Доигрался

      Ослепительные лучики солнца попадают на лицо мирно спящего омеги, заставляя недовольно хмурить носик.       Он поворачивает голову в другую сторону, ещё не желая просыпаться, но нещадный яркий свет всё-таки заставляет открыть глаза.       Первое, что видит Юнги — это лицо смотрящего на него Чонгука, который лежал рядом, опираясь на свой локоть.       — Доброе утро, — говорит старший, слегка улыбаясь.       — Доброе, — отвечает ему Мин, приподнимая уголки губ. — Что ты делаешь? — он смотрит на альфу снизу вверх, хлопая пушистыми ресницами.       — Наблюдаю за тем, как ты спишь, — Гук тянется рукой к чужому лицу, поправляя спадающую на лоб пепельную прядь.       Младший смущённо улыбается и утыкается лицом в подушку, пряча от брата свои красные щёчки. Но Чон не позволяет ему так легко отделаться и, чтобы заставить омегу смотреть на себя, начал щекотать его по обе стороны живота.       — А-а-а, только не это, — Юнги начал вопить и хохотать в подушку, сильно ворочаться и пытаться отцепить от себя чужие руки, в итоге переворачиваясь на спину, тем самым попадая в ловушку.       Чонгук нависает сверху над ним, держит в кольце своих рук и смотрит прямо в душу. Он всегда так смотрел, но неизвестно видел ли что-то в глубине чужих глаз, а теперь омега для него как открытая книга, которую он читает даже между строк.       Мин обвивает руками шею альфы и запускает свои тонкие пальчики в смоляные волосы, перебирая пряди на затылке.       Он видит перед собой не самого ненавистного человека во вселенной, а того, кто заставляет сердце биться чаще, душу трепетать только от одного взгляда, тело отзываться на каждое прикосновение. Заставляет чувствовать себя реально нужным и необходимым. Чувствовать себя живым.       Черноволосый поддаётся вперед и прижимается своими губами к губам брата, утягивая его в глубокий и медленный поцелуй.       Юн прикрывает глаза и охотно отвечает, скользя руками по голой спине старшего, выводя на ней непонятные узоры. Это всё так непривычно: просто делать то, что хочется и главное с тем, с кем хочется. Никаких запретов, никаких преград, никаких страхов. Юнги ему доверяет себя, отдаёт полностью, потому что чувствует, что Чонгук именно тот, кто был нужен всё это время, именно тот, кто не вонзит нож в спину как все, кого он любил. Омега будет строить всё заново, соберёт себя в последний раз для него.       — Мне нужно уходить на работу, — говорит Чон, нехотя прерываясь.       — Возьми меня с собой, — просит Мин, а Гук вопросительно приподнимает бровь, не понимая с чего это у младшего появилось такое желание. — Ну, в универе и ноги моей больше не будет, а дома мне самому скучно. Мне надоело постоянно быть одному, — он рассказывает с нотками грусти в голосе, так как и правда устал от своего вечного одиночества.       — Ладно, только собирайся не долго, — соглашается парень, чем вызывает улыбку на лице омеги.       — Хорошо, я быстро, — уже намного веселее говорит сероволосый и коротко чмокнув брата в губы, выбирается из-под него, слезая с кровати и забирая с собой одеяло, убегает в ванную.       Чонгук тихо смеётся и обратно валиться на постель, смотря на светлый потолок в комнате младшего и ещё чувствуя сладкий привкус во рту.       Он даже и подумать никогда не мог, что его абсолютная ненависть, которой казалось бы не было ни конца ни края, превратиться в такую же бескрайнюю нежность и теплоту, которыми омегу хочется окутать с ног до головы. Хочется окружить его бесконечной заботой, чтобы он навсегда забыл, что такое боль. Чтобы навсегда забыл старого Чонгука, потому что теперь есть только новый, который больше никогда не позволит ни себе, ни кому-то ещё причинять Юнги вред.

