Доигрался

      Тяжёлый учёбный день наконец-то закончился, и лучше бы Юнги сидел дома в полном одиночестве, чем в универе, который кишит противными и подлыми тварями.       Омега устал и просто хочет добраться до своей постели, провалиться в сон и забыться, но он ещё до сих пор находиться в этом проклятом месте.       — Тэ, куда ты меня ведёшь? — сероволосый не сопротивляясь идёт за альфой, который держал его за руку и шёл впереди.       — Скоро узнаешь, — брюнет был немногословен, он выглядил каким-то сосредоточенным и постоянно оглядывался. Мин ничего не понимает.       — Зачем мы идём в заброшенный корпус универа? — он не унимался и продолжал задавать волнующие вопросы, потому что в заброшенную часть никто не ходит, там ничего нет, одни недостроенные развалины.       Ким его игнорирует и продолжает идти вперёд, таща омегу за собой, а затем сворачивает за одну из кирпичных стен и тормозит.       Юнги останавливается вместе с Тэхёном и оглядывается по сторонам. Тут нет ничего и никого. Просто пусто. Зачем парень привел его сюда – не известно. И только он хотел задать очередной вопрос, как из-за угла послышалось пару шагов, а затем они оба увидели появившегося высокого, крепким телосложением альфу, который был им хорошо знаком.       — Тэхён, что он здесь делает, и зачем мы сюда пришли? Ответь мне немедленно! — омега начинал злится из-за того, что он не понимал, что происходит и почему именно в таком месте.       — Мы немного поиграем с тобой, сладкий, — заговорил шатен, чуть ухмыляясь и скрещивая руки на груди.       — В каком смысле? — сероволосый был ошеломлён. Ему совсем не понравилось то, что он услышал. После этих слов, мозг почему-то начал кричать о том, чтобы он бежал, но омега просто стоял как вкопанный и смотрел то на одного, то на другого альфу. — Тэ, о чём он? — несмело спросил у своего парня, но тот даже не посмотрел в его сторону.       — Хосок, давай по быстрому, пока никто не увидел, — брюнет бесцеремонно потянул Юнги за локоть и толкнул вперёд чуть ли не в руки Чону. Но так, как тот не схватил его в ответ, омега хотел попытать удачу и резко дёрнулся в сторону, уже в полной мере понимая, что с ним собираются делать, но крупный альфа быстро среагировал и перехватил Мина поперёк талии, сразу закрывая рот ладонью, чтобы не кричал.       Животный страх охватил всё тело, не давая адекватно соображать. Юнги думал, что страшнее всего ему было в ту ночь с братом, но нет, страшнее всего ему именно сейчас.       Хосок держит брыкающегося парня обеими руками и тащит обратно к Киму, который только молча смотрел на это всё. Он толкает омегу к стене и заламывает его тонкие руки за спину, своей одной сжимая оба его запястья.       — Сейчас мы снимем кино с твоим участием, так как в прошлое не все поверили, — шатен прошипел словно змея, прямо в ухо Юна, и тот сразу замычал, дергаясь, и приложив огромных усилий, кусает альфу за ладонь, от чего тот инстинктивно убирает её от чужого рта.       — Это что, блять, вы разослали всем то фальшивое видео? — вскрикивает Мин, сразу смотря на Тэхёна, который уже достал телефон, видимо, чтобы снимать.       Юнги почувствовал, как больно сжалось сердце, как защипало в уголках глаз. Его предал ещё один человек, которому он доверял, в котором был абсолютно уверен, и от которого точно не ожидал такого удара ножом в спину. Неужели Ким всё это время только притворялся? С самого момента их знакомства строил из себя такого хорошего, доброго и вовсе бесценного друга, а потом и парня? Неужели всё это было лишь представлением для Юнги? А он даже не догадываясь, участвовал в чьей-то грязной игре.       Брюнет отводит взгляд, потому что не может выдержать тяжёлого, презрительного, полного обиды взгляда омеги. Хоть он и играл всё это время, чтобы втереться в доверие к парню, но всё равно достаточно долго и близко общался с ним, чтобы сейчас смотреть тому прямо в глаза и делать вид, что ему вообще похуй, будто они даже не знакомы.       — Зачем ты это делаешь, Тэхён? — надломленно спрашивает сероволосый, пока Хосок разглядывает укус на своей ладони и думает, чем бы заткнуть суке рот.       — Хосок, быстрее, — альфа раздражённо процедил сквозь зубы, игнорируя своего уже точно бывшего парня, которого он просто использовал ради личных целей, чтобы поквитаться с Хосоком.       Чон грубо прижимает омегу к стене, от чего тот больно впечатывается в неё щекой и сильно зажмуривает глаза чтобы не разрыдаться.       Ему даже надеяться не на что. Кто ему помогать захочет? Кому оно надо? Всем плевать, особенно когда почти весь университет считает тебя шлюхой. И всё, что остаётся – доказывать, что это не так и добиваться справедливости. Но о какой справедливости может идти речь в этом насквозь прогнившем мире?

