Сон

Цзинь Лин открыл глаза в совершенно незнакомой комнате, с абсолютно незнакомым человеком и в окружении огромного количества пустых сосудов, в беспорядке разбросанных по полу. Около стены сидел молодой человек с красивым, печальным лицом. Потрепанное черное ханьфу, алая лента в волосах и необычные, серые глаза. Незнакомец внимательно осмотрел юного посетителя, а потом спросил, удивленно приподняв брови: — Ты кто, малыш? — голос оказался приятным, но немного хриплым, словно этот человек уже очень давно ни с кем не разговаривал. — Я не малыш! Я Цзинь Лин, ты знаешь, кто мои дяди?! — лицо юноши на секунду замерло, а потом на нем появилось столько сменяющих друг друга эмоций, что юному А-Лину стало не по себе. — А вы кто? — слишком серьёзно для мальчика четырех лет от роду спросил Цзинь Линь и добавил. — Я всё дяде расскажу, — в ответ на свою угрозу он услышал лишь глубокий смех с нотками затаённой боли и тоски. — Поверь мне, я не причиню тебе вреда, мой юный друг, — отсмеявшись наконец, сказал юноша и встал, приветствуя Цзинь Лина по всем правилам, он даже сосуды попытался подальше откатить, мол, он тут не при делах. — Правда? — с детской непосредственностью спросил мальчик и вдруг прерывающимся шепотом спросил. — Вы меня похитили? — снова смех, уже чистый и свежий, не омраченный ничем, кроме искреннего веселья. — Я просто твой Сон, мой милый А-Лин, — мальчик удивился. Как сон может быть человеком? Получается, что у каждого есть такой вот свой Сон? Но тогда почему дядя ничего не рассказывал о своем? — Сон? У всех есть такие сны, как вы? — мальчик задумчиво хмурил бровки, подозрительно щурил глаза и нетерпеливо дул щеки, напоминая тем самым маленького хомячка. — Нет, — печально улыбнулся незнакомец, — такой Сон есть только у тебя. — Правда?! — обрадовался Цзинь Лин и горячо продолжил. — У меня нет папы и мамы, как у всех, но зато у них нет такого Сна! — лицо юноши в черном ханьфу болезненно напряглось, руки задрожали. — Они… Твои родители, они есть, — мягкое прикосновение к груди ребенка. — Они живут здесь и очень тебя любят. — Но мальчики говорят, что они меня не любят, поэтому и бросили, — глаза ребенка заволокло пеленой слез. — Это не так, — строго сказал молодой человек. — Они очень-очень любят своего маленького Цзинь Лина, поверь мне. — Вы знаете моих маму и папу? — с любопытством спросил малыш, тут же забыв про слезы. — Знаю, — с нежной, но невыносимо болезненной улыбкой, подтвердил предположение Цзинь Лина его Сон. — А где они? Почему они оставили нас с дядей? — ребенок явно расстроился этим фактом, поэтому и пропустил момент, когда теплые руки нежно сжали его в объятьях. — Они должны были уйти из-за одного очень плохого человека. Очень далеко уйти, — тихо прошептал сон. — А когда они вернутся? — мальчик тоже перешел на шепот. — Никогда, — уже не прошептал, а просипел юноша и уткнулся носом в плечо Цзинь Лина. Плечи нового знакомого затряслись, под ухом раздавались едва сдерживаемые всхлипы. — Эй, — ребенок осторожно коснулся спины новоявленного Сна, — не плачьте… — А-Лин, а давай дружить? — вдруг ни с того, ни с сего предложил юноша и улыбнулся, поспешно стирая слезы рукавом. — Давай, — радостно подпрыгнул малыш и сказал. — У меня почти нет друзей… только Фея! — Фея? — удивленно спросил незнакомец. — Это… — Моя собака-оборотень! — гордо вскинул подбородок Цзинь Лин. — Мне ее младший дядя подарил. — А-ха-ха-ха, — легкий серебряный смех колокольчиком проник в уши малыша. — Это тебе ни Цзян Чэн случаем предложил так животину назвать? — Вы знаете моего дядю?! — радости мальчика не было предела. — А он? А он вас знает?! Вы с ним друзья? — протараторил ребёнок и выжидательно уставился на Сон в ожидании ответов. — Нет, — печально дёрнул уголком рта незнакомец — я ему не нравлюсь... — А он вам? Он вам нравится? — Он хороший, хоть и ужасный заноза, — с теплой печалью улыбнулся Сон. — Вы правы! А как вы познакомились с моим дядей? — спросил А-Лин, а затем подозрительно прищурился. — Вы же сказали, что только мой Сон. — Милый мой А-Лин, я же не всегда был сном. Когда-то я тоже был обычным человеком. — Правда? — восхитился Цзинь Лин — А как вас звали? Вы выглядели так же, как сейчас? Тогда вы познакомились с моим дядей? А с мамой? А с папой? — Да, да, тогда и познакомился и выглядел так же, — а потом неуверенно добавил. — Наверное… — А зовут? Как вас зовут? — глаза ребенка загорелись неистовым любопытством. — А вот это юным заклинателям знать пока рано. Может быть, потом, когда ты подрастешь… Хотя… нет, не надо тебе этого знать. — Почему?! — обиженно надул губки Цзинь Лин. — Ты же мой Сон, значит, должен слушаться! — А может, всё наоборот, — хитро подмигнул мальчику юноша.  — Может, именно ты должен меня слушаться, я ведь намного старше, чем ты, мой юный А-Лин…

