Профессор Защиты от Темных Искусств
15 мая 2020 г., 18:46
Прежде, чем вернуться в Хогвартс Гэвину в компании Манфреда пришлось еще несколько часов утрясать вопросы в Министерстве, попутно избегая новых скандалов с весьма недалекими — по мнению Гэвина — работниками этого самого Министерства. Гэвин был абсолютно не в настроении вести светские беседы, и наглел, пользуясь влиянием стоящего рядом уважаемого волшебника. Он победно ухмылялся, глядя на кислые рожи местных мракоборцев, которые были не в силах отвечать Гэвину той же монетой на глазах у обладателя ордена Мерлина первой степени. В такой влиятельной компании расспросам поддавались более охотно, препятствовали куда меньше и даже создалось впечатление плодотворного обхода отделов. Перкинс только недовольно сопел в углу, без возможности как-то мешать. Выяснилось, что уже были случаи, когда волшебники страдали от «нехватки магии», но для уточнения информации был отправлен запрос в больницу Святого Мунго. Так же Манфред полагал, что в первую очередь эти изменения могут ощущать могущественные волшебники, ввиду того что они используют сильную и затратную магию, что в условиях истощения заметно и ощутимо куда сильнее, чем при использовании рядовых заклинаний. Он написал письма в разные уголки страны, дабы прощупать масштаб проблемы. Он не исключал, что ситуация может быть как точечной, так и нацеленной на определенные участки и города. Считал он так хотя бы потому, что в Хогвартсе, который был удален от города, этого ощущения уже не возникало. Манфред даже выразил облегчение, что в Хогвартсе дети будут защищены от влияния этой, пока непонятно откуда исходящей, силы.
Время шло к обеду, когда Гэвин и Манфред сидели в кабинете профессора, продумывая план действий и поглощая обед.
— Я все еще думаю, что то, что мы ищем именно в Лондоне. — Гэвин лениво ковырял ванильный пудинг, уже не в силах съесть и ложки. — Тем более, когда у нас на руках будут данные о пострадавших от истощения, мы сможем их опросить, и возможно тогда, у нас будет больше пищи для размышления.
— Это вполне возможно, — покачал головой Манфред. — Я надеюсь, что мы узнаем, как противостоять этому… влиянию прежде, чем оно скажется на нас. В противном случае мы вряд ли сможем кому-то помочь. — Он взял в руки чашку чая. Они оба какое-то время молчали, обдумывая детали происходящего. Гэвин засунул руку в карман и в задумчивости вынул оттуда кусочек шоколада в фольге.
— Профессор, Вы… Хорошо знаете нового Министра? — Почему-то вслух спросил Гэвин, возвращая шоколад в карман. Манфред загадочно улыбнулся, отпивая чай.
— Я бы сказал, что довольно неплохо. Я знал его еще мальчишкой, бегающим тут по коридорам, в попытках не потеряться в них. Знал его перспективным юношей, отлично сдавшем С.О.В. И вполне успешным мужчиной, добившегося кресла Министра Магии. Лично я считаю, что он сможет разворошить Министерство и сделать из него лучшее место. Пускай и не все его сейчас полностью поддерживают, предаваясь ностальгии по лучшим, по их мнению, временам, я все еще склонен считать, что его упорство даст свои плоды. — Манфред замолчал, и переведя взгляд на открытое окно добавил: — Он чем-то напоминает мне тебя. — И он снова загадочно улыбнулся. Гэвин сделал вид, что не заметил этой улыбки и встал с насиженного места, расправляя закатанные рукава рубашки.
— Тогда я уже пойду, профессор. Мне все еще нужно выяснить, где мне достать Корнуэльских пикси для предстоящих занятий, — Он набросил пиджак. — И начать делать план обучения для пятого курса… — Гэвин тяжело вздохнул и качнув головой покинул кабинет. Уже через пару недель начинается новый учебный год, и для Гэвина это значило, что теперь у него будет достаточно плотный график, чтобы высыпаться. Не то чтобы он сильно рассчитывал на такую возможность, но теперь в его планы входило выспать из оставшихся дней все, что представлялось возможным. Гэвин тяжело развалился на диване, небрежным движением палочки открывая шкаф и притягивая одну из книг по ЗоТИ. Он быстро просмотрел оглавление на предмет существ, которыми можно было заменить на ближайшее время пикси. Упырей, скрытней, вампиров и оборотней в пределах замка не наблюдалось, а следовательно своими силами их достать ему пока было невозможно. Гэвин выругался и с тяжелым вздохом притянул из открытого шкафа вторую книгу. С другой стороны, до момента, пока он будет располагать существами для практических занятий, можно «побаловать» детей демонстрацией заговоров и сглазов, дополняя это всякими щитовыми чарами и контр-заклятиями. Кроме того, первую неделю он, по всей вероятности, будет только выяснять, кто, что и на каком уровне знает. Он слышал, что данная должность в Хогвартсе считалась проклятой в большей степени от того, сколько волшебников тут побывало. Около сорока за последние полвека! И это не могло в глубине души не расстраивать Гэвина. Он считал ЗоТИ одним из наиболее интересных предметов, хоть ему в свое время не повезло на вдохновляющего профессора и доходить до прекрасных сторон редких сглазов и трансфигураций ему приходилось самому. Именно по этой причине он пытался подготовиться достаточно хорошо, чтобы студентам на его занятиях было как минимум не скучно.