***

      Чонгук уже минут двадцать стоит возле ворот университета, но Юнги так до сих пор и не видно. Да, омега говорил, что его не нужно забирать и мог уже уйти, но альфа приехал немного раньше, чем закончились занятия, чтобы тот не ускользнул от него, поэтому то, что младший ещё не вышел за территорию учебного заведения — странно.       Черноволосый выходит из машины и решает подойти к каким-нибудь студентам, чтобы спросить не видели ли те его брата. Он проходит во двор универа, рассматривая выходящих из высокого здания людей. Кто-то спешит, скорее всего, домой, кто-то медленно плетётся, видимо, от усталости, кто-то что-то бурно и весело обсуждает в кругу друзей, а кто-то просто молча идёт один.       — Прости за беспокойство, но ты не знаешь выходил ли Мин Юнги? — Чон спрашивает ближе всего к нему проходящего ярко накрашенного омегу.       Парень искоса посмотрел на Гука, наверное, потому что он не был похож на студента, и поэтому тот не особо хотел отвечать.       — Без понятия. Я за ним не слежу, — омега фыркнул и закатил глаза, сразу же уходя, пока странный альфа ещё чего не начал спрашивать.       Чонгук не остановился и поспрашивал ещё пару людей, но все они не могли ответить на заданный вопрос. Либо они и правда не знали уходил ли Юнги, либо специально не говорили.       Чон достаёт свой мобильный, собираясь позвонить Мину. Парень не хотел этого делать, потому что тогда тот узнает, что он приехал, и если младший ещё в универе, то тогда юноша точно как-то убежит от него, а этого нельзя допускать. Но выбора уже не остаётся, а узнать, где сейчас находится брат, надо.       Только Гук хотел нажать на кнопку вызова, как к нему подошёл невысокий омега милой внешности с нежно-персиковыми волосами.       — А зачем ты ищешь Юнги? — осторожно интересуется юноша, смотря на Чона большими тёмными глазами.       — Я его брат. Вот приехал, чтобы забрать его с универа, но так и не заметил, как он выходил за территорию, — Гук прячет свой гаджет обратно в карман пиджака, потому что ему кажется, что этот омега знает, где Мин.       Парень молчит пару секунд, хлопая пушистыми ресницами, и всё же решает сказать.       — Я знаю, где он может быть, — начинает омега, а Чонгук внимательнее вслушивается. — Я видел, как он вместе с Тэхёном пошёл в сторону заброшенного корпуса, — он чуть разворачивается и указывает пальцем в сторону предполагаемого места, а потом снова смотрит на собеседника. — Не знаю, что они там забыли, но учитывая то, что было месяц назад, не думаю, что они туда погулять пошли.       — А что было месяц назад? — Гук хмурится, ему не особо понравилось то, что он услышал, и почему-то появилось такое ощущение, что этот парень конкретно намекает на то, что с Юнги прямо сейчас может происходить что-то плохое.       — Это рассказывать долго, а тебе нужно идти, — юноша чуть кивает головой в ту самую сторону, и Чон понимает, что медлить и правда некогда.       — Ладно, спасибо тебе большое, — омега слабо кивает на слова альфы и смотрит на его удаляющуюся спину.       Чонгуку совсем не нравится странное чувство тревоги, которое поселилось внутри после слов незнакомца, поэтому он спешит к заброшенной части здания, пытаясь осмотреться вокруг. Здесь всё недостроенное, разваленное, серое и пустое. Корпус кажется не большим за площадью, но этажей так же много, как и во всём здании университета. Осматривать всё это будет очень долго, поэтому черноволосый решает всё-таки набрать брата, чтобы отыскать его по мелодии звонящего телефона.       Чон жмёт на кнопку вызова и делает пару шагов вперёд, как слышит знакомую мелодию совсем неподалеку, а потом чью-то не громкую ругань и звук звонка обрывается.       Альфа сразу же направляется в ту сторону, откуда всё это доносилось. Он старается идти тише, чтобы не выдать своего присутствия, а когда доходит до нужного места, замирает, прислушиваясь.       Слышно только чьё-то слабое мычание и звук, похожий на расстёгивающуюся металлическую пряжку ремня. Парню хватает всего одной секунды, чтобы сложить дважды два и понять, что происходит.       Он резко выходит из-за стены и в шоке смотрит на открывающуюся перед ним картину.       Юнги прижат лицом к стене, каким-то неизвестным альфой, который только собирался снимать свои штаны, а тот самый Тэхён стоит сбоку, всё это снимая. Что это означает? Чону всех причин прямо сейчас не понять, но то, что незнакомец собирался изнасиловать его Юнги — это очевидно. И ещё каких-то объяснений больше не нужно, для того чтобы Гук снова вспыхнул как спичка.       Чонгук сразу бросается на шатена, хватая того за плечи и грубо потянув на себя, отрывает его от омеги, толкая к противоположной стене.       Юнги сразу разворачивается, когда перестает чувствовать прижимающее его к стене тело и не верит своим глазам. Он сейчас, наверное, впервые в жизни так сильно рад видеть Чона. Как альфа здесь оказался, он даже понятия не имеет, но это не важно, главное, что с его появлением Юн почувствовал защищённость. Тот, от кого омега совсем не ожидал, и пришёл к нему на помощь.       