***

— А-Лин, милый, что случилось? — спросил у мальчика Сон, как только первый снова появился перед ним. У Цзинь Лина было красное, заплаканное лицо, скорбно опущенные уголки губ и нахмуренные брови. — Они… — всхлипнул ребёнок, — они опя-ять! — Кто они? Что опять? — не на шутку встревожился юноша и погладил малыша по голове. — Поговори со мной, станет легче. — Ты никому не расскажешь? — всхлипнул Цзинь Лин. — Нет, конечно. Кому я могу рассказать, если вижусь только с тобой? — не дослушав, мальчик обхватил Сна за шею и уткнулся тому в плечо, продолжая рыдать. Юноша не пытался успокоить, понимая, что иногда лучше просто выплакать всю горечь, засевшую внутри, мешающую дышать. И лишь мягкая тонкая рука гладила волосы и спину Цзинь Лина, дарила тепло, приносила спокойствие. Мальчик успокоился и поведал Сну о подлых ребятах, что снова подсторожили его около Башни Золотого Карпа и начали подтрунивать над ним. Они говорили много гадостей, много мерзостей, и юноша в который раз убедился, что дети бывают гораздо грязнее и порочнее взрослых… — Держи, выпей, — протянули Цзинь Лину чашу, наполненную чём-то горячим и ароматным. — Это чай, — ответил Сон на вопрошающий взгляд ребёнка и ободряюще улыбнулся. — Спасибо, — Цзинь Лин неловко улыбнулся в ответ. — Ну как, стало легче после того, как высказался? — Д-да, спасибо, — малыш был очень смущен тем, что так позорно разревелся в компании взрослого, но почему-то верил, что тот не будет шутить над этим, никогда не будет. — А почему ты не рассказал Цзян Чэну? — немного озадачено спросил Сон. — Ну-у… — замялся ребёнок. — Он, что, считает слезы ребёнка чем-то позорным? — глаза юноши злобно сузились, в глазах блеснули красные огоньки. — Нет-нет! — подскочил А-Лин. — Просто… Просто я не хочу, чтобы дядя знал. — Почему? — сказать, что глаза Сна стали круглыми — ничего не сказать. — Ну, он будет думать, что я глупый маленький ребёнок, — смущённо выдавил из себя Цзинь Лин и снова услышал лёгкий серебряный смех, совсем не обидный, наоборот, очень приятный и согревающий. — Он и сейчас так думает, я тебя уверяю, — погладил А-Лина по плечу Сон.

