schlaflied

Грей никогда не любил праздновать свой день рождения. Он никогда не приглашал к себе гостей, не устраивал праздничный ужин – даже для себя самого. Ему было безразлично, какой сейчас день или праздник. Если не с кем даже поговорить за чашечкой утреннего кофе, с кем же тогда делиться такими сокровенными фактами о себе? Йошимаса же узнал дату его рождения буквально в первый день их знакомства. И не от Грея вовсе – из документов, которые он привёз с собой и тут же отдал начальству. И когда Цуюки осознаёт, что они становятся друг другу больше, чем обычные коллеги – до дня рождения Грея остаётся целая зима и половина весны. Он планирует этот день уже тогда. Тщательно обдумывает, что бы такого сделать, а его товарищ даже не догадывается о том, что это, возможно, будет одним из самых важных знаков настоящей дружеской любви, которая между ними только растёт. Когда, наконец, до того самого рокового дня остаётся буквально несколько часов, Йошимаса с ностальгией вспоминает о том времени, которое теперь уже лучшие друзья провели вместе. Да, они пережили множество тяжёлых для них моментов, огромное количество ссор, но каждый раз кто-то из них всегда находил силы для того, чтобы вновь признать – их дружба стоит слишком дорого для них обоих, чтобы распасться на части из-за какого-то недопонимания. Так было всегда, пусть сначала сам Цуюки часто брал на себя эту ношу, он всё же понимал, чего стоит Грею говорить хотя бы простое «я чувствую...» Их дружба живёт уже так долго – хотя, казалось, с их первой встречи прошла всего пара дней, – и для Йошимасы сейчас было очень важно показать своему товарищу, что тот для него значит. Именно в этот самый день. Чтобы не раскрывать все карты заранее, Цуюки избегает Грея с самого утра – специально напрашивается на одиночные занятия и задерживается подолгу там, куда тот вряд ли вообще сунется. Так проходит весь день – признаться, Цуюки чувствует себя ужасно из-за того, что ему приходится избегать своего лучшего друга, но мужчина уверен, что в конце концов это всё окупится. Грей чувствует себя разбитым и хочет – ужасно хочет! – выяснить у приятеля, что его тревожит и почему он так сильно пытается его избегать. Но этого сделать не выходит: попросту не выпадает шанса, к тому же Йошимасы нигде не видно от слова совсем. И лишь к вечеру он с тщетно скрываемой улыбкой подходит к напарнику и решительно, но мягко кладёт руку ему на плечо. – Вот и ты! Ничего не говори, лучше послушай – сегодня я жду тебя у себя дома. И никаких «нет»! Черноволосый сразу же разворачивается и поспешно уходит, оставляя Грея одного в раздумьях. Слишком ошарашили его эти слова, и в голове вспыхнуло какое-то жгучее желание просто взять и не прийти! Назло – конечно, назло, потому что это терпеть до ужаса невыносимо! Но сердце его мечется, рвётся следом за своим товарищем, желает узнать причину такого странного поведения и понять, на самом ли деле всё остаётся так, как прежде. Грей не хочет терять своего единственного, самого близкого друга – человека, которому он доверяет всё и даже больше. Слишком много людей он потерял просто потому, что гордость его не позволяла гнаться за ними, искать встречи, делиться чувствами, а с Йошимасой это всё будто бы стало привычкой. Сегодня Грей идёт домой один, и только когда прохладный вечерний ветер обдувает его лицо и развевает светлые волосы, он вспоминает, какая сегодня дата. В голове у мужчины хаотично металось из стороны в сторону множество разных мыслей, в груди – нестерпимо болезненные чувства, вплоть до тошнотворного смеха над самим собой. Он не надеется на что-то хорошее, конечно – не привык, но что-то подсказывает: Цуюки не может обойтись плохо с кем бы то ни было. А уж особенно – да особенно ли? – со своим лучшим другом. Грей быстро приводит себя в порядок и практически пулей выезжает из дома, раздражённо называя таксисту адрес