Хосок не был готов к такому резкому появлению и не успел вовремя среагировать, поэтому черноволосому удаётся несколько раз мощно заехать кулаком по чужому лицу, разбивая его в кровь, пока он не слышит за спиной звук трескающегося шифера.       Тэхён сначала был немного в шоке, потому что не понимал, что здесь забыл брат Юнги, и как он их вообще нашёл, а ещё он четко видел в какой ярости тот пребывал, и это реально пугало, потому что ему кажется, что этот альфа больной на всю голову, а особенно, когда дело касается Мина. Ким воспользовавшись тем, что парень был занят Хосоком, быстро развернулся, собираясь убежать по-тихому, пока и ему лицо не подправили. Он не разбирая, наступает на различные строительские материалы, ломая листы шифера под ногами, но далеко убежать не успевает, потому что резко падает от того, что кто-то неожиданно набросился на него, повалил на землю и придавил к ней всей массой своего тела.       Чон немного привстаёт и грубо переворачивает брюнета на лопатки, усаживается на его бёдрах, хватает за грудки и сильно сжимает в своих руках его рубашку.       — Сука ты ебаная! Как ты посмел допустить, чтобы к нему прикасался тот урод?! — Гук кричит из-за переполнявшего его гнева. Он решил не вмешиваться в личную жизнь младшего, дать ему право быть с тем, с кем он хочет, но блять, нужно было сразу дать этому ублюдку по роже и прогнать из их дома к чертям. Как он мог позволить другому альфе трогать Юнги? Почему молча стоял и наблюдал? Что за хрень?       — Тварь! — Чонгук нещадно колотит кулаками по чужому лицу, с каждым ударом ещё больше зверея.       — Чонгук, сзади! — сероволосый испугано вскрикивает, когда замечает Хосока, который собрался с силами и пошёл мстить.       Черноволосый не сразу среагировал на предупреждение, поэтому не смог предотвратить захвата чужих, крепких рук. Шатен напал сзади, обхватывая шею Чона всей рукой, помещая её в изгибе локтя и с силой давя, прижимая к себе его голову, таким образом пытаясь задушить.       Чонгук сначала пытался дотянуться руками к лицу нападающего, чтобы надавить пальцами на его глаза, заставляя отпустить себя, но поняв, что это не получится, он изо всей силы ударил парня локтем в живот, от чего тот немного ослабил хватку, но Гуку этого было достаточно, чтобы освободиться от удушающей руки, которая ещё бы немного, и точно бы перекрыла весь доступ к кислороду. Он быстро развернулся, повалив альфу на землю и с размаху врезал тому по носу, видимо, разбивая, потому что после этого удара был отчётливо слышен характерный хруст.       Чон разошёлся не на шутку: игнорировал ответные удары, которые приходились по его лицу, будто вообще ничего не ощущал и не слышал, превращая лицо врага в кровавое месиво.       Юнги осел на сырую землю, смотря на всё это и не зная, что делать. Сначала он боялся, что Хосок может убить Чонгука, а теперь он боится, что Чонгук может убить Хосока. Он бьёт того не останавливаясь, от чего шатен скоро отключится, но кажется, альфе всё равно.       — Чонгук, прекрати! — Мин вскрикивает, пытаясь обратить на себя внимание, но старший не реагирует. — Чонгук, он уже не сопротивляется! — омега поднимается с земли, делая пару шагов ближе к парням.       Брат не останавливается, всё также избивая альфу, который уже глаза закрыл, видимо, теряя сознание, но если Чона не остановить, то тот точно умрёт.       Сероволосый обнимает Гука, прижимаясь щекой к его спине, пытаясь как можно сильнее сжать того в своих объятиях, чтобы его движения замедлились.       — Чонгук, прошу, перестань, — Юнги продолжает просить альфу, не отлипая от него. — Он уже получил своё, остановись, — парень замедляет свои удары, тяжело дыша и, кажется, понемногу приходя в себя. — Я не хочу здесь находиться. Пошли отсюда, пожалуйста, — и Чон окончательно останавливается.       Этим тварям он и правда достаточно врезал за Юнги, и главное, что сейчас с самим омегой всё в порядке, поэтому нужно вернуть контроль над собой и увезти его домой подальше от этого ужасного места, в которое альфа никогда и ни за что его больше не отпустит.       Гук прикладывает два пальца к сонной артерии шатена, проверяя живой ли тот, и когда нащупывает пульс, поднимается с него. Младший отстраняется от брата и тоже поднимается.       — Тэхён сбежал, — утверждает омега, а старший оборачивается, смотря на то место, где лежал брюнет. Похоже, что маловато он ему вмазал, если тот ещё и удрать сумел.       — Он уже точно кому-то нажаловался, — вздыхает Мин, рассматривая синяки на своих запястьях.       — Но у него нет доказательств, а у меня есть, — Чонгук отходит в сторону и поднимает валяющейся среди обломков шифера телефон, на который Ким всё снимал и, кажется забыл, когда в спешке убегал. Парень кладёт его себе в карман и возвращается к брату.       — Мы так и оставим его здесь? — Юн кивает в сторону Хосока, который всё также лежал без сознания.       — Он когда-то сам очнётся, — более-менее спокойно говорит Чон, переводя взгляд на не двигающееся тело.       — Нужно вызвать скорую, — в голосе сероволосого было слышно, что он настаивает, поэтому Гук молча достал свой телефон и набрал номер скорой помощи. Этот парень точно какой-то конченый отморозок, но альфа не собирался его убивать.       — Пошли, — парень возвращает телефон в карман немного грязного и потрёпанного пиджака и берет омегу за руку, направляясь в ту сторону, с которой пришёл, но его тормозят.       — Нет, давай не идти так, не нужно чтобы нас лишний раз видели, — Юнги не хочет ещё бо́льших проблем и не хочет во всё это ввязывать брата. — Давай выйдем с другой стороны, там нет людей, — он указывает рукой на забор, в котором через несколько метров был проход. Альфа, не возражая, пошёл следом за младшим, ничего не говоря.       Они в тишине дошли до машины, и даже когда сели в само авто, не сразу решились нарушить это неловкое молчание.       — Как ты? — у Чонгука было очень много вопросов, но вот так в лоб он пока что не мог их задать. Да и по виду омеги не скажешь, что он спешит объясниться.       — Нормально, — тихо отвечает Мин и немного опускает голову. Он даже не совсем может понять почему чувствует себя виноватым. Разве есть его вина в том, что эти двое придурков вздумали поиздеваться над ним? Но он чувствует вину перед Чоном за то, что тот пострадал из-за него.       — Посмотри на меня, — в голосе альфы звучит не требование, а просьба, от чего сероволосый неосознанно поднимает голову и всё-таки переводит взгляд на парня.       Гук протягивает руку и осторожно прикасается пальцами к щеке брата, нежно проводя по заметным царапинам, которые остались от кирпичной стены.       — Больно? — черноволосый смотрит прямо в кофейные океаны, которые переполнены слезами, и кажется, что они вот-вот разольются, но омега не позволяет этому случится: он отводит взгляд и быстро моргает, не давая волю противной жидкости.       — А тебе очень больно? — младший кивает на руки альфы, костяшки которых были счесаны в кровь.       — Терпимо, — отмахивается Гук, кинув короткий взгляд на свои руки.       Они замолчали, и эта тишина снова начала давить тяжёлым грузом недосказанности. Юнги не понимал, почему Чонгук не заводит машину и наконец не едет отсюда. Чего он ждёт? Что омега сейчас расскажет ему всё на одном дыхании? Так не будет, потому что ему сложно сейчас собраться и стыдно обо всём рассказывать брату. Это явно не то, что парень хотел бы, чтобы он знал.       — Спасибо тебе, что спас меня от них, — заговаривает Юн, разглядывая свои колени. Он не может смотреть на старшего, особенно когда ему очень неловко.       — Почему они это делали? Почему Тэхён всё это снимал? — Чон не выдерживает и всё-таки задаёт волнующие его вопросы, потому что ему нужно знать всё немедленно, а младший сам не может решиться рассказывать.       Мин надеялся, что парень не будет спрашивать, но это же Чонгук, он не может оставить всё, как есть, и не лезть не своё дело.       — Оказалось, что Тэхён с Хосоком заодно. Что он походу с самого нашего знакомства притворялся, — последнее предложение прозвучало надломленно, потому что сероволосому и правда очень обидно, ведь Ким был для него одним из близких людей, а после недавних событий оказался единственным, но таким же предателем.       — А что было месяц назад? — альфа не унимается, продолжая свой допрос, а Юнги поднимает на него удивлённые глаза. Откуда он знает?       — Я не хочу об этом говорить. Чонгук, прошу, давай закроем эту тему, — омега надеется, что старший его пожалеет и отстанет, но не тут-то было.       — Нет, Юнги. Я должен знать, что за херня творится в твоей жизни, — тон черноволосого стал строже, и Мин решил, что лучше рассказать.       — Месяц назад всем студентам нашего университета кто-то разослал видео, где трахаются какие-то двое парней, — младший снова не смотрит на Гука, но рассказывает спокойно, даже как-то отрешённо. — Точнее большой, накачанный альфа и худощавый омега с бледной кожей и с пепельными волосами, которого качок называл моим именем, — Юнги замолкает на пару секунд, собираясь с мыслями. — Из-за этого видео почти весь универ начал открыто называть меня шлюхой, говорить в мой адрес ещё всякие разные непристойности и много чего предлагать. Мне пришлось уйти из универа и перейти на домашнее обучение, потому что директор сказал, что я порчу имидж их заведения, — омега перекривил слова директора и закатил глаза, случайно посмотрев на брата, который был то ли удивлён всей ситуацией, то ли не уверен в том, что тот парень на видео был не Юнги.       Сероволосого очень задело это сомнение в его глазах, и он не сдержался.       — Даже не думай на меня так смотреть! Кто-кто, но ты точно должен мне верить, потому что ты прекрасно знаешь, что у меня никого не было! — парень повысил голос, возмущённо крича на альфу, потому что даже родители-предатели всё поняли и поддержали омегу, ни разу не спросив, точно ли не он был на том видео.       Чонгук сам отвёл от младшего взгляд. Он ведь действительно уже успел допустить мысль о том, что на том видео и правда мог быть Юнги, а сейчас парень просто не хотел признаваться. Но чёрт, он прав, альфа знает, что до него у Мина никого не было.       Чон заводит двигатель и наконец отъезжает от учебного заведения, в которое Юн точно знает, что не вернётся ни под каким предлогом.