***

Дни летели очень быстро, сменяя один другой, и постепенно перетекали в годы. Каждую ночь Цзинь Лин проводил в компании своего Сна, которого частенько называл третьим дядей. Он стал ему так же близок, как глава ордена Юньмэн Цзян и даже еще ближе, чем Верховный Заклинатель. Сам же Сон просто души не чаял в своём маленьком друге. — Нет, ты снова делаешь неправильно! — заложив руки за спину и ходя кругами, монотонно бурчал Сон. — А как надо?! — в голосе мальчика проскальзывало отчаяние. — Ох, давай сюда. Смотри внимательно, — Сон забрал из рук ребенка кисть и медленно начал вырисовывать иероглифы. Одну, вторую, третью. — Вот так, теперь давай, еще раз попробуй. — Но… — хотел было возразить Цзинь Лин. Как бы сильно он ни любил своего недодядю, но долгие уроки ему быстро надоедали. Нет, объяснял Сон очень интересно и понятно, но вот когда дело доходило до чего-то настолько скучного и монотонного, как построение талисманов… мальчик просто мечтал побыстрее проснуться и отделаться от слишком навязчивого учителя. — Никаких но, — строго навис над ребенком юноша. — Потом сам мне спасибо скажешь! — Не скажу! — обиженно надулся Цзинь Лин. — Зачем мне твои талисманы, я буду сражаться на мече, как настоящий герой! — Да-да, конечно, — лукаво улыбнулся Сон своему подопечному. — Раз ты будешь на мече, то чем планируешь отбиваться от тёмных тварей? Не талисманами ли? — Эм... — мальчик сконфуженно опустил глаза. — Эгем! — передразнил дядя и погладил А-Лина по голове, мягко подбодрил. — Давай, попробуй еще, у тебя обязательно получится.

***

— Дядя, я завалил своего первого гуля! — радости мальчика просто не было предела. — Представляешь?! Он ничего не мог мне сделать, я справился с ним одной левой! — А-Лин! — радостно воскликнул Сон и вскочил из-за стола. — Ну вот, смотри, какой ты молодец! — Ну вообще, — вдруг как-то сник Цзинь Лин, — дядя сказал, что он был очень маленьким и слабым и что его не обязательно было убивать… — Что за ерунда?! — возмутился словам Цзян Чэна Сон. — Сам-то как будто только сильных убивал! Не верь этой занозе. Вот что я тебе скажу: твой дядя в одиннадцать лет даже маленького гуля испугать не мог, не то что большого, а уж про то, чтобы их убивать, и речи не шло. — Правда? — зажглась в глазах Цзинь Лина надежда, а потом появилось подозрение — Слу-ушай, а откуда ты знаешь о том, что мог и что не мог мой дядя в свои одиннадцать лет? — Ну, я слышал слухи... — неловко попытался отвертеться от мальчика. — Какие слухи? — удивился Цзинь Лин — Ну те, которые говорят, что глава ордена никогда и ни в чем нем мог превзойти первого ученика. — Вэй Усяня? — с ненавистью в голосе прошипел ребёнок, а Сон почему-то болезненно дернулся, отводя взгляд. — Никогда не говори со мной об этом ублюдке! Он умер, туда ему и дорога, я каждый день прошу небожителей, чтобы его душа никогда не переродилась и всегда скиталась во тьме преисподней. — Кхм, для одиннадцати лет ты очень красноречив, Цзинь Лин, — хрипло выдохнул Сон и опустил плечи. — Дядя? — встревожился мальчик. — Тебе плохо? Я могу как-то помочь? — Да, А-Лин, пожалуйста, можешь принести мне колокольчик Юньмэна? — Что? Зачем? Ты что, раньше был адептом Юньмэн Цзян? — удивлённо спросил Цзинь Лин — Нет… Просто он успокаивает разум, — тихо сказал Сон и спросил. — Принесёшь? — Д-да, конечно. В следующий раз обязательно принесу, ты подождешь? — взгляд ребенка был наполнен беспокойством. Что случилось с его Сном? Почему он такой бледный? Может, он тоже ненавидит Вэй Усяня, поэтому и расстроился? — Подожду, А-Лин, я всегда буду ждать…