***

      Офис был огромным: высокое многоэтажное здание с большими панорамными окнами, возле которого были выстроенные элитные автомобили, ряды которых пополнила и машина Чонгука.       Юнги не сильно интересовался семейным бизнесом, поэтому никогда здесь не был, но сейчас понимает, что зря. Мог бы тоже работать в таком роскошном месте, но отец, наверное, не разрешил бы, говоря, что это не его.       — Ну что, пойдём? — спрашивает Гук, заставляя Мина повернуть голову в его сторону, возвращаясь из своих мыслей.       — Да, пойдём, — он отвечает чуть кивнув, и отстегнув ремень безопасности, тянется к ручке, чтобы открыть дверцу, но Чон его останавливает.       — Подожди, — альфа вспоминает, что хотел ещё кое-что сказать и, немного повернувшись корпусом в сторону брата, ожидает когда тот тоже повернётся. — Юнги, пока что никто не должен знать о том, что мы вместе, понимаешь? — он смотрит на омегу, наблюдая за его реакцией, но тот спустя пару секунд просто коротко кивает. — Поэтому тут мы будем вести себя как просто братья, хорошо? — Гук берет ладонь сероволосого в свою, слегка сжимая.       Юн понимает старшего, и так же понимает, что вот так ни с того, ни с сего они не могут рассказать всем об их отношениях. Они и не родные братья, но это не отменяет того факта, что к их связи нормально отнесутся все окружающие.       — Хорошо, — младший снова согласно кивает и сжимает руку Чона в ответ.       Альфа слабо дёргает уголком губ и, отпустив руку брата, выходит из машины. Юнги повторяет те же действия, следуя за черноволосым, заходя вместе с ним во внутрь здания и на лифте поднимаясь на нужный этаж.       Этаж офиса, на котором находился кабинет Чонгука, был выполнен в сдержанных, светлых тонах, ничего лишнего и броского, всего в меру. По коридору стояли вазы с цветами, на стенах висели различные вывески с нужной информацией для сотрудников и множество сертификатов о выигранных компанией тендеров.       Альфа здоровался со своими сотрудниками, тому, кто был постарше него — кланялся. Мин повторял за ним, чтобы не показаться невежливым.       Омега не знал, знают ли работники офиса кто он, ведь люди странно смотрели на него. Может они думали, что теперь Юн тоже будет здесь руководить какой-то частью бизнеса, или же думали, что он парень Чона, если не знали о том, что он его брат.       Зайдя в кабинет альфы, Юнги ожидал увидеть там всё такое же чёрное и мрачное, как и в его комнате, но здесь было посветлее. Спокойные и приятные на взгляд парня тона, ничего пафосного и напыщенного — сдержанный, современный стиль. Те же окна в пол, которые омега видел снаружи, на стенах много полочек с наградами, шкафчиков, наполненных разноцветными папками, листами бумаги и прочими книжками. По середине просторного кабинета стоял широкий письменный стол из тёмного дерева и чёрное кожаное кресло возле него.       — Как тебе? — спрашивает Гук, подойдя к своему столу.       — Здесь миленько, — отвечает младший, проходя в глубь кабинета. Он впритык подошёл к панорамным окнам, смотря на уже проснувшийся город, на солнце, которое уже было достаточно высоко, освещая всё своим ярким светом, на людей, которые все спешили кто куда, на снующие в разные стороны машины. Вид с такой высоты открывался потрясающий, омега мог бы смотреть на это весь день, наблюдая за постоянно движущейся жизнью, но смотреть на одного конкретного человека ему нравится больше, чем на целый Сеул.       Сероволосый отворачивается от окна, прижимается к нему спиной и смотрит на альфу, который сидел в своём кресле и пересматривал какие-то папки, стопка которых стояла на рабочем столе.       Он был таким сосредоточенным и серьёзным, со стороны выглядел немного строгим и даже холодным, прям настоящий начальник. И почему-то от этого образа дыхание начало учащаться, а сознание подкидывать картинки, на которых этот властный мужчина разлаживает омегу прямо на том столе.       Но ведь Чон просил вести себя нормально, будто между ними ничего нет, будто они все те же братья, которые яро ненавидят друг друга.       — Может, я чем-нибудь помогу тебе? — парень отлипает от окна и подходит к старшему, останавливаясь сбоку стола.       Чонгук не сразу среагировал, дочитывая отчёт, но через минуту, склонил голову в бок и поднял свой взгляд на младшего.       — А разве ты что-то понимаешь в этих бумажках? — скептически смотрит альфа, не веря в то, что брат может в этом разбираться.       Юнги молча забрал папку, которую Гук держал в своих руках, и начал пробегаться глазами по тексту, изучая.       — У вас много ненужных договоров с отсталыми компаниями, — после нескольких минут тишины говорит омега. Он начал углубляться в бумаги, листая страницу за страницей, и заметил краем глаза, что Чон внимательно наблюдает за ним, откинувшись на спинку кресла и немного отодвинувшись от стола, тем самым вызывая у Мина желание усесться на его коленях, что он и сделал.       Чонгук понимал, что к нему в кабинет может кто-то зайти и увидеть эту картину, но не возразил, наоборот, потянул того за талию, чтобы он сел ровнее и удобнее.       — И откуда такие выводы? Не думал, что ты в таком можешь разбираться, — в этих отчётах ничего сложно не было, такую статистику может понять каждый, кто хоть что-то учил в школе, но парню кажется, что тут не только в хорошем образовании дело.       — До того, как пойти на дизайнера, я думал над офисной работой, может секретарём… Но папа сказал, что это не то, чем я буду хотеть заниматься всё время, что будет приносить мне удовольствие, — рассказывал Мин, не отрываясь от чтения документов. Пересмотрев папку, которую забрал у брата, он потянулся к другим, тоже быстро пробегаясь глазами по основным моментам. — Думаю, он был прав, это всё — сплошная скукота, — подытожил омега, захлопывая последнюю папку и возвращая её на стол.       — У вас много просроченных и бесполезных договоров, — он поворачивает голову в сторону альфы, который внимательно его слушал. — Нужно все подобные договоры расторгнуть, чтобы они не тянули компанию на дно, и найти более выгодных компаний-партнеров с лучшим рейтингом, от которых не будет убытков, — Чон это всё и без младшего знал, но сделал вид, что тот подал ему очень хорошую идею. Он ухмыляется, одну руку держа на талии омеги, а второй легонько поглаживая его колено.       — Какие умные мысли ты выдаёшь, — протянул Гук. — Если ты и правда шаришь в таком, то я бы даже мог взять тебя на работу, может даже своим секретарём, — альфа поддался чуть вперёд, а Юн положил свои ладони на его плечи. — Но он у меня уже есть, — Чон наклонился в сторону, потянувшись рукой к спикерфону, нажимая на кнопку вызова секретаря. — Чимин, зайди ко мне, — Мин приподнял одну бровь, смотря в лицо старшего с немым вопросом, а потом сбросил из себя чужие руки и поднялся, снова останавливаясь сбоку стола, упираясь в него ладонями.       Альфа понял, что младшему это не понравилось, и что самое худшее, он может на него обидеться. Только он хотел что-то сказать брату, как звук открывающейся двери его остановил. В проёме появился очаровательный молодой омега со светло-пшеничным цветом волос в нежно-голубой блузке и чёрных обтягивающих брюках.       — Ты что-то хотел, Чон-и?.. — Пак произнёс раньше, чем посмотрел на место, где обычно сидит босс. Он не думал, что в кабинете есть кто-то ещё, и случайно сказал не то, что нужно, но сразу поспешил исправиться. — Вы что-то хотели, господин Чон? — он подошёл ближе к столу, останавливаясь в нескольких метрах от него с исключительно деловым и незаинтересованным лицом.       Чонгук себе мысленно даёт пощечину. Чем он думал, когда позвал Чимина именно сейчас, когда здесь Юнги. Он теперь точно обидеться, и альфа даже не представляет, как долго ему нужно будет просить прощения.       Мин заинтересованно посмотрел на вошедшего и скрестил руки на груди. Он не показывал это снаружи, но внутри уже хотел придушить этого парня. Что это ещё за «Чон-и»? Чонгук что, с ним спал? Или ещё до сих пор спит? Омеге определённо не нравятся его мысли.       — Кхм, да. Вот, возьми эти бумаги, — Гук собирает все нужные папки со стола и протягивает их Чимину. — И пересмотри рейтинги всех компаний указанных в этой папке, — Чон поднял синюю книжечку, чтобы уточнить, где именно материал. — А потом напиши мне отчёт по этому поводу.       Светловолосый забрал бумаги и кивнул начальнику, мол, всё понял и сделает, что тот попросил. Спросив не нужно ли альфе ещё что-то, он услышал отрицательный ответ и направился к выходу с кабинета.       Когда дверь закрылась, Юн повернулся лицом к брату, устремив на него недовольный взгляд, всем своим видом показывая, что он ждёт объяснений.       — Юнги, он уже в прошлом, — начинает оправдываться Чонгук.       — Откуда мне это знать? Он ведь твой секретарь, вы здесь каждый день вместе, — парень чувствует, как неприятная ревность расползается по телу, и хоть может старший и говорит правду, он всё равно хочет догнать того омегу и волосы ему повыдирать.       — Мне никто, кроме тебя, не нужен, — альфа поднимается со своего кресла и подходит к Мину вплотную, помещая свои руки на его тонкой талии, заставляя того упереться задницей в стол. Он обнимает не возражающего омегу и невесомо целует в висок.       — Чтобы этого Чимина никогда здесь больше не было, — сероволосый немного отстраняется, чтобы видеть лицо старшего.       — А то что? — Чон вопросительно посмотрел на младшего, тоже немного отстранившись.       — То, что в таком случае, — омега не отводя взгляд, спустился своей рукой вниз, добираясь к штанам альфы, — я точно оторву тебе это, — он положил свою ладонь на выпирающий из штанов бугорок, нарочно сжимая.       Чонгук усмехается смелости парня и, крепче его обняв, сильнее вжал в стол, впиваясь в нежные губы настойчивым поцелуем. Юнги машинально запускает пальцы в чёрные пряди, незамедлительно отвечая. Он больше не может устоять перед ним, не может контролировать свои желания. Даже если парень сейчас и злиться, то показывает это через поцелуй, специально кусая губы черноволосого.       Они забывают о том, где находятся, и что даже тот самый Чимин, может снова зайти в любую секунду. Но альфа ещё не совсем потерял голову от происходящего, и поэтому, пока не поздно, отстраняется, говоря себе, что вечером они обязательно продолжат.       — Мне нужно работать, — на выдохе произносит Чон, смотря на покрасневшие губы младшего. Мин обиженно вздохнул, нехотя отпуская Гука, но тот сам убрал чужие руки от себя. — Когда-нибудь я обязательно возьму тебя прямо здесь, но сейчас мне нужно разбираться с целой кучей документов, — он кивает в сторону, где на другом конце стола лежала ещё одна стопка папок.       — Давай я помогу, — оживился сероволосый, но альфа отрицательно помотал головой.       — Я буду отвлекаться, — он не против чтобы Юнги помог, но в его присутствии сложно сосредотачиваться на важных делах компании. — Ты можешь сходить прогуляться по офису, познакомиться с какими-нибудь сотрудниками, они могут рассказать тебе много чего интересного.       Мин не особо хотел знакомиться с теми людьми, потому что они, как ему показалось, были не рады его появлению здесь. Но он понимал, что брату нужно сконцентрироваться на работе, а не на нём, поэтому согласно кивнул, отстраняясь.       — Если что-то не так, звони мне, — Гук коротко чмокнул младшего в щеку и вернулся назад в своё кресло, беря в руки самую верхнюю папку на стопке.       Юнги направился к выходу из кабинета, но у самой двери столкнулся с Чимином, который заходил сюда, чтобы кое-что спросить у альфы по поводу работы.       — Ой, извините меня пожалуйста, я не заметил вас, — омега отошёл немного назад, давая сероволосому пройти.       Юн кинул на светловолосого флегматичный взгляд, ничего не ответив. У него в голове проскользнула мысль никуда не идти, чтобы не оставлять этих двоих наедине, но он не поддался ей, потому что доверяет Чонгуку.       Чимин посмотрел в след уходящему парню и поправив свою блузку, зашёл в кабинет начальника, останавливаясь возле его стола.       — А это… — Пак чуть обернулся, показывая в сторону двери.       — Это мой младший брат, — ответил Гук уже зная, что, будет спрашивать секретарь.       Губы омеги тронула лёгкая улыбка. Он рад был услышать, что этот омега просто брат босса, а не его парень.       Они обсудили то, зачем пришёл Чимин, а потом омега чуть наклонился через стол, облокотившись на него, чтобы быть ближе к Чону.       — Чон-и, я скучаю, — он сделал немного обиженный вид и заговорил с грустью в голосе. — Ты совсем забыл обо мне, мы с тобой уже так давно не были вместе, — Пак потянул свою руку вперёд и провёл пальчиком по тыльной стороне чужой ладони.       — Чимин, не мешай мне, — немного раздражённо отрезал альфа, дёрнув рукой, которую трогал парень.       — Но Гук-и, раньше, мы с тобой прямо на этом же столе… — омега не успел договорить, потому что черноволосый строго посмотрел на него, одним лишь взглядом говоря, чтобы тот прекратил.       Пак замолчал, но так легко сдаваться не собирался. Он знает, что если лучше по заигрывать, то тогда он получит желаемое.       Светловолосый запрыгнул на стол, садясь боком. Он положил руку на шею альфы и сразу потянулся вперёд, чтобы поцеловать того, но Чон отклонился назад и уже собирался оттолкнуть наглеца, но через его плечо, он заметил стоящего в дверях Юнги.       Мин вернулся сюда, потому что не помнил, где оставил свой телефон, и думал, может он где-то здесь его забыл, ведь Гук сказал звонить ему если что, а как он позвонит без мобильного? Вот только лучше бы не возвращался. Его случайная мысль стала реальной. Какой же он идиот, поверил Чонгуку, который тупо нагло ему соврал. Если бы этот парень был уже в прошлом, застал бы сейчас омега такую сцену?       Чон резко поднялся со своего кресла, не зная даже, что сказать. Он сейчас сильно сожалел о том, что вообще не послал Чимина сразу же, когда тот зашёл. Альфа понимает, как всё это выглядит в глазах Юнги, и что он совершенно не правильно понял происходящее. Но вместо того, чтобы хотя бы попытаться оправдываться, он просто молчит и смотрит на младшего, который ждёт, он хочет услышать это, хочет услышать, что не правильно всё понял, что Гук не целовался с этим омегой, что всё, что он говорил, все его обещание и действия — правда, а не обычная подлая ложь ради получения желаемого.       Только парень ничего не слышит. Чонгук ничего не говорит. Мин зажимает ладонью свой рот, чтобы не разрыдаться в голос и убегает прочь. Черноволосый хотел побежать за ним, но сначала решил покончить с Чимином раз и навсегда.       — Ты уволен, — твёрдо отрезал Чонгук, строго, даже немного злобно смотря на омегу.       — Что? Как это, Чонгук-и? За что? — Пак растерялся от такого заявления, он не понимал, что сделал не так.       Альфа обошёл свой стол и подошёл к парню, от чего тот сделал шаг назад, пугаясь того, как зрачки напротив потемнели.       — Проваливай отсюда и больше никогда не напоминай о себе, если ещё хочешь где-то найти работу, — угрожающе отчеканил каждое слово Гук, смотря в испуганные глаза. Он сейчас ненавидит Чимина так сильно, что хочет оторвать его тупую голову, которая решила, что ему позволено всё, что угодно. Но на это нет времени, нужно идти к Юнги, которому он снова сделал больно, не сдержав своё обещание.       Чонгук быстрым шагом покидает свой кабинет, понимая, что ни о какой работе, сегодня уже даже и речи идти не может. Он выходит из здания, оглядываясь по сторонам, вдруг младший ещё где-то здесь, но вряд-ли он будет сидеть и ждать, когда альфа появиться.       Дойдя до своей машины, черноволосый решает ехать в их дом, потому что вероятнее всего омега пошёл туда, ведь ему больше некуда идти, даже если он знает, что Чон туда в любом случае приедет.