***

      По приезде домой омега сразу пошёл в свою комнату, не проронив ни слова.       Альфа предполагал, что так всё и будет, потому что брат явно обиделся на него, да и плюс этот его сложный характер вместе с постоянной сменой настроения.       Но Чонгук прекрасно осознаёт, что виноват и что должен загладить свою вину, потому что как раньше оставлять Мина вот так одного, ничего не обсудив и не выслушав, он больше не собирается.       Гук поднимается наверх и сразу идёт в ванную. Берёт там аптечку и направляется в комнату брата. Дверь так и не починена, но это даже к лучшему, потому что парень точно бы закрылся и не впустил его.       Альфа тихо толкнул дверь, проходя внутрь. Он думал застать Юнги лежащим на кровати, но тот сидел на полу возле неё, поджимая под себя колени и смотря в одну точку.       Чон подошёл к нему и, положив коробочку с медикаментами на постель, снял с себя испачканный пиджак и бросил его возле подножья кровати. Он также сел на пол рядом с омегой и молча принялся доставать с аптечки вату, смочив её перекисью водорода.       Так как Мин продолжал сидеть в той же позе, никак не реагируя и не возражая чужому нахождению здесь, Гук начал аккуратно прикладывать влажную ватку к царапинам на нежной коже щеки, обрабатывая их от инфекции.       — Я нравился Хосоку, — альфа приостанавливает свою процедуру, так и замирая с поднесённой к чужому лицу ватой. — В начале учебного года он даже пытался подкатывать ко мне, на свидание звал, в соцсетях писал. Но в один день он подошёл ко мне и прижал к шкафчику посреди коридора, где находилось пол универа вовремя перемены. Все были заняты своими делами, не обращая на нас внимания, ну, кому какая разница. Он сказал мне: «Чего ты ломаешься как последняя сучка?», — а потом попытался поцеловать. Но я залепил ему смачную пощечину и оттолкнул, сказав, чтобы отъебался и больше никогда ко мне не подходил. Для такого, как Хосок, это было недопустимо, он всегда получал то, чего хотел, а особенно омег. Да и ещё это всё произошло на глазах его друзей, для которых он всегда был авторитетом, и чтобы не терять свой статус, он, наверное, решил так отомстить мне за такое публичное унижение, — Чонгук внимательно слушал, наблюдая за каждой сменившейся эмоцией на лице младшего. То, что он сам решил всё рассказать, поделиться своими проблемами, удивительно, поэтому альфа откидывал все вопросы, которые хотелось задать, и не перебивал.       — Потом, почти сразу после этого, я познакомился с Тэхёном. Он был таким простым и добрым, мы могли говорить с ним обо всём. Мне было слишком легко и уютно рядом с ним. Поэтому, наверное, я и подпустил его к себе так близко, доверял больше всех, — Юнги с каждым словом говорит всё тише, чтобы брат не услышал, как дрожит его голос. — Даже когда появилось то видео, он поддерживал меня и защищал от всех отморозков, которые пытались ко мне притронуться, — омега смотрит на противоположную стену, на которой висели в кое-каких местах ободранные фотографии, и даже не бросал коротких взглядов на старшего, просто говорил, пока не станет легче.       — Я не знал, кто это сделал, даже и предположить не мог кому это нужно, потому что Хосок, после того, как я его отшил, не напоминал о себе, а больше никто так настырно ко мне не приставал, и ни с кем в конфликте я не был, — Мин быстро стёр тыльной стороной ладони маленькую слезинку со щеки и, обратив внимание на грязный бинт на своей руке, начал разматывать его, пытаясь снять.       Чонгук наблюдал за этим и всё-таки решил помочь, потому что младший, видимо, нервничал и не мог нормально распутать руку от уже ненужной ткани.       — Я не понимаю, зачем это Тэхёну, какие у него были причины. Может Хосок чем-то пригрозил, или что-то пообещал... Я не знаю, — сероволосый грустно вздыхает, замолкая.       — Почему ты не рассказывал мне об этом раньше? — Гук склоняет голову в бок, чтобы заглянуть в лицо омеги.       — А что мне было тебе рассказывать? Я сам только сегодня узнал, что то видео разослали они. А потом, оказывается, ждали, когда я снова вернусь в универ, чтобы на этот раз снять ещё одно, только уже с лично моим участием, — досадно отвечает младший, наконец-то посмотрев на брата в ответ.       Почему он испытывает такое сильное желание высказаться и открыться именно ему? Почему он вообще хочет открыться, после стольких предательств от близких? Неужели его инстинкт самосохранения ещё не понял, что лучше замкнуться, спрятаться от чужих глаз, чтобы больше не чувствовать боли, чтобы больше никто не ранил и так потрёпанное сердце. Чонгук тот, кто всю жизнь только и делает, что причиняет Юнги боль, но почему-то всё его глупое нутро тянется к этому альфе, который будто дикое пламя: не подходи — обожжёшься. Только омега, кажется, хочет сгореть заживо.       — Можно я тоже обработаю твои раны? — неуверенно спрашивает Мин, но Чон не сразу среагировал, потому что немного завис, погружаясь в свои мысли.       — А? Да, — старший достал ещё одну ватку с аптечки и протянул её младшему. Юн взял ватку и баночку со спиртом, потому что раны альфы серьёзней, чем у него, и одной перекисью тут не обойдёшься. Он поднимается с пола и садится на край кровати, смачивая вату раствором и переводя взгляд на брата, намекая на то, чтобы тот тоже сел на кровать, и черноволосый незамедлительно садится рядом с омегой, ожидая его действий.       Юнги берет большую ладонь альфы своей, немного поднимая, и начинает осторожно смывать спиртом подсохшую кровь с разбитых костяшек.       