***

Так пролетали года. Вот юному Цзинь Лину уже двенадцать, а теперь тринадцать… четырнадцать, пятнадцать и с каждым годом юное создание становится все больше похоже на своих дядю и отца. Капризный характер и нежное, трепетное сердце. Сон не говорит ему об этом, Сон вообще редко делится своими мыслями и чувствами, а воспоминаниями и вовсе никогда. Цзинь Лин не знал, почему дядя так тщательно скрывает свою прежнюю жизнь, свое имя, свои отношения с его дядей, родителями. Не знал, но смутная мысль, мысль с какой-то догадкой, мысль, которую А-Лину все никак не удаётся разгадать… — Чего остановился? Ты помнишь, что обещал? — строгий голос вывел Цзинь Лина из задумчивости, он почти поймал за хвост какое-то озарение, но... снова опоздал. — Помню, — недовольно сдувая волосы с лица ответил подросток и снова склонился к книге. В ней была открыта страница, описываюшая классификацию Призраков, демонов, оборотней и так далее, по списку. — Готов? — смешок и рука, вновь гладящая Цзинь Лина по голове. Он для вида попытался вывернуться, но не преуспев в этом, покорно сдался. Да, он делал вид, что ему не нравятся мягкие, по-отечески любящие поглаживания его, А-Лина, волос, но и Сон, и сама «жертва» прекрасно знали, что это не так. — Ну что ты такой недовольный? Опять с Цзян Чэном поссорился? — Да нет, просто мне никак не везёт на ночной охоте, — скис Цзинь Лин. — А то, чему я тебя учил, использовал? — поинтересовался сон, уже предугадывая ответ. — Нет, конечно! — возмутился подросток. — Как бы я смог объяснить, откуда я всё это знаю? Ты же знаешь, я не хочу, чтобы про тебя кто-то узнал! А что если они решат, что ты для меня опасен, и как нибудь изгонят тебя? Ты не подумал?! — А-Лин, не кипишуй, — успокаивающе начал Сон. — Я столько раз говорил тебе, что они не смогут найти меня. — А я не верю! — вскинулся Цзинь Лин. — Ты думаешь, у нас нет сильных заклинателей?! Да тот же самый Лань Ванцзи запросто сможет тебя найти… Наверное. — Лань Чжань? — по лицу дяди пробежала лёгкая грусть, а в глазах зажглась ностальгия. — Как он там поживает? — Ты и с ним знаком? Дядя, да кто же ты, в конце концов, такой, раз знаком с самим Хань Гуань Цзюнем?! — Потом. Потом ты и сам всё узнаешь — лукаво подмигнул Сон. — Пока не время, дорогуша. — А когда время? — с горечью спросил А-Лин. — Тогда, когда оно придёт… А потом он исчез…

***

— Дядя, сегодня я буду… Дядя? — ответом на это была тишина. — Дядя! — голос сорвался, сердце сжало тисками, душу заполнил практически осязаемый страх. — Сон! — а потом племянник главы ордена Юньмэн Цзян открыл глаза в своей комнате в Башне Золотого Карпа, и впервые по возвращении «оттуда» из них текли слезы. Свой шестнадцатый день рождения Цзинь Лин провел тихо плача в своих покоях…

***

Уже прошло две недели после исчезновения Сна, и всё это время Цзинь Лин ловил себя на том, что каждую ночь, ложась спать, он всем сердцем и душой желает увидеть знакомое, невероятно красивое лицо, ничуть не изменившееся с их первой встречи. Он скучал, безумно сильно скучал по названому дяде. Он даже готов был рассказать ему об этом, лишь бы вернулся, лишь бы снова был рядом, улыбался, гладил по голове… он так часто гладил его по голове…