На следующий день, к обеду, совой из министерства была доставлена кипа бумаг с отчетностью из больницы Святого Мунго. Из общих симптомов предполагаемых потерпевших — слабость, сонливость и почему-то жажда. Пока нельзя было утверждать, что случаи, упомянутые в отчетах как-то связаны с исследуемой ситуацией, нужно будет в любом случае допрашивать, собирать информацию, зацепки. Гэвин сидел за своим столом и сопоставлял данные, записывая в свой карманный блокнот вопросы, которые ему стоит задать возможным жертвам, когда таковая возможность представится. Помимо почти бесполезных бумажек сова принесла и письмо, адресованное Гэвину и снова от Министра. Гэвин нервно хохотнул, рассматривая конверт. Какая замечательная итерация. Лишь бы в следующий раз прилетел не он сам, этот Министр, вот смеху то будет… Гэвин небрежно надорвал конверт и пробежался по тексту глазами. Если вкратце, то это было письмо оправдательного характера, почему пропуска еще нет и что раньше сентября его ждать не придется. Они, конечно, постараются, что просто замечательно, но наталкивало Гэвина на мысль о том, что ничего занимательнее Боггарта из существ его студентам увидеть на суждено. Он еще раз конкретно выругался, а потом сосчитал до десяти. Пропуска нет, и в ближайшее время он не предвидится, информации о деле тоже, существ ему тем более никто не пришлет, так что остается только спать и думать, как оправдать ожидания на каждой из должностей, со связанными руками и всем остальным по алфавиту. Гэвин вздохнул и протянул руку к газете, лежавшей на столе. У директора сейчас хватало обязанностей, в виду начала учебного года, как, собственно, и у Гэвина. В Пророке пока ничего не писали о «странных случаях», а значит пока что ситуация не критичная. Возможно, они даже успеют раскрыть все вовремя, обойдутся без жертв. Очень хотелось бы в это верить. Гэвин отложил газету и потер глаза. Нужно было возвращаться к планированию занятий.
***
Дни до первого сентября тянулись для Гэвина ужасающе медленно. Он успевал уже и начитаться, и выучить чуть ли не поминутно расположение всех лестниц в замке, и помимо всего прочего выспаться на ближайшие лет сто. Ему было скучно. В Хогвартсе! Мало того, что новостей из Министерства не было, так и никаких обходных путей для «добычи» существ Гэвин не обнаружил. Пока. — Профессор, — В учительскую, где Гэвин коротал очередной день, вошел один из профессоров и, приветствуя, качнул головой. Гэвин качнул в ответ. Вроде бы, это был Чарльз Аджер, преподаватель Зельеварения. Среднего роста, полноватый и приземистый, с кудрявыми блондинистыми волосами и очками-половинками на вздернутом носу. — Я слышал, Вы ищете каких-то существ, это правда? — Гэвин оторвался от книг и уперся взглядом в замершего профессора. И откуда он это узнал, собственно? — Да, — не отводя взгляда ответил Гэвин. — А Вы можете мне с этим помочь? — Аджер засуетился, задергался и достал из кармана мантии какую-то бумажку, на которой быстро что-то начертил. — Вот, — он протянул смятый пергамент Гэвину. Там был написан адрес и название лавки «Твари и причуды на любой вкус». — Я пользуюсь их услугами, когда нет времени достать ингредиенты для зелий. — Аджер поправил сползающие очки и переплел подрагивающие пальцы в замок. — Надеюсь, это поможет в Вашей ситуации. — Гэвин прищурился и процедил: — Благодарю Вас, профессор. — Профессор Аджер легко улыбнулся и вернулся к своим делам, отходя в другой конец комнаты. Гэвин взял в руки этот клочок бумаги, бросая взгляды на копошащегося в документах профессора. Гэвин покрутил бумажку в руках, расправляя помятые края. Все-таки положение у него было не из тех, чтобы отвергать оказанную помощь, да и альтернатив у него все еще не было. Гэвин с тяжелым вздохом спрятал записку в карман жилетки. Видимо, о его затруднении — запрету на передвижение — знали практически все, и если не из первых уст, так по слухам. По правде говоря, Гэвина приняли не очень радушно. Некоторые из учителей даже высказались вполне прямо что «не потерпят в стенах замка преступника». Вот только петушиться таковые перестали, когда Гэвин с удовольствием продемонстрировал приглашение лично от директора Манфреда, и «ласково посоветовал» прислушаться к мнению вышестоящего