Чонгук внимательно наблюдает за движениями младшего, за его лицом, которое в данный момент выглядело сосредоточенным. Этот омега всё время пытается выглядеть сильным, неумело скрывает свои слабые стороны и в итоге всё равно не выдерживает и ломается. Потом всегда сам себя собирает по кусочкам, склеивает до кучи и снова улыбается, только с каждым разом эта улыбка всё больше натянутая, будто искажённая, кривая. Он хочет быть сильным и независимым, но всё равно подсознательно ищет себе человека, который мог бы быть его защитой, его опорой. И Чон готов стать для него этим человеком, готов стать для него стеной, за которой Мин будет чувствовать спокойствие и безопасность.       Он готов стать для него всем.       — Ты любил Тэхёна? — не начиная заходить из далека, альфа сразу задаёт важный для него вопрос, на который хочет услышать точный ответ.       Юнги как раз перешёл обрабатывать ссадины на скуле старшего, находясь к его лицу слишком близко, и из-за этого неожиданного вопроса, к своему же несчастью, инстинктивно посмотрел в чёрные бездны. Они снова манили сделать шаг и провалиться в неизвестность, но омега ещё не совсем потерял голову, чтобы делать такие необдуманные поступки.       — Как друга я его... — парень даже не успел закончить предложение, как его нагло перебили.       — Не как друга, — холодно отрезал Гук, смотря на омегу в упор.       Мин, не выдержав, отвёл взгляд, кусая свою нижнюю губу и думая, что ответить. Он Тэхёна прям чтоб любить — не любил. Только испытывал к нему какую-то симпатию, тягу и теплоту. Хотя, кому он врёт? С Кимом он просто хотел попытаться забыть Чона, который словно пророс внутри, и не как маленький росточек, а как целое дерево.       — Не как друга, я его не любил, но испытывал достаточно других чувств, чтобы его поступок разбил мне сердце, — последнее слово прозвучало почти шёпотом. — И теперь я слишком разочаровался в людях, чтобы подпустить к себе ещё хоть кого-то, — обречённо добавил Юн и, вздохнув, хотел продолжить свою процедуру, но старший перехватил его руку, не давая прикоснуться к своему лицу.       — А если я поклянусь, что никогда тебя не брошу и не предам? — альфа смотрит на младшего решительно, определённо понимая, что говорит, в его взгляде нет ни единого намека на неуверенность.       А вот Юнги теряется. Что это ещё за вопрос со странным подтекстом? Он что, таким образом говорит, что хочет стать кем-то бо́льшим?       — Чонгук, зачем тебе это? Ты можешь просто уйти и не обязывать себя ничем. Я ни о чём тебя не попрошу. Тебе не нужно оставаться здесь со мной и...       — Да блять! — неожиданно громко ругается Чон и поднимается с кровати. Его уже конкретно заебало то, что омега даже единой мысли не допускает о том, что он может хотеть быть с ним не только из-за просьбы родителей, не только потому что он его братец, и не только из-за жалости. — Как до тебя до сих пор не дошло, что ты мне небезразличен? Что я хочу быть с тобой не из-за всякого бреда, который ты себе напридумывал, а из-за того, что чувствую к тебе что-то другое, вместо привычной ненависти, — Гук выглядит рассерженным, и это так и есть, потому что Мин уже достал тем, что постоянно говорит о том, что ему лучше уйти. Откуда он вообще знает, что для него лучше?       — А как это могло до меня дойти, м? — Юнги тоже срывается и всё своё желание расплакаться от слов альфы превращает в агрессию. — Разве ты давал мне это понять? Ты блять, всегда издевался надо мной, и спустя четыре года тоже продолжил это делать, — омега также поднялся с кровати, останавливаясь напротив черноволосого. — В чём твои «другие» чувства проявлялись? В том, что ты угрожал мне? В том, что ты применял ко мне грубую силу, бил ремнем и пытался задушить? Или может в том, что ты изнасиловал меня? — последнее предложение он специально выделил, смотря на парня пронзающим и холодным взглядом.       Чонгук тушуется на пару секунд, но потом сразу берёт себя в руки, потому что если он сейчас сдастся, то никогда не простит себе этого.       — Я признаю, что наделал слишком много ошибок. Да, я виноват, поэтому я ещё раз прошу у тебя прощение за всю боль, которую причинил, за всё то, через что тебе пришлось пройти, — Чон говорит уже более сдержанно, пытаясь держать себя в руках и не ухудшать ситуацию. — Я понимаю, что не достоин от тебя взаимности после всего этого, но я правда хочу измениться, я правда стараюсь, ради тебя, — Гук говорит искренне, от всего сердца, смотря неотрывно прямо в тёмно-шоколадные омуты. Сейчас всё зависит от Юнги. Если он скажет, что не простит и прогонит, Чон уйдет и больше никогда не появится в его жизни, больше не будет напоминать о себе.       — Тебе не кажется, что моё прощение ничего не даст? Я все равно буду помнить то, что ты сделал, и ты этого никогда не забудешь... — младший тоже смотрит неотрывно в чёрные океаны, которые затягивают в себя водоворотом, порываясь утянуть в свои неизведанные глубины на самое дно. И только Юнги решает: нырнуть или убежать подальше от опасной стихии.       — Да, ты прав, те моменты не разрушить, но мы можем построить новые, более яркие и светлые, которые смогут затмить собой все мрачные и ужасные, что были раньше, — старший говорит с какой-то надеждой в голосе, ожидая, когда омега вынесет свой решающий приговор.       Юн потрясён. Он не может поверить ни своим глазам, ни своим ушам. Это точно говорит не тот Чонгук, которого он знал. Это говорит уже кто-то новый, кто-то, кого парень ещё не знает, но он ему нравится.       