Йошимасы. Буквально весь путь проведя в размышлениях, он не сразу замечает, когда наконец оказывается у дверей тех самых апартаментов. Сердце стучит в разы быстрее, но входить в здание ему ужасно не хочется – по крайней мере сейчас. Мужчина набирает номер своего товарища, а тот, подняв трубку, лишь смеётся и говорит, что уже заждался. С каждым шагом, сделанным в направлении к заветной двери, Грей чувствует всё большую злость, но когда та самая дверь распахивается, и в поле зрения возникает буквально светящийся от радости Цуюки... Мужчине ничего не остаётся делать, кроме как слегка улыбнуться в ответ и взволнованным взглядом окинуть всё вокруг. – Проходи! Ха-хах, я вижу, как ты волнуешься! Значит, у меня получилось подержать интригу какое-то время? – та же самая наивная улыбка теперь приобретает окрас лёгкой насмешки – не злой, конечно, и для Грея довольно забавной. Но ситуация эта всё ещё для него ужасно непривычна, потому он чувствует себя неловко и стеснённо. – Что ты имеешь в виду? Йошимаса загадочно улыбается и кладёт обе руки на плечи своего гостя, чувствуя его напряжение. – Мой дорогой друг! Грей, – начинает он уверенно, одновременно с тем смотря собеседнику прямо в глаза, – Я знаю, что сегодня у тебя день рождения. Знаю уже очень давно! И всё это время я очень много думал над тем, как же его провести. А потом вдруг решил, – Цуюки отводит взгляд вниз и плавно опускает одну руку, коснувшись ладони Грея и сжав её своей, – Что лучше всего будет, если мы проведём этот день вместе. Со всей нашей семьёй. Грей удивляется столь искренним словам товарища, а затем и вовсе будто теряет способность хоть что-нибудь анализировать. Он уже хочет что-то сказать, возразить: ему становится стыдно, что он отнимает столько времени и сил как у Йошимасы, так и у его семьи, которая вовсе не причастна к этому дню. Черноволосый видит это сомнение во взгляде гостя, а потому улыбается только шире и приобнимает его за плечи, тихо-тихо шепча: – Моя прекрасная жена так долго ждёт новой встречи с тобой! Она очень счастлива, что такой чудесный праздник ты проведёшь вместе с нами! О, а как будет рад Шухей, когда увидит тебя! – С этим я бы поспорил, – Грей тихо смеётся, вспоминая последнюю встречу с этим до жути капризным ребёнком, но сердце его это воспоминание греет. Йошимаса улыбается и приглашает товарища пройти дальше, в комнату, где и будет проходить празднование. Первое, что замечает светловолосый – круглый стол с множеством разных блюд, казалось, не приготовленных домохозяйкой здесь же, а будто бы доставленных из самых лучших ресторанов города. Мужчина улыбается уже гораздо более искренне, чем когда-либо вообще до этого момента, и поднимает взгляд: сама же волшебница, сотворившая такое чудо, стояла около окна, качая на своих тонких ручках сына. Они вместе рассматривали всё происходящее на улице, вплоть до каждого прохожего человека и каждой пробежавшей мимо собачки. Шухей ещё не особо любил разговаривать, да и улыбаться тоже, но в глазах его пылали искорки интереса ко всему, что происходит вокруг. Когда женщина замечает, что гость уже здесь, она широко улыбается и тут же направляется к нему, поглаживая сына по спине. Кажется, так ребёнок чувствует себя спокойнее. – Грей! Как я рада тебя видеть! – она тихо смеётся и передаёт Шухея в руки отца, чтобы обнять ошарашенного именинника, но тот перехватывает её руку и, слегка наклонившись, целует. Всё ещё сжимая ладонь дамы, разумеется, очень слабо, чтобы не причинить боль, Грей с благодарностью смотрит ей в глаза. Однако, взгляд он почти сразу опускает, потому что всё ещё считает это слишком неподобающим, и уверенно произносит: – Я ужасно благодарен Вам за такой подарок! Вы очень добры... Вы и Йошимаса... Право, я не ожидал. – Мы были только рады! Так греет душу осознание того, что мы можем сделать для тебя что-то приятное в такой день! К тому же, кажется, мы