начальства. Подумаешь, «преступник». Газеты тут видимо расписали все события многолетней давности уж очень красочно. Приписали ему, наверное, кучу и исполинский чемодан совершенных им подвигов криминального характера и, скорее всего, до сих пор пугают его именем детей. Бр-р-р… Аж думать противно. По этой причине Гэвин с большой осторожностью принимал любые знаки внимания со стороны коллег, но предпочитал «держать врага ближе», ошиваясь в учительской и примечая полезные для себя мелочи из преподавательской рутины. Например, он узнал, что в прошлом году ЗоТИ преподавали достаточно слабо, ограничиваясь минимумом практических занятий, что давало Гэвину представить примерный уровень подготовки учеников. Также в ходе обсуждения неких бытовых проблем вроде залетевших в башню Астрономии птиц был решен вопрос с кабинетом для ЗоТИ, где было достаточно места для практики, в отличии от его предшественника: темного и забитого помещения, где еле помещались парты. Понять, почему это был кабинет ЗоТИ Гэвину не представлялось возможным или интересным, поэтому к моменту этого разговора он сбежал в свой новопровозглашенный кабинет Защиты от Темных Исскуств. Тут было светло и просторно. По левую руку были окна до самого пола, некоторые даже украшенные витражами; по правую стояли несколько высоких шкафов и сундуков. Парты сдвинутыми стояли в дальнем углу, а напротив двери в кабинет стоял широкий преподавательский стол с высоким креслом из темного дерева и красной бархатной отделкой. Гэвин подошел к столу и опираясь на него оглядел кабинет. Его все устраивало. Признаться честно, даже лучше чем он рассчитывал. Гэвин хлопнул в ладоши и пыль поднялась столбом. Он достал палочку и резким взмахом отправил пыль в открытое окно. Теперь это место будет его рабочим углом, что намного больше того, что был у него в МАКУСА — небольшой, вечно заваленный бумагами и отчетами, отделяемый стенками от других таких же столов. Не то чтобы в его работе аврором ему сильно нужен был стол или кабинет, но обладать таковым, хоть и ненадолго, было дурманяще приятно.***
Первое сентября. Этот день запомнился Гэвину особенно хорошо, ведь он впервые завтракал в Большом зале за столом преподавателей. Даже спустя столько лет Большой зал оставлял сильное впечатление. И Гэвин знал, что вечером, когда сюда прибудут студенты, тут будет еще более сказочно и волшебно. Даже овсянка — которую Гэвин не любил с детства — тут почему-то отличалась, то ли потому что она была на молоке и с ягодами, то ли так сильно влияла здешняя атмосфера. Когда и каша и тосты были прикончены, в зал влетела небольшая стая сов и одна из них небрежно сбросила в пустую тарелку Гэвина новый номер «Ежедневного Пророка». Гэвин лениво развернул газету и потянулся за чашкой кофе. «ТАИНСТВЕННАЯ БОЛЕЗНЬ ОХВАТИЛА ЛОНДОН!» — кричал заголовок одной из статей на последних страницах. Ну вот, началось. Гэвин с тяжелым вздохом продолжил чтение. В последнее время по всему городу наблюдаются случаи хронической усталости у чародеев и ведьм, и это не «осенняя депрессия» как утверждает Комитет Охраны Здоровья. Пострадавшие даже не могут дать свое мнение об этой проблеме и изнеможденно отмахиваются. «Не тратьте свое время милочка, это все заговоры Министерства. Им не выгодно, что мы можем так легко колдовать, и поэтому они забирают магию у наших детей. Так и появляются сквиббы, » — сообщил очевидец происходящего. Сегодня мне удалось попасть в больницу святого Мунго, но Целители отказываются комментировать ситуацию, но я обещаю, что добьюсь правды любой ценой! Тритония Гоклдум, автор колонки «Страшная Правда». Гэвин с облегчением отложил газету. Никаких подробностей, и что пока что радовало: никаких упоминаний о нем самом. «Вы тоже заметили?» — прозвучал голос профессора Манфреда где-то у Гэвина в голове. Он обернулся на позолоченное кресло посреди стола. Манфред смотрел на него улыбаясь и приложенной палочкой к виску. Гэвин кивнул. «И каковы Ваши мысли?». Гэвин с неуверенностью поднес палочку к своей голове и подумал: «Нам пока нет смысла беспокоиться, я надеюсь». Они оба убрали палочки от висков. Заместитель директора, профессор МакФарлан, снова что-то обеспокоенно озвучила директору и казалось, что никто не заметил этого