину его место, никогда не заботясь о том, что сам омега чувствует. Он быстро встаёт с кровати и идёт к выходу с комнаты, ещё до сих пор ощущая кольцо рук на своей шее. Да, Чон его определённо напугал, но Юнги выбрал доигрывать до конца, и чтобы там альфа не придумал — он не отступит.       — Я не боюсь твоих угроз, — бросает через плечо и скрывается за дверью.       Это конечно было очень смело, ничего не скажешь, но Мин сейчас не в том состоянии, чтобы ответить Гуку как подобает. Ему нужно собраться, успокоиться и придумать дальнейший план действий. Сколько времени это займёт, омега не знает, но спешить он больше не будет. Просчитает все возможные шаги альфы, и только тогда начнёт действовать.

***

      Вот уже три дня, как Чонгук не заявляется к Юнги. Наверное, это даже к лучшему. Омега за это время уже окончательно пришёл в себя и всё обдумал. Он проанализировал всё, что тогда чувствовал в их последнюю с альфой встречу, и пришёл к выводу, что это был просто страх перед тем, что он не сможет отомстить и проиграет самому себе. Но сейчас парень решил, что чтобы там старший не говорил, он будет делать вид, что ему всё равно на все запугивания, что приёмы альфы его не впечатляют.       Эти три дня Юнги бы не сказал, что ему было одиноко, просто не привычно не видеть и не слышать ещё кого-то рядом. Он может и хотел бы, чтобы Чон приехал, но чисто для того, чтобы было с кем пособачиться. Но в любом случае, Мин сам ему никогда не позвонит или не напишет, поэтому он так и продолжает сидеть в гордом одиночестве.       Заварив себе чаю, омега сидел на кухне и листал ленту новостей в телефоне, макал печеньку в напиток. Он не заметил, как открылась входная дверь, поэтому, когда в проёме на кухню застыл тёмный силуэт, Юн вздрогнул, роняя печенье в чашку.       — Как ты здесь? Ещё не сдох? — Чон усмехается, доволен своим неожиданным появлением.       — Только после тебя, — съязвил Мин, закатывая глаза и отодвигая от себя чашку с чаем. Он уже не сможет его допить, потому что теперь тот перемешан с растаявшим печеньем. — Чего пришёл?       — Ну как чего, проведать своего любимого братика, — говорит с притворной заботой, не переставая довольно улыбаться. Сегодня у Гука хорошее настроение.       — Да ты что? Какая честь, сам Чон Чонгук соизволил проведать меня, найдя свободное время в своём забитом графике, — омега продолжал язвить и недовольно смотреть на альфу.       — Прекрати, я правда был занят. У меня слишком много дел, чтобы всё бросить и записаться в твои круглосуточные няньки, — Гук прошёл внутрь комнаты и подошёл к омеге. — Отец сказал прислать ему общую фотографию. Чтобы он видел, что у нас всё хорошо и мы не ссоримся, — Чон сделал акцент на последнее предложение, пародируя голос родителя.       Юнги недовольно фыркнул, протягивая старшему свой мобильный.       — Нет, на мой телефон. Отец должен видеть, что я тебя не обижаю и сам с тобой фоткаюсь, — альфа достал из кармана брюк свой гаджет и, включив фронтальную камеру, наклонился ближе к младшему, вытягивая вперёд руку, в которой держит телефон. — Улыбайся, — Мин сидит хмурый и смотрит в камеру из-под лба. Чон видит, что омега делает это специально, чтобы родитель опять был недоволен, поэтому больно щипает того за бок. — Я сказал улыбайся, — повторил и приобнял омегу за плечо.       — Больно же, козлина, — Юнги тоже хотел ущипнуть альфу, но тот не удобно приобнял его, не давая прикоснуться к себе. Вздохнув, омега всё же натянул на себя фальшивую улыбку. Гук тоже улыбнулся и сделал несколько щелчков.       — Отлично, — альфа отстранился, пролистывая фото в галерее, а потом, заблокировав устройство, положил его обратно в карман. — Я сегодня буду ночевать здесь, так что приготовь мне чего-нибудь пожрать, — кинул невзначай и пошёл к выходу из кухни.       — Я тебе не прислуга! Сам себе жрать готовь, — зло рявкнул Юн, прожигая спину альфы.       — Ты омега. Ты обязан готовить еду альфе, — развернувшись, сказал Чон, слабо улыбаясь.       — Тебе я ничего не обязан, — Мин поднялся со стула, на котором сидел всё это время, и демонстративно направился к выходу, пытаясь обойти преградившего выход черноволосого парня.       — И что? Разве ты не приготовишь своему любимому братику покушать? — Гук произнёс притворно обиженным тоном, смотря откровенно удивлёнными глазами, стоя по середине прохода и не давая омеге возможности пройти.       Юнги исказил лицо в отвращении, на слове «любимому».       — Давай, иди готовь, — Чонгук развернул Мина за плечи и начал подталкивать того к плите. — Я очень голодный. Если ничего мне не приготовишь, я съем тебя, — альфа улыбнулся и легонько укусил младшего за плечо.       Омега шикнул, метнув в него острый взгляд, но всё-таки включил плиту. Довольный таким раскладом, Гук вышел из кухни и пошёл наверх, направляясь в ванную.       Юнги не хотел готовить альфе поесть, если тот такой умный, пусть сам бы себе и готовил. Но омега решил не спорить и всё-таки сделать так, как говорит брат, но это точно в первый и в последний раз. Он приготовил тот же рамён, только ещё с пастой, но если Чону не понравится, то Мин ему её на голову выльет.       Сначала парень подумывал отравить старшего, но это будет слишком лёгкая смерть для такой сволочи. Поэтому он просто приготовил еду, как делает это обычно. Не хуже, не лучше.       Закончив возиться на кухне, сероволосый пошёл в свою комнату, сразу же плюхаясь на кровать. У него нет настроения докапываться к брату. Сделает это в какой-нибудь другой раз, потому что сейчас он хочет спать.       Чонгук вышел с душа и сразу направился в сторону кухни, вытирая свои влажные волосы полотенцем. Он переоделся в чёрную футболку и серые спортивные штаны, которые были довольно свободными. Увидев на столе приготовленную лапшу, альфа насмешливо посмотрел на тарелку.       «И это всё, на что ты способен?» — подумал Гук и усмехнулся. Это конечно не кулинарный шедевр, но когда ты голодный, сойдёт и такое.       Усевшись за стол, Чон достал свой телефон, отправляя отцу совместное селфи с братом. Ответ не заставил себя ждать, и уже через несколько секунд, отец написал: «Рад, что вы нашли общий язык». Альфа не удержался и пустил лёгкий смешок, откладывая телефон в сторону.       Они никогда не найдут общий язык, ну разве что Юнги прикусит свой.       Принявшись за еду, Гук был удивлен, что блюдо было съедобным, потому что он был более, чем уверен, что омега специально и на зло приготовит его просто отвратительно и ко всему в придачу ещё и отравит.       Наевшись, Чонгук отправился обратно в свою комнату. Проходя мимо обители младшего, он хотел заглянуть к нему, но потом передумал. Ещё не дай Бог пристанет, и тогда они опять начнут грызться, а альфе так хотелось просто отдохнуть, потому что работы у него и правда было много.