***

— Стой! — раздался за спиной смутно знакомый голос. — Яблочко, мать твою за ногу, остановись! — Цзинь Лин замер. Он знает этот голос, он помнит, это ведь… — Сон? — неверяще прохрипел Цзинь Лин и резко крутанулся на пятках, заглянул в такие знакомые серые глаза, подбежал, схватил за плечи, тряхнул. — Это ты?! — А-Лин, — растерянно отозвался человек в маске, а потом резко притянул мальчика к себе, сжал в крепких объятьях, протянул руку, касаясь спины, волос, и это стало последней каплей. — А-Лин… Ты чего? — Чего?! — захлебываясь слезами, выдавил из себя юноша. — Чего?! Ты исчез, я думал… — рыдания не прекращались, — …я думал, что больше тебя не увижу! Зачем ты ушёл?! — Прости меня, — очень виновато отозвался дядя. — Я сам не знаю, как так вышло, просто один юноша решил принести в жертву свои душу и тело, чтобы воскресить меня. — Что? Кому придёт в голову принести себя в жертву? — удивлению Цзинь Лина не было предела, он даже плакать перестал, удивлённо смотря на маску вместо лица. — Кстати, а почему ты в маске? У тебя же красивое лицо... — Не хочу встречаться с… парочкой старых знакомых, — неловко почесал макушку Сон, или теперь уже не сон? — Дядя… — Дядя?! — громкий и очень разгневанный голос раздался за спиной Цзинь Лина, и поэтому судить о том, в каком состоянии находится его родной дядя, юноше пришлось по лицу бывшего Сна. — Кого ты там дядей… — голос оборвался, нижняя часть лица Сна, не скрытая маской, сначала покраснела, а потом побледнела и цветом стала напоминать первый снег — Это… Это ты! — Цзинь Лин удивлённо обернулся, он никогда не видел, чтобы на лице дяди было столько странных и несовместимых эмоций. Дядя был ошеломлён, взбешен, растерян, рад и он был не просто рад, он был... счастлив? Они что, правда знакомы? Но Сон же говорил, что он не нравится Цзян Чэну, но тогда почему в глазах дяди стоят слёзы? — О-о, — чуть приподняв подбородок и вытянув губы трубочкой, протянул Вэй Ин. — Давно не виделись, — сказал и поспешно спрятался за спиной Цзинь Лина. — Ты вернулся, — счастливо рассмеялся дядя, и из его глаз потекли слезы. — Вот поганец, не мог раньше прийти? — спросил дядя, а А-Лин удивлённо замер. — Не мог, — явно удивлённый таким поведением Вэй Ин замер, так и не продолжив. — Он был моим сном! — гордо заявил Цзинь Лин и на удивление дяди пояснил. — Я как бы приходил к нему, когда ложился спать. Лет так… с четырёх, — Цзян Чэн выглядел очень удивлённым, но тем не менее решил спросить, у него закралось некоторое подозрение… — А ты знаешь о том, кто он? — Нет, он никогда не рассказывал… — чуть обиженно пожаловался юноша. — Зря не рассказал, — обратился Цзян Чэн к своему знакомому. — А ты, — несколько зло отозвался третий дядя, — ты бы на моем месте смог рассказать? — Что рассказать? — в сердце Цзинь Лина закралось страшное подозрение, кажется… кажется он таки поймал ту, вечно ускользающую мысль. — Дядя, ты ведь не… — Ну вообще, я — да, — тихо и очень виновато отозвался Вэй Усянь и скорбно опустил плечи. — Ты… — злость и слёзы выплеснулись наружу, заполняя собой каждый сантиметр юного тела. — Подожди! — воскликнул Вэй Ин и выставил перед собой руки, будто они могли спасти его от гнева А-Лина. — Ты… Почему? — первая слеза скатилась по щеке. — Почему ты ничего не сказал мне? — Я… — Сон выглядел очень подавленным. — Я видел, как ты меня ненавидишь, я… я не мог. Не мог, понимаешь? Прости… — Не понимаю! — истерика накрыла Цзинь Лина с головой, — Столько лет! Столько лет ты молчал, а сейчас хочешь, чтобы я простил? Вот так просто?! — Не прощай, — поспешно исправился Вэй Ин. — Как я могу тебя не простить? — взвыл Цзинь Лин, а Вэй Усянь ответил: — Хорошо, тогда прощай, только перестань плакать, хорошо? Ты же говорил… — многозначительно выделил последнюю фразу Вэй Ин и незаметно качнул головой в сторону вытирающего слезы Цзян Чэна. И тут Цзинь Лина окончательно прорвало. Не изменился, совсем не изменился, всё тот же… Он бросился к Вэй Усяню с желанием хорошенько того поколотить, но вместо этого вцепился в третьего дядю руками и ногами, обнимая настолько сильно, насколько хватало сил, и пачкая слезами все то же черное ханьфу. В ответ на это его прижали к себе, и… кажется, Вэй Ин тоже плакал. — Кхм, — откашлялся Цзян Чэн. — Я… Я по тебе скучал, Вэй Ин, очень скучал — под конец голос главы Юньмэна его подвёл, дрогнул. — Иди к нам, — сиплым голосом позвал Цзинь Лин, а потом, глядя на застывшее лицо Вэй Ина, вместо него ответил. — Он тоже скучал, очень сильно… * ˚ ✵ .· * • ˚ ✶: · • * ✵ ˚: · ✬ * ˚ ✶ . · * ˚. Цзинь Лин знал, что после смерти Вэй Ина в Безночном городе дядя провел ритуал Сопереживания, и после этого, пробыв в депрессии несколько месяцев, резко поменял свои взгляды на жизнь и поступки бывшего шисюна. Цзинь Лин никогда не мог принять того, что дядя пытался поджарить Цзыдянем любого, кто сказал хоть одно дурное слово о Вэй Усяне, и продолжал люто ненавидеть того, из-за кого потерял родителей… Но, видно, сегодня А-Лину придётся присоединиться к отряду «За Вэй Усяня и двор протыкаем мечом»!*