уже обсуждали, что ты можешь обращаться ко мне не на «Вы», – она улыбается ещё мягче и слегка поглаживает его ладонь своей. – Итак! – Йошимаса, до сих пор наблюдавший за разговором своей жены и лучшего друга, теперь уже просто не мог сдержать в себе всё то нетерпение, желание поскорее приступить к самому главному и обрадовать товарища ещё сильнее! Он целует Шухея в лоб, пока тот восхищённо наблюдает за тем, как папа смеётся и что-то весело говорит. Затем ребёнок переводит взгляд на Грея и осматривает его с какой-то осторожностью, но уже без испуга. – Как ты можешь видеть, мой дорогой друг, мы очень постарались для того, чтобы удивить тебя! Но самое главное ещё впереди! – старший Цуюки уже просто светится от радости, и Шухей, ощущая настроение отца, заметно смущается и сжимает ткань его футболки своей маленькой рукой. Йошимаса улыбается так искренне, что сердце Грея начинает трепетать ещё сильнее, бьётся от счастья настолько быстро, что вот-вот, казалось, разлетится на осколки, выпуская всё тепло, что хранится внутри, наружу. Бесспорно, такое внимание и такая забота со стороны других людей были для светловолосого просто чем-то сверхъестественным. Именно поэтому он даже не боится показывать свои настоящие эмоции – только не сейчас и только не с ними. Впервые за долгое время Грей чувствует себя неотъемлемой частью большой и крепкой семьи, что на самом деле может беспокоиться о нём, старается радовать и каждый день наполнять счастьем. – Какой день рождения может пройти без настоящего подарка? – прижав Шухея к себе поближе, освободившейся рукой Йошимаса протягивает гостю какую-то продолговатую коробочку нежно-лилового цвета, завязанную золотой ленточкой. Даже ребёнок будто бы улыбнулся, зная, что именно лежит в этой коробочке. Открыв её, Грей обнаружил, что внутри лежит серебряный браслет с такой же подвеской. Подвеской в форме солнца. Присмотревшись, мужчина понял, что на этом самом солнышке есть едва заметная гравировка. “Семья любит тебя несмотря ни на что. Всегда.” Когда Йошимаса замечает, что его товарищ прочёл скрытое послание, он слегка поднимает рукав своей чёрной кофты, как подобает ему – с улыбкой, открывая вид на точно такой же браслет на его собственной руке. Обернувшись на хозяйку дома, Грей обнаружил, что её запястье тоже украшает точная копия того браслета, который ему преподнесли в подарок. Наконец, Шухей. – Шу-чан очень хотел, чтобы именно ты помог ему надеть своё украшение, – мягкий голос из-за плеча подсказывает светловолосому, что делать, а сама обладательница его протягивает мужчине крохотных размеров талисман – иначе столь значимую вещь вряд ли можно назвать – и кладёт руку на его плечо. Грей чувствует ужасное волнение, но видит в глазах ребёнка лишь радость. Шухей протягивает обе свои руки к имениннику, а когда тот наклоняется к нему, крепко обнимает его за шею – насколько позволяют силы трёхлетнего дитя – и, слегка сбиваясь от смущения, тихо проговаривает: – Х-хочу браслетик! Грей-чан, браслетик! Улыбки на лице ребёнка нет, и вряд ли бы он удостоил Грея такой чести, но голос звучал столь радостно, что никто не смог сдержаться и не вздохнуть с умилением. Когда оба браслета оказались, наконец, на руках своих обладателей, Йошимаса пригласил всех за стол, а Шухей даже продекламировал своё желание "сидеть на коленях только у Грей-чана и никого больше!" Младшему Цуюки уж очень нравилось проводить время в компании отца и особенно его лучшего друга, потому он в течение всего празднования поочерёдно залезал к ним обоим на руки, обнимал и иногда даже кусал одежду; последнее, конечно, случалось куда реже, потому что Шухей представлял из себя кошмарно серьёзного ребёнка. Йошимаса лишь смеялся и гладил сына по волосам, заставляя того смутиться и прекратить свои действия, а вот Грей и сам был немало смущён таким способом выражения любви мальчика, потому даже не