***

      Юнги думал, что у него начнётся истерика ещё в такси, но он каким-то образом смог продержаться до того, как закрыл за собой входную дверь дома.        Парень сразу упал на пол, приземляясь на колени, больше не сдерживая эмоции, которые выворачивают наизнанку душу. Почему жизнь его ничему не учит? Почему он постоянно наступает на одни и те же грабли? Почему он верит всем подряд? Отдаёт им часть себя, искренне открывается, пускает в своё сердце, из которого каждый предатель делает пушечное мясо, стреляя на поражения.       Омега доверился в последний раз, он отдал себя всего и полостью Чонгуку, который клялся, что будет беречь, а в итоге? В итоге, Юн как всегда разбит и растоптан, сидит на полу и задыхается в истерике, потому что даже кричать сил нет. Он просто хотел быть счастливым, просто хотел быть любимым, но у него, наверное, на судьбе написано — всегда быть брошенным и ненужным.       Юнги устал искать в людях что-то хорошее, всегда оправдывать их и говорить себе то, что у них были на то причины, чтобы так поступить. Он так сильно устал от боли в груди, от сквозных ран, которые даже затянуться не успевают, как ему уже наносят новые. Он устал так жить, умирая внутри раз за разом.       Просто уже сил не осталось терпеть, просто даже не осталось что склеивать, не осталось ради кого.       Немного успокоившись, омега кое-как поднялся с пола и пошёл к лестнице. Идти было сложно, ноги не хотели слушаться, становясь какими-то тяжёлыми и ватными, но несмотря на это, он всё же дошел до ванной.       Будто в какой-то прострации, не отдавая отчёт своим действиям, парень как под гипнозом подходит к шкафчику, который висел над раковиной, и достаёт с небольшой коробочки лезвие.       Почему он не сделал этого раньше? Допустим, ещё в детдоме. Тогда бы он испытал намного меньше боли, тогда бы не привыкал и не привязывался к людям, которые жестоко отталкивали от себя. Но это тупое желание быть любимым, тупая надежда на то, что он встретит людей, которым будет нужен — заставляли жить. Если бы маленький Юнги только знал, что в этом огромном мире, полном самых разных людей, он не найдет даже одного для себя, то была бы его воля, парень бы даже не родился.       Сероволосый делает глубокий вдох и медленный выдох, чтобы как-то сосредоточиться, и подносит дрожащую руку с лезвием к другой руке. Он смотрит на своё предплечье где-то с минуту и думает о том, что именно сейчас он собирается сделать самый правильный поступок в своей жизни — лишить себя её. Ему больше не за чем находиться здесь, за ним даже никто скучать не будет. Просто на Земле станет на одного бесполезного человека меньше.       По щеке стекает последняя слезинка и омега наконец решается. Он надавливает лезвием на тонкую бледную кожу, только провести не успевает.       — Ты совсем чокнутый? — взволнованный и запыхавшийся Чонгук забегает в ванну, хватая его за запястья и отдёргивая руку, в которой было лезвие.       — Отпусти! — Мин вскрикивает и дёргает обеими руками со всей силы, но этого недостаточно. — Дай мне наконец-то найти покой! — он пытался оттолкнуть от себя старшего и завершить начатое.       — Выброси это! — Гук отпустил одну руку брата, чтобы забрать со второй лезвие, которым, если бы он пришёл на пару секунд позже, омега лишил бы себя жизни.       Юнги свободной рукой пытался ударить альфу и освободить ту, в которой был острый предмет, но он даже не подумал, что может поранить им Чона, который уже почти его отобрал.       — Чёрт, — шикнул черноволосый отпуская младшего из-за того, что тот порезал ему ладонь.       Юн испугался, увидев как с руки брата начала выступать кровь. Он ведь ему причинять вред не хотел. Ему вред он даже намеренно не смог бы причинить.       — Ты очень сильно порезался? — несмело спрашивает парень, бросая злосчастное лезвие на пол.       — Нет, не страшно, — ответил альфа, взяв с вешалки первое попавшиеся полотенце и приложил его к ране, чтобы как-нибудь остановить кровь.       Омега прикрывает своё лицо дрожащими руками и спускается на пол, садясь в позе лотоса, немного сгорбившись.       Гук молчит, думая с чего бы начать. Вряд-ли Мину интересны его оправдания, но он ведь должен хоть как-то объясниться.       — Прости меня, — выдохнул старший, смотря на парня с сожалением. — Я…       — Простить тебя? — перебивает Юнги. — В который раз ты это просишь, Чонгук? — он опустил руки на свои колени и поднял голову, склонив её чуть в бок. — Ты, чёрт возьми, только вчера обещал мне, что не предашь. А что сегодня? — горько усмехнулся, поджимая губы. — Внезапно память потерял?       — Юнги… — Чон хочет сказать тому, что это не так, но младший не даёт ему и слова вставить.       — Нужно было соглашаться, когда ты не хотел сидеть со мной и предлагал разойтись по-тихому. Но я такой дурак, подумал, что мне выпал шанс отомстить тебе за все годы издевательств, и поэтому сглупил, — омега опустил голову, покусывая свою нижнюю губу. — Я начал такую идиотскую игру, суть которой заключалась в том, чтобы сломать тебя, заставить почувствовать то же, что чувствовал я, когда ты унижал меня всё детство, — он замолчал, а потом вновь поднял голову, договаривая. — Но я проиграл себе же, потому что тебя невозможно победить, невозможно сломать. Тебя ничем не возьмёшь, у тебя нет слабых мест, — Юн говорит сквозь слёзы, смотря на брата, который так и стоит, прижимая полотенце к своей ране, не сводя с омеги глаз.       — А самое ужасное то, что я каким-то неизвестным образом влюбился в тебя, и теперь даже ненавидеть не могу за то, что ты обманул меня и предал, — ком обиды снова начал поступать к горлу, не давая омеге нормально дышать.       Чонгук поджимает губы и впервые за весь монолог парня отводит взгляд. Юнги даже и не понял, что всё-таки победил старшего, что добился своего, что у него получилось отомстить, ведь его слабостью стал именно он. Потому что каждый отказ, каждое слово о том, чтобы Чон проваливал из его жизни, каждый наполненный ненавистью, обидой и страхом взгляд омеги, адресованные ему — делали больно. Каждый раз, когда он видел его с Тэхёном, сердце неприятно кололо, ведь у альфы появились чувства к младшему из-за этой его странной игры.       — Юнги, я не лгал тебе и не предавал, — Чон отбросил перепачканное в собственной крови полотенце в сторону и, сделав пару небольших шагов вперед, сел перед омегой в такой же позе, как и он. — Ты же даже не дал мне ничего объяснить, сразу убежал, всё не правильно понимая, — омега хотел возразить, но Гук не дал ему ничего сказать. — Я не позволил Чимину поцеловать себя, — младший свёл брови на переносице, смотря на брата. Он ведь сам видел, что тот омега сидел на столе, наклонившись к лицу Чонгука так, будто они целуются. — Ты мне не веришь?       — Ты разрушил моё доверие, — ответил Мин, отворачиваясь от черноволосого, но тот взял его ладонь в свою, которая была здоровой, заставляя снова обратить на себя внимание.       — Юнги, у меня никого не было после того, как мы с тобой впервые переспали. Тогда в клубе был только один омега, и то, я потом его оставил, потому что решил поехать к тебе. И с Чимином всё точно так же. Я уволил его после сегодняшнего инцидента, как ты и хотел, — альфа говорит всё, как есть, ничего не скрывая от младшего, потому что нужно, чтобы омега понял, что ошибся, вписывая Чона в ряды предателей.       — Правда уволил? — удивлённо спрашивает сероволосый.       — Правда. Хочешь, я позвоню Чимину, чтобы он подтвердил? — старший говорил вполне серьёзно, уже собираясь доставать телефон, но Юн отрицательно помотал головой.       Младший не знает, верить Гуку или нет. Вчера он был с ним таким искренним, и сейчас кажется тоже, но его слишком часто предают окружающие, чтобы теперь так легко поверить кому-либо. Это кажется не возможным, потому что он чувствует, как внутри всё будто выгорело от постоянных потрясений, которые омега переживает в последнее время. Он как будто бы опустошен, полностью выпотрошенный. Ему кажется, что все силы сейчас же его покинут и оставят валяться безвольной куклой на этом кафельном полу. Разве Чонгук сможет заново вдохнуть в него жизнь? Разве сможет в очередной раз доказать, что он того стоит?       — Я не даю пустых обещаний. Если я сказал, что не брошу и не предам, значит так и будет. Прошу, поверь мне, — альфа отпустил руку омеги, чтобы положить свою на его щеку, поглаживая нежную кожу большим пальцем. — Я больше всего на свете хочу сделать тебя счастливым, — он внимательно наблюдал за реакцией брата, чтобы понять, простил он его или нет.       Когда большая тёплая ладонь коснулась щеки Юнги, он прикрыл глаза от лёгкого поглаживания. Наверное, парень настолько разочаровался в людях, что теперь видит подвох во всём. Но отталкивать Чонгука не хочется, даже если тот всё-таки врёт. Если жить, то только с ним, а если без него, то не жить вообще. Больше у омеги других вариантов нет.       — Я устал, мне нужно поспать, — тихо говорит сероволосый, открывая глаза.       — Хорошо, — старший сразу поднялся на ноги, подавая руку Юну, который сразу вложил в неё свою, поднимаясь следом.       — Твоя рана, её же нужно обработать, — младший хотел потянутся к порезанной руке Чона, но тот отдёрнул её.       — Я сам всё сделаю, не беспокойся, иди отдыхай, — мягко произнёс Гук, уверяя брата, что ему не нужна помощь.       Юнги посмотрел на альфу ещё пару секунд, а потом кивнув, всё-таки пошёл к себе в комнату, оставляя того в ванной.       Чонгук испустил вздох облегчения, запуская пятёрню в свои волосы. Он очень переживал, что младший даже слушать его не станет, что прогонит, не давая и слова сказать. Но тот выслушал и кажется, что может даже снова его принял и понял, что правда сильно дорог и очень важен для Чона.       Подойдя к раковине, черноволосый включил холодную воду в кране и подставил под неё порезанную ладонь. Он не злиться на Мина за это, главное, что он не себя порезал, потому что тогда Гук никогда бы себе этого не простил.

