Гнездо

Аято гнезда не помнит. Порой ему кажется, что он сразу родился тут, в чёртовом бордели среди наркоты и смазки, грязи и железных наручников с идиотскими плетками да кляпами. «У мутировавших, что не сексуальная фантазия то клишированное фетишистское порно», — подмечает как-то он, куря ментоловые сигареты. Куколка на его слова кивает — «честно говоря, я устала» говорит она и добавляет «впрочем, как и все мы». Добровольность — последнее, о чем можно сделать вывод, увидев их — но каждый второй клиент забивает большой жирный болт на это. Киришима привык: иолит тускнеет и трескается, но что ему обычному камню, пусть и драгоценному. Аято не хрупкий, не сломается — из принципа. «Отвратительно», — бросит он, стучась в кабинет. Нагачика сам откроет дверь — у него улыбка, будто булавками прибита: неестественно кривая, наспех сделанная и добродушно омерзительная. Только Киришима привык, даже не морщится от отвращения, проходит внутрь и садится на кушетку. — Клиент навредил тебе, Аято-кун? — Приступает сразу к делу. Но парень лишь мотает головой. — Просто не хочу сидеть там, — у Аято уже трескаются губы [ведь каждый клиент так любит их оттянуть своим членом][или укусить][или ударить][какой только дряни не придумают][мерзко мерзко мерзко]. — Хочешь что-нибудь принять? — Неуверенно спрашивает Хиде. Киришима опять отрицательно мотает головой. — Вот только курил, — он прикрывает глаза. — Можно я просто тут посижу? — Да, конечно. [ты сбегаешь на пять минут] [а потом обратно — в мир наркоты, смазки, наручников и грязи]