Твоё присутствие в холодный вечер октября

«— Что для тебя любовь? — спрашивает девушка у парня, когда они сидят на скамейке возле дома и едят сухарики. Не очень романтичная атмосфера, если учесть, что неподалёку кучка подростков рвёт из-за паленого алкоголя. — Хрустеть с ней сухариками, украденными из-под маминого носа».

«— За что ты любишь меня? — Просто так… разве любят за что-то? — Да… например, я тебя люблю за чувство юмора. — Тогда я тебя за то, что ты покупаешь мне еду, — девушка смеётся».

***

Хаён затянула меня на эту проклятую вечеринку. Я бы сейчас сидела дома и пила какао, посматривая новую комедию, но нет… она обещала познакомить меня с чудесным-расчудесным парнем. Да, и опять это будет либо какой-нибудь зануда, либо тупой качок, либо мамин сын, который вяжет носки и отправляет их в Сирию. Когда мне попадётся красивый и умный миллионер? Никогда, Юна, лучше допивай коктейль и придумывай отмазку, как бы побыстрее свалить… — Он пришёл!!! — визжит подруга, подбегая с бутылкой вина. Она пьяна… давно и в стельку. А мне главное — сохранять холодный ум, ведь я давно наслышана о вечеринках Сеула. Особенно, если их устраивает О Хаён. — Кто пришёл? Санта? Пусть подарит мне мерседес. Давно мечтаю, — язвлю, смотря по сторонам. — Нет, дурочка! Сексуальный паренёк, которого я тебе обещала. А то своей тухлой рожей уже бесишь! Когда у тебя в последний раз был секс? — по её виду могу сказать, что совокупление случилось пять минут назад… — Ну… полгода назад? Я не помню. На что это вообще влияет! — фыркаю, откровенно не понимая. Я строю карьеру, а не личную жизнь. На ней у меня крест. Такой красивый, с завитушками и камушками сваровски. — На всё это влияет, Юна! — Как его зовут? — а что? Попытка не пытка. Вдруг он просто хороший собеседник. Если говнюк, то просто уйду. Что мне стоит? Я самостоятельная независимая женщина! — Чимин? Чохан? Чо… Не помню. Но имя красивое… такое краткое… властное… — Хаён размахивает руками и делает серьезное лицо. Последняя стадия алкоголизма. — Ты пьяная… Тебе сейчас даже имя Гэттон покажется классным. А это дворник в нашем районе. — Чонгук. Меня зовут Чонгук… — раздаётся сзади, и я оборачиваюсь, сталкиваясь с грудью парня. Какого хрена он так близко встал? Поднимаю глаза, и челюсть сама отваливается. Мы слишком близко… сердце колотится, а стакан с коктейлем едва видимо трясётся в руке. Тело снова не слушается. Прошёл год, Юна, а ты до сих пор сохнешь по нему. Долбанутая на всю голову. Он смотрит на меня. Прожигает, читает мысли, пытается утопить в себе… и я снова хочу поддаться. Будто не было года, будто я не уходила. Но я ушла! Всё, Чонгук, твоя власть бессмысленна, но я не могу оторваться от чёрного омута. Если бы я была чуточку выше, то наши губы без труда могли соприкоснуться. Я чувствую его дыхание, сердцебиение, невольно касаюсь его… — Чон Чонгук, — томно произносит Хаён где-то неподалёку. Его взгляд тут же устремляется на неё. Нет! Ну, нет же! Смотри на меня! Негодование росло с каждой секундой, что он разглядывал пьяную подругу. Извращенец. В мыслях уже изнасиловал. — А вас как зовут, леди? — интересно, у него хоть что-то ёкнуло, когда он меня увидел? Он вообще меня вспомнил? Нет, Юна, он каждый день таких, как ты, имеет. Слишком много хочешь. — Я хотела вас познакомить… Это моя подруга — Ким Юна. А это Чон Чонгук, — к сожалению, я знаю, Хаён. Его имя выведено у меня на сердце и в голове. Я писала это имя тысячу раз в блокнотиках и на полях в тетрадке… Как сопливые девчонки, вырисовывают сердечки вокруг имени любимого, так делала и я… я даже плюсовала своё имя и его. Я примеряла его фамилию. Чон Юна… классно звучит, да? Я дура. Может выйти в окно? — Ты очень милая девушка, — заканчивай