***

      Юнги проснулся в три часа ночи от невыносимой боли внизу живота. Он резко поднялся на постели, чувствуя, как весь покрылся холодным потом. Омега сначала ничего не понимает, но потом, когда начинает чувствовать насколько сильно промокли его пижамные штаны, до него доходит.       Течка. Первая блять течка.       Омеге уже восемнадцать, и он немного переживал по тому поводу, что у него за всё это время не случалось течек, ведь это не совсем нормально. Обычно у омег они начинаются в 15-16 лет, но когда парень решил обратиться в больницу, доктор сказал, что конкретно у него задержка с этим на нервной почве. Это было не совсем хорошо, но врач его заверил, что со временем всё стабилизируется, и течка начнётся, только это может произойти внезапно, и омега должен быть готов к такому. Юнги купил блокаторы и разные обезболивающие уже давно, но все они сейчас находились в ванной, а туда ещё дойти нужно.       Мин обратно ложиться на кровать, завалившись на бок и приложив руки к животу, захныкал от боли. Может, если он немного полежит, то ему станет легче, и он сможет добраться до ванной? Не факт, но сейчас парень не знает, что ему делать. Ему так хочется позвонить папе, чтобы тот его успокоил, поговорил с ним и сказал, что всё будет хорошо, и боль обязательно пройдёт. Его голос всегда успокаивал омегу, и сейчас он понял, что ему ужасно не хватает родителя.       Боль с каждой секундой становиться всё сильнее, Мин мечется по постели, сворачиваясь в клубок. Он чувствует, как его бросает то в жар, то в холод, всё тело ломит, штаны и простынь уже полностью промокли, и омега сейчас бы всё отдал, лишь бы не чувствовать этот кошмар. В голову начинают лезть разные мысли. Юнги старается не думать вообще, но у него не получается. Он тянется рукой к резинке штанов и, оттянув её, несмело прикасается к своей возбуждённой плоти, прикрыв веки. Перед глазами почему-то всплывают картинки с той ночи, в комнате старшего. Омега вспоминает, как он прикоснулся к Чону, как тот смотрел на него, чуть ли не сжирая глазами, и сейчас Мин невероятно хочет увидеть этот взгляд снова. Он уже не хочет дойти до ванной и принять блокаторы, от которых станет намного легче, он хочет рядом Чонгука, чувствовать его пьянящий запах, горячие дыхание на своей шее и крепкие руки на своих бёдрах. От этих мыслей кожа покрывается мурашками, и рука намокает ещё сильнее. Юнги шумно выдыхает и открывает глаза, вытянув руку из штанов.       Как же не вовремя началась течка, как же она Юну всё портит.       Почему его первая течка не могла начаться за эти четыре года, которые старший отсутствовал в его жизни? Почему именно тогда, когда родители уехали и оставили его с Чонгуком? И вообще, почему омега думает именно о нём. Все его мысли сейчас об образе, голосе, запахе старшего.       Мин кое-как поднимается с постели, нервно кусая нижнюю губу и роняя солёные слёзы от невыносимой боли. Внизу живота так сильно сковывает, что даже сделать шаг не получается. Омега держится одной рукой за живот, а другой опирается о стену, чтобы не упасть и как-то добраться до двери. С горем пополам он всё-таки нажимает на заветную дверную ручку и выходит в коридор. Комната Чонгука оказывается ближе, чем ванная, но это вовсе не оправдание.       Сероволосый делает несмелые шаги и замирает в нескольких сантиметрах от двери, за которой его ждёт неизвестность. Он, кажется, сейчас вообще не соображает, что делает. Если парень откроет эту дверь, то все его планы с местью коту под хвост. Мин не сможет ответить за всё то, что альфа заставил его пройти. Он предаст самого себя, если откроет эту грёбаную дверь. Нельзя поддаваться эмоциям, нельзя идти на поводу у этой чёртовой природы и физиологии омежьего организма.       Нельзя трусливо сдаваться после того, как выбрал идти до конца.       Ещё минут пять омега терзал себя мыслями, сопротивлялся и пытался не поддаваться своему желанию, но когда до него начал доходить запах альфы, который находился за дверью, его тело свела непонятная судорога, и Юнги неосознанно нажал на дверную ручку, вваливаясь в комнату.