Только вот разве люди способны меняться?       Сероволосый молчит, не зная, что сказать. Он не может определиться, не может понять, что сам чувствует и чего хочет. А Чон терпеливо ждёт и смотрит с той же надеждой, но спустя долгих пять минут, осознает, что младший не ответит.       — Ладно, я всё понял, я больше тебя не по тревожу, — обречённым голосом сказал Гук и, глянув на брата в последний раз, направился на выход из комнаты, в которую он уже никогда не вернётся.       До Юнги кажется наконец-то начинает доходить, что Чонгук — это единственный человек, которому он действительно нужен. Нужен абсолютно весь, со всеми своими преимуществами и недостатками, со всеми проблемами и трудностями, потому что альфа готов с ними бороться и преодолевать. А именно сейчас он уходит, и если Мин его отпустит, он потеряет всё.       — Чонгук! — омега неожиданно вскрикивает в след уходящему парню, который ещё даже не успел выйти за дверь.       Старший сразу же замирает и разворачивается. Он поднимает взгляд на брата, глаза которого наполнились слезами, и если тот моргнет, то они непременно потекут кристальными реками по бледным щекам.       Младший снова смотрит в чёрные океаны и решает всё-таки нырнуть с головой, решает добровольно пойти на дно и утонуть в самых тёмных глубинах.       Он сокращает расстояние между ними в два шага и, обнимая Гука за шею, впивается в его приоткрытые губы.       Альфа инстинктивно обнимает Мина за талию, но не сразу отвечает на поцелуй. В его голове не укладывается действительность происходящего. Он никак не может поверить в то, что омега отвечает ему взаимностью. Это сон? Тогда Чон не хочет просыпаться.       — Это значит.. что ты согласен быть со мной? Согласен попробовать начать всё заново? — черноволосый шепчет в чужие губы и ловит своими стекающую по бледной щечке солёную слезу, поднимая взгляд на глаза, которые находились в нескольких сантиметрах и казались необычайно большими.       Юнги не отводит свой взгляд, легонько проводя языком по своим губам и кончиком случайно задевая чужие. Он готов дать старшему шанс, готов попробовать начать, готов полностью открыться перед ним, потому что он ощущает эту сбивающую с ног волну чувств, которая исходит от него, смывая все сомнения и страхи.       — Да, я согласен, — звучит также шепотом в самые губы, и Чонгук чувствует, что внутри, как будто взрываются салюты от этих слов. Парень никогда бы не думал, что его смогут сделать счастливым всего какие-то три слова. Он невольно улыбается и впивается в мягкие губы страстным поцелуем, подхватывая Юна под бёдрами и заставляя ногами обвить свою поясницу.       Тормоза срывает у обоих: омега зарывается своими тонкими пальчиками в смоляные волосы, сжимая их у корней, а альфа вжимает его в стену, сплетая их языки в диком танце.       Больше нет никаких преград, все грани между ними давно бесследно стёрты. Все маски вдребезги разбиты, выпуская настоящие чувства наружу. Больше нет смысла скрываться, притворяться, играть — это всё уже не нужно, потому что они открыли себя настоящих.       Чон отрывается от желанных губ и припадает к не менее желанной шее, шумно втягивая носом сладкий запах карамели. Он беспощадно оставляет на ней большие багровые засосы и, покусывая нежную кожу, чувствует под своими губами вибрации от сдавленных стонов. От этого старший начал ощущать, как всё нутро сводит тугим узлом, желая большего.       Мин не может сдержать стонов от прикосновений любимых губ к своей коже. Ощущение этого снова, будто заставляет всё вокруг кружиться, и если бы не крепкие удерживающие его руки, он бы точно грохнулся на пол.       Не имея сил терпеть, альфа отрывает младшего от стены и несёт его к кровати, сразу же укладывая на неё и нависая сверху, заставляя матрас под весом их тел прогнуться.       Омега кладет свои ладони на широкие плечи, невольно сминая белую рубашку пальцами. Это сводит его с ума — наблюдать, как сильное и крепкое тело играет мускулами под белой тканью. Как напрягаются руки и мышцы становятся такими твёрдыми, горячими и упругими. Он тянется к пуговицам, высвобождая одну за другой, пока не справляется со всеми, а потом, не сдержавшись, проводит ладонями по кубикам пресса, поднимаясь к подкачанной груди брата и, закусив нижнюю губу, поднимает на него невинный взгляд.       Чонгук хмыкает снимая с себя мешающую рубашку, и принимается раздевать Юнги. Парень ему пытается помогать, но немного неуверенно. Он не стесняется брата, просто из-за того что произошло ранее, он не знает готов ли снова позволить альфе прикасаться к себе.       Старший выцеловывает каждый сантиметр любимого тела, ни один участок не оставляя без внимания, и не прикрыто кайфуя от приглушённых стонов младшего, когда он целует в более чувствительных местах. Но позже Чон замечает, что тот затих, и останавливается.       Альфа видит, что что-то не так, и когда омега поднимает на него глаза, смотря растерянным взглядом, он понимает.       — Если ты не хочешь, то мы не будем...       — Нет, подожди... я не знаю, — Юнги говорит не внятно, кусая свою нижнюю губу.       — Юнги, я обещаю, что больно, больше никогда тебе не сделаю, и настаивать не буду, — Чонгук прекращает свои ласки и говорит абсолютно серьезно. Он не хочет повторять одни и те же ошибки, поэтому мнение младшего для него важно.       — Нет, всё нормально, правда. Я просто немного растерялся, — спустя минуту отвечает Мин. — Но я хочу этого... — он смотрит на брата не сводя глаз, протягивает руку и кладет её на его затылок, поглаживая кожу большим пальцем.       — Ты уверен? — альфа ещё раз переспрашивает и Юн смело кивает.       Старший снова начинает целовать омегу в чувствительных местах и как можно нежнее, пока не услышит от него короткие и приглушённые стоны. И когда он понимает, что младший расслабился, то переходит к более основным действиям, заканчивая с прелюдиями.       Чонгук отстраняется и развернувшись, направляется к туалетному столику. Он ищит там что-то, что может заменить смазку и наткнувшись на бутылёк с косметическим маслом, берёт его и возвращается к Юнги. Забравшись на кровать, Чонгук выливает масло себе на руку и размазывает его по промежности младшего. Наклонившись ближе, Чон накрывает мокрыми губами сухие горячие пятнышки — мягкие ареолы со сладкими упругими бусинками на верхушке. Он втягивает нежную кожу в рот, посасывая твёрдый комочек и одновременно, проталкивает во влажную дырочку указательный палец.       Юнги вскрикивает, выгибаясь на встречу горячим губам, которые терзали его сосочки. Ощущение от пальца внутри не самые приятные, но омега терпит, потому что знает, что потом, будет лучше.        Чонгук даёт Юну время привыкнуть, а потом проталкивает в него сразу два пальца, переходя на другой сосочек, покусывая и посасывая тёмную горошинку.       Мин протяжно стонет и хватается за светлые простыни, крепко сжимая их в руках. Эти ощущения, что приносит ему брат, не дают нормально дышать. Сосредоточиться на чём-то одном не получается, всё смешивается, бьёт парня будто током. Но вдруг всё исчезает. Черноволосый вынимает пальцы с характерным хлюпом и перестаёт терзать маленькие комочки, которые уже покраснели и воспалились. Он отстраняется и снимает с себя штаны вместе с боксерами, наконец высвобождая свой возбуждённый до боли орган.       Омега заворожено рассматривает тело старшего, будто только впервые видит. Он понимает, что хочет его до безумия и не жалеет об этом. Сейчас они оба прекрасно осознают, что делают. Ими не движут алкоголь или инстинкты, ими движут чувства.       Чонгук входит одним плавным толчком, а Юнги инстинктивно смыкает ноги на его пояснице, роняя громкий стон, который утонул в чужих пьянящих губах.       Старший замирает, давая омеге привыкнуть. Нежно целует его мягкие, податливые губы, ловит кончик языка, чуть посасывая, и только когда чувствует, что тот сам поддаётся вперёд, начиная размерно двигаться.       Они впервые занимаются любовью. Не диким сексом во время течки, не насильно, а медленно, нежно, даже отчасти трепетно, чувствуя друг друга, сливаясь в одно целое.       Для них обоих это что-то новое, не привычное, потому что раньше ни один из них не испытывал подобного к другим людям.       Юнги, не жалея, вручает прямо в руки Чонгуку своё тело, сердце, душу — всё без остатка отдает в его владения. Доверяет ему свою жизнь. И Чонгук берёт, обещая хранить, как самое ценное, самое дорогое, что у него есть.       Чувствуя близкую разрядку, альфа выходит с тела Мина и, потянув того за руки на себя, усаживает на свои бёдра.       Сероволосый кладёт руки на плечи альфы, упираясь своим лбом в его, опаляя чужие губы горячим дыханием. Только он хотел спросить, что тот задумал, как почувствовал, что его возбуждённую плоть обхватывает большая ладонь, прижимая к такой же возбуждённой и пульсирующей плоти.       Юн опускает свои глаза вниз, смотря на два сочащихся влагой органа, тесно прижатых друг к другу. Большой член альфы, увитый дорожками вен, с ощутимым уплотнением у основания — узлом, и маленький, розоватый, кажущийся даже бархатным, член омеги. Одной рукой Чон двигает по ним вверх вниз, а другой держит младшего за талию, прижимая ближе. Мин решает помочь старшему и кладёт свою ладошку с другой стороны, тоже обхватывая их органы, двигаясь вместе с чужой рукой. Он держится за шею брата и прикрывает глаза, откидывая голову назад, отдаваясь приятным ощущениям, которые расползались колким теплом в теле.       Чонгук не оставил без внимания бледную шею, на которой уже красовались красные пятна, и снова припал к ней губами, оставляя новые.       Юнги начала пробивать крупная дрожь от подступающей разрядки, заставляя быстрее тереться плотью о возбуждение Гука в тесном кольце ладоней, скуля почти что в ухо тому и больно впиваясь ноготками в крепкую шею, когда накрывает оргазмом. Омега пачкает спермой их пальцы, немного попадая и на животы. Чонгук кончает сразу же за ним, куда более бурно, заливая белой жидкостью обе руки, утробно и задушено рыча, вызывая волны мурашек в чужом теле от столь возбуждающего звука.       Мин сбито дышит, уткнувшись носом в плечо старшего, не двигаясь. Он втягивает его головокружительный, крепкий аромат и прикрывает глаза. Гук почти невесомо целует его в поцарапанную щёчку и тянется за простыню, вытирая ею их запачканные животы и руки от семени, а закончив, выбрасывает ту на пол.       Альфа аккуратно укладывает расслабленного омегу обратно на постель и ложиться рядом с ним, накрывая их одеялом. Младший сразу прижимается к тёплому брату, помещая свою голову на его груди и чувствуя по всему телу приятную усталость.       Говорить ни о чём не хочется, только вот так полежать вместе, в обнимку. Просто слушая, как сердцебиения приходят в норму, усыпляя своим размерным стуком. Наслаждаясь возможностью быть друг с другом так близко.       Они наконец-то достигли взаимопонимания, наконец-то приняли друг друга, позволяя себе быть счастливыми.