маскарад, Гук. Задолбал кривляться… Хаён хихикает, а я краснею. Я помню твой первый комплимент… самый первый. Когда мы увиделись в школе… ты сказал: «Ты очень милая девушка, Ким Юна. Кому же достанется такая красота?». Я тогда тоже покраснела. И скольким ты это говорил? Никто не знал, что такая красота достанется ублюдку вроде тебя. Я не замечаю, как, пошатываясь, подходит Хёнджэ. Он меня узнает. Твою ж ма-а-ать. — Юна! Это же Ким Юна! Ох, детка, сколько мы не виделись. Я так скучал! — он обнимает меня. От него веет алкоголем и женскими духами. Но плевать. На душе так тепло… словно я обняла плюшевого мишку из детства. А Чон наблюдает равнодушно, словно смотрит картины на выставке. Ненавижу его за равнодушие. Хаён недоумевает и пьёт сок (вряд ли это сок, но выглядит похоже). — Ты, чувак, такую девушку потерял. Я просто в шоке. В шоке! Про вас вообще в газетах должны были написать! Или не знаю… вы просто созданы… — Заткнись, — обрывает Чон, и Им замолкает, но успевает шепотом сказать: — Он зануда. Ты знаешь. — Так вы знакомы? Почему я не знала? — Хаён обретает дар речи, но я смотрю лишь на Гука и вслух произношу слова, которые втайне предназначаются лишь ему: — Пойду подышу свежим воздухом. Голова гудит. Иди за мной. Иди. Иди. Выхожу и вдыхаю кислород. Я будто там не дышала. Будто рядом с ним забываю, как это делается. Он закуривает сигарету, но дым не мешает почувствовать запах его духов. Те же… за год ничего не изменилось. И боль меня ждёт та же самая. Грабли тоже родные, знакомые… Я не умею плавать и бросаюсь в омут. Скоро поздороваюсь с любимыми чертями. Мы столько хотим друг другу сказать, но во всей каше мыслей вертится только одна яркая… Одновременно: — Сильно скучал? — Сильно скучала? Мы слишком предсказуемы. Оба смеёмся. — Скучал… — Я тоже. А давай «скучал» будет нашим «всегда»? — думаю, он поймёт шутку… должен, во всяком случае. Я знаю. Это как из «Виноваты звезды». Все читали… Я понимаю, что прокололась… В первый раз за вечер улыбаюсь. Он понял, что я простила… что готова вернуться. И всё пошло крахом. Ким Юна, ты сломала год выдержки. Поздравляю. — Ты серьёзно? — Нет… я это так… к слову… Что у тебя нового за год? — мямлю. Напряжение нарастает. Нервно заправляю прядь волос за ухо. Ночь пахнет дождем… — Ничего. Скажи, что думал обо мне. Скажи! Не скажешь. — У меня тоже. Я не нашла любовь, нормальную работу, не купила машину и даже не пообедала в чертовом ресторане! У меня есть только высшее образование…и… — обрываюсь на полуслове. — и воспоминания о нас. Ты откидываешь сигарету и поворачиваешься. Обнимаешь меня за талию, приближая к себе. Наверное, хочешь, чтоб даже мой язык превратился в желе. — А я… нашёл работу, купил машину, у меня есть высшее образование, но нет любви. Думаю лишь об одной странной девушке, что вскружила голову и не отпускает. Видимо, схожу с ума. Для меня до сих пор любовь — это сидеть с ней на лавочке и хрустеть украденными сухариками… Наверное, я однолюб, — выносит вердикт, а я усмехаюсь, несмотря на то, что уже готова расплакаться от счастья и зарыться в его объятиях, я снова хочу в его майку: — Сказал человек, который спит со всеми подряд, — его неодобрение мне прилетает в виде шлепка. — Оборзел?! — Прости… — За что? — улыбаюсь. — Сама знаешь. — Уже. Гнев сменяется удивлением, как только он целует меня. Так нежно и осторожно, будто боится повредить. Я проиграла. Признаю. — «Скучал» будет нашим «всегда», — смеётся. Всё не будет как раньше, нет… Боль всегда остаётся с нами. Моя никуда не ушла. Но иногда любовь побеждает боль. Я люблю его. А он любит меня. Не зря я отдала ему сердце. Он склеил то, что сломал. Пускай рубцы остались… но… это лучше, чем жить с пустотой в груди.