***

      Омега находится в каком-то абсолютно белом, длинном и пустом коридоре, по середине которого мигала одна лампочка, то освещая, то погружая всё во тьму.       Это место пугало его, он не понимал, как оказался здесь и как отсюда выбраться. Постепенно страх начал расползаться по всему телу, вызывая панику.       Юнги начал оборачиваться, надеясь что-то разглядеть в плохо освещаемом помещении, пока не увидел в самом конце чёрный силуэт. Мин замер, не зная: там правда кто-то есть, или ему кажется. Его сомнения развеялись сразу же после того, как силуэт начал приближаться.       Юн испугался и развернувшись, начал бежать в другой конец коридора, надеясь найти хотя бы какую-то дверь, хоть какой-то угол, чтобы спрятаться, но здесь ничего не было, кроме белых стен и одинокой лампочки.       Он постоянно оглядывался, и с каждым разом силуэт был всё ближе, приобретая очертания человека, который точно был настроен не дружелюбно.       Омега бежал, не останавливаясь, пока не упёрся в тупик. Он начал кричать, потому что незнакомец уже был слишком близко, чтобы спастись, а выхода нигде не было. Мин обернулся, смотря на парня, который резко остановился в метре от него. Он был весь в чёрном, лица не было видно из-за капюшона, что ещё больше устрашало.       Незнакомец стоял молча, не поднимая головы, и Юнги даже не знал, чего можно от него ожидать. Только Мин хотел сделать шаг в сторону, чтобы попробовать сбежать, как чёрный силуэт накинулся на него, прижимая за горло к стене.       Юн начал чувствовать, как задыхается. Он попытался ухватиться за руки парня, но это было невозможно, потому что тот был словно прозрачный, как привидение.       Кислорода в лёгких становилось всё меньше, а рука на горле только ещё сильнее сжималась. И когда Юнги уже начал чувствовать, как силы покидают его тело, незнакомец поднял голову и посмотрел на него.       Он был в такой же, как и весь его образ чёрной маске, но глаза было видно отчётливо. Эти черные глубокие омуты омега не спутает ни с чем. Он слишком часто в них тонул, чтобы ошибиться. Только те, в которые он смотрел раньше, были притягательными и заманчивыми, а эти отпугивающие и мрачные.       Мин резко распахивает глаза и поднимается на кровати, принимая сидячее положение.       — Всё нормально, это был сон, — омега поворачивает голову на звук и сразу замечает стоящего в проёме двери Чонгука.       Он уже был переодет в домашнюю одежду, а его рука была перемотана бинтом. Юнги отворачивается и устремляет свой взгляд в окно, за которым уже скоро будет садиться солнце. Кажется, он проспал до вечера.       — Что тебе такое страшное снилось? Ты весь дрожал, — обеспокоенно спросил Чон, приложив тыльную сторону ладони к чужому лбу, проверяя, нет ли температуры.       Юнги ещё ощущал какое-то чувство страха внутри, но осознание того, что это был всего лишь сон, успокаивало.       — Мне приснилось, что меня душили, — начал говорить сероволосый, потирая рукой свою шею.       — Ты видел кто это был? — интересуется альфа, присаживаясь на край кровати.       Омега молчит, не зная говорить или нет. Может ему просто показалось? Там было темно, и он мог плохо разглядеть. Но ведь глаза того парня — это единственное, что он отчётливо видел, словно в реальности.       — У него были твои глаза, — всё-таки отвечает Юн, опуская голову.       Чонгук молча смотрел на Мина, думая о его словах. Получается, это он хотел задушить младшего в его сне, хотел его убить. Почему омеге приснился такой сон? Может потому что его сознание до сих пор боится Чона? Ведь в реальности он его не раз душил.       Юнги ещё не до конца поборол свой страх, хоть может это со стороны и не заметно. Но если ему сняться такие сны, то значит он точно боится, что альфа может снова применить к нему насилие.       Чонгук больше никогда осознанно не причинит младшему зла. Но что, если тот когда-то его выведет, разозлит или сделает что-то, что ему не понравится? У альфы всегда были проблемы с контролем эмоций, а особенно со злостью. Он не может поручиться за себя, потому что даже у самого не всегда получается предугадать, что он может сделать в следующую минуту. А так, нельзя, Юнги делать больно нельзя, потому что Гук решил исправиться, он решил избавляться от этой своей черты характера. Но ведь она была с ним всегда, ещё с самого раннего возраста, и вероятность того, что сейчас парень сможет вот так резко от неё избавиться, минимальная.       Альфа молча поднимается с кровати и идёт к выходу с комнаты. Юнги понял, что зря сказал это, мог же ведь просто промолчать или придумать что-то другое, откуда бы старший узнал, что там было на самом деле.       Мин не спеша поднимается с кровати, но когда слышит хлопок входной двери, сразу подрывается и выбегает в коридор. Неужели Чона это настолько задело, что он решил уйти?       Омега быстро спускается по лестнице и, открыв дверь, сразу выбегает на улицу.       Черноволосый уже был в своей машине, которая выезжала со двора, сдавая назад. И что это означает? Он что, сейчас серьёзно бросает его?       