знал, как реагировать. В конце концов, ребёнок настолько устал метаться из рук в руки, что, по воле случайности оказавшись на коленях именинника, нечаянно провалился в сон. – Посмотрите, – шёпотом заметила неравнодушная к усталости своего сына мать Шухея, – он совсем вымотался! Уже и правда очень поздно. – Конечно. Не волнуйся, ты можешь идти отдыхать, мы справимся, – Йошимаса поспешно поцеловал жену в лоб и отправил в свою комнату отдохнуть. За целый день она и впрямь немало потрудилась, и сейчас выглядела очень уставшей, потому даже Грей согласился помочь убрать всё со стола и особенно – уложить Шухея спать. Конечно, чтобы перенести мальчика в свою кровать, пришлось его разбудить. Оказавшись на руках светловолосого, он счёл нужным заметить, что потребует колыбельную, как только они достигнут спальни. – Ха-хах! Ну что, мой дорогой друг, много ли колыбельных ты знаешь? – старшего Цуюки эта ситуация забавляла настолько, что он не мог сдерживать смех, однако очень старался, потому что Шу-чан до сих пор, естественно, был сонным. – Я знаю одну. К сожалению, она на немецком языке. Но я могу попробовать, если Шухей не испугается. – Н-не испугаюсь! – вновь заметил ребёнок, будучи настолько погружённым в свою сонливость, что сейчас, наверное, его не напугало бы любое чудовище. Аккуратно переодев дитя в его пижаму, Грей вновь взял его на руки, с несвойственной ему нежностью даже целуя в лоб и начиная напевать тихо-тихо, плавно и спокойно. – Schlaf, mein Kindchen, schlafe ein, die Nacht, sie schaut zum Fenster rein, – мужчина плавно покачивает Шухея на руках, пока Йошимаса, расположившись на небольшом кресле, внимательно вслушивается в голос своего приятеля и не может налюбоваться этой его стороной, скрытой ото всех ранее, и теперь так бережно раскрывающейся перед ним. – Der runde Mond, er hat dich gerne, und es leuchten dir die Sterne, – Грей слегка прикрывает глаза, чувствуя, что Шухей в его руках расслабляется всё сильнее, и дыхание его становится более ровным и тихим. Старший же Цуюки смотрит на него с улыбкой, и светловолосый делает всё, чтобы это игнорировать. “Schlaf, mein Kleines, träume süß, Bald bist du im Paradies. Denn gleich öffnet sich die Tür, Und ein Monster kommt zu dir.” Йошимаса смотрит то на товарища, то на сына, в изумлении изогнув бровь, и невольно даже издаёт едва слышный смешок. Как повезло Шухею, что он не понимает ни единого слова. Грей поёт так нежно и чувственно, что, кажется, смысл песни вряд ли дошёл бы даже до самого наблюдателя, если бы он не знал её перевода – естественно, примерного. “Du schreist, doch du bist allein zu Haus, Das Monster sticht dir die Augen aus. Dann bist du still und das ist gut, Es beißt dir in den Hals und trinkt dein Blut.” Ребёнок и вовсе провалился в глубокий сон. Старший же Цуюки просто сходит с ума от того, как же сильно ему хочется засмеяться. Грей укладывает Шухея в кровать так же аккуратно, как и держал его на руках, и напоследок снова целует в лоб. Он ощущает что-то очень тёплое и нежное к нему, и это чувство разливается в груди с неимоверной скоростью. – Он очень милый. – Боже мой! Знаешь что, Грей, если бы мне сказали раньше, что ты напугаешь его при первой встрече одним своим видом, а потом споёшь ему сюжет какого-нибудь жуткого фильма ужасов, который заставит его уснуть настолько крепко, я бы просто рассмеялся этому человеку в лицо! – Йошимаса говорит шёпотом, но смех его звучит так же звонко даже притом, что он старается его сдерживать, потому они оба поспешно покидают комнату ребёнка. – Пожалуй, это можно назвать вашим официальным примирением! Я рад, что вы подружились. – Я тоже очень рад. Наверное, мне пора домой. Я безумно благодарен тебе... – Грей не успевает даже договорить, когда Йошимаса перебивает его внезапным приступом смеха, а затем произносит: – Никаких "домой"! Я хочу, чтобы сегодня ты остался у нас на ночь.