Чонгук смотрел назад через своё плечо, чтобы никуда не врезаться, а потом повернувшись обратно, посмотрел вперёд, сразу замечая на пороге дома брата. Он тормозит, смотря на омегу, лицо которого было таким растерянным, по нему отчётливо видно, что он не понимает куда и почему уезжает альфа.       Черноволосый понимает, что не может уехать вот так просто, даже не поговорив. Потому что Юн точно решит, что он ему не нужен, если тот так легко его бросает.       Чон кивает головой на пассажирское место, мол, говоря младшему, чтобы садился в машину, на что тот немедля реагирует.       Мин сел в авто, захлопнув за собой дверь и уставившись на брата, ждал, когда тот посмотрит в ответ.       — Куда мы? — спрашивает сероволосый, но альфа никак не реагирует, продолжая выезжать со двора.       Когда они выехали на трассу, омега уже перестал ждать объяснений от старшего, отворачиваясь к окну.       Его внимание привлекло небо, которое охватило алое пламя заката, и солнце, которое почти коснулось линии горизонта. Вид был чудесный, настолько красивый закат бывает не так часто.       Чонгук тоже заметил эту красоту, но не предавал ей особого внимания, предпочитая кидать короткие взгляды на Юнги, который во всю любовался видом.       Через двадцать минут, они выехали за город и приехали к высокому обрыву. Гук остановил машину в нескольких метрах от края и вышел из неё, садясь на капот.       Младший тоже вышел из машины и прошел вперёд, чуть ли не ахая в голос. Отсюда открывался такой невероятный вид на будто тонущие в красном пламени небоскребы и на уже загорающиеся фонари Сеула. Отсюда кажется, что город совсем не имеет границ, что он бесконечный. Это определённо прекрасное место, с которого можно наблюдать за жизнью миллионов.       Чонгук вдыхает прохладный вечерний воздух и, прикрывая глаза, спокойно выдыхает, наслаждаясь отголосками звуков, которые доносились снизу от шумного города.       Оторвавшись от своего созерцания, сероволосый развернулся, посмотрев на альфу, который сидел с закрытыми глазами. Он пошёл к нему и стал немного с боку, но вплотную, упираясь своим лбом в его висок.       — Я не тот, кто тебе нужен, Юнги, — после долгого молчания, говорит Чон. — Вдруг у меня не получится поменяться? Вдруг я и останусь таким, каким был? — он смотрит вниз на землю, осознавая, как тяжело даются ему эти слова. — Я могу причинить тебе боль, даже не понимая этого. Я хочу, чтобы ты был счастлив, но со мной это вряд ли получится, — грустно добавляет Гук.       — Ты уже поменялся, Чонгук, — тихо начинает Юнги. — Я понимаю, что будет не легко, что будет происходить всякое, но я всё равно хочу быть с тобой, — омега отстраняется, чтобы они лучше видели друг друга. — Потому что только ты делаешь меня счастливым, только с тобой я чувствую себя нужным, — он смотрит в любимые омуты и не чувствует никакого страха, потому что эти омуты спокойные, их глубина не страшная, особенно, когда ты уже на самом дне. — Я буду помогать тебе избавляться от неконтролируемой злости, всегда буду поддерживать, буду рядом что бы не произошло, только ты не отворачивайся меня, — альфа слегка улыбается от чужих слов и берёт руку младшего в свою.       — Тогда вместе мы преодолеем любые трудности? — Чон смотрит в родные кофейные океаны и замечает, как они блестят.       — Да, — отвечает сероволосый, переплетая их пальцы в замок.       Если Юнги хочет наконец-то в полной мере почувствовать как это, быть счастливым, то он обязан переступить через свои страхи и не должен отпускать руки, не должен сдаваться, а должен бороться до конца.       Чонгук поднимается с капота и крепко обнимает омегу, вдыхая свой самый любимый карамельный аромат.       — Я люблю тебя, — не громко произносит старший, зарываясь носом в пепельные волосы.       — Я тебя тоже, — также в пол голоса отвечает младший, утыкаясь в изгиб шеи Чона, дыша его хмельным запахом виски.       Черноволосый улыбается, и чуть отстранившись, целует любимые губы, вкладывая в этот поцелуй всё тепло и нежность, которые испытывает к этому парню, обязательно получая ответные.       Они могли прокричать о своих чувствах, что есть силы, с этого места их точно бы кто-то услышал, но вместо этого они тихо признались об этом только друг другу, чтобы никто не мешал их счастью, чтобы это оставалось только между ними.       Они много чего пережили, много чего приобрели и потеряли, чтобы наконец понять, что можно своё счастье обрести именно там, где даже и не предполагаешь, что можно искренне полюбить именно того, кого ненавидел всей душой.       Если бы они только знали, что когда-то полюбят друг друга так сильно, то не тратили бы время на бессмысленные ссоры и обиды, не терзали бы свои сердца словами-лезвиями, не наносили бы своим душам колотые раны, необдуманными поступками. Но сейчас они уже вместе, а всё остальное теряет какие-либо значения.       Не важно сколько трудностей, проблем и несчастий в вашей жизни, главное, чтобы рядом всегда был человек, который при любых обстоятельствах будет крепко держать вас за руку и оставаться преданным. Тогда можно и весь мир покорить, лишь бы было ради кого.