странного «совещания». Гэвин предпочел не думать об этом и снова пробежался взглядом по газете. «Из под домашнего ареста сбежал бывший заключенный Азкабана. На его поиски направлен отряд мракоборцев. Просим воздержаться от поздних прогулок.» По версии «Пророка» в магическом мире никогда не было и не будет спокойно. По крайней мере, хорошие новости они печатают очень редко и с каплей иронии в текстах. Когда завтрак уже подходил к концу директор поднялся и обратился к присутствующим: — Уважаемые друзья и коллеги, — он обвел всех взглядом. — надеюсь, что этот год подарит нам много новых открытий, приятных и не очень моментов, и каждый из нас сделает все возможное, чтобы этот год прошел без неисправимых происшествий. — Часть учителей зашепталась и несколько из них робко поглядывали в сторону Гэвина. Он натянуто улыбнулся в ответ. — Поэтому я прошу исключить своры между собой, — кто-то вполголоса добавил: «Даже если теперь мы работаем с преступниками?». Гэвину с каждой минутой становилось все некомфортнее находится за этим столом. Ожидание и реальность не сильно сейчас совпадали и Гэвин задумывался о тихих и спокойных завтраках в одиночестве. —…и желаю чтобы каждый помнил, для чего он здесь. — Директор смерил комментатора таким суровым взглядом, что кровь стыла в жилах и Гэвин даже обрадовался, что не видел такового у Манфреда в свой адрес. Гэвин непроизвольно ухмыльнулся, но желание оставаться за столом ему это не прибавило. Его место находилось как раз у выхода, так что он уже лелеял возможность покинуть это место. Такое отношение было для него не в новинку, и можно было даже сказать что он привык к такому обращению, но почему-то он надеялся, что в Хогвартсе у него будет другое окружение. Но вот с чего бы?.. Нельзя конечно забывать о том факте, что коллектив все же не состоял исключительно из недоброжелателей. Можно было даже сказать, что таких было меньшинство. Например, декан Пуффендуя, Роза Чемпен, давно переехавшая сюда из Америки, высказала недовольство поведением некоторых учителей по отношению к Гэвину. «Чтобы там ни было, они должны понять, что людям свойственно меняться. И что лучше от их предрассудков никому не станет» сказала она тогда. Гэвин познакомился с ней на одном из недавних собраний. Это была невысокая пухлая женщина, в желтой мантии и с полным решимости взглядом. Она так же вела Травологию и уже успела пригласить «недолюбленного профессора» к себе на чай. Гэвин уже был даже готов к письмам от обеспокоенных родителей, о том как они не согласны с тем, что их чадо будет обучаться у такого преподавателя как Гэвин, что только подначивало его подготовиться к предстоящим занятиям настолько хорошо, чтобы эта часть его биографии перестала беспокоить посторонних людей так сильно. Объяснять, что он не преступник и единственное совершенное им преступление — это сотрудничество с прогнившим Министерством, он не собирался — его слова никого не убедят должным образом и «доброе имя» никак не восстановят. Единственное, что он мог бы сделать для очистки своей репутации от гнусной лжи — перекрытие «проступка» чем-то более значимым. И он надеялся, что бурда с вытягиванием магии будет достаточной для его злопыхателей. Да и если не будет… Он все равно соглашался на весь этот цирк с Министерством не ради чьего-либо одобрения. Если проблему не решить тут, в зачатке, сам Мерлин знает что будет дальше и к чему это приведет. Гэвин с тяжелым вздохом преодолел последнюю ступеньку мраморной лестницы, прежде чем оказаться в коридоре к своему временному месту обитания. Гэвин резким движение вооружился палочкой, когда заприметил маленькую фигурку перед своей дверью. — Эй! — предупреждающе прикрикнул Гэвин, осторожно приближаясь к «гостю». Фигурка взвизгнула и моментально испарилась. По размеру и огромным ушам Гэвин мог судить, что это нечто могло быть домовым эльфом, коих в Хогвартсе предостаточно. Это решало загадку со стуком в его дверь пару недель назад, но порождало новые вопросы «зачем? и почему?». Гэвин с тяжелым вздохом открыл дверь, несколько раз оглядев коридор прежде чем зайти в комнату. На его столе лежал план обучения, который предполагал собой полностью забитый понедельник, свободный вторник и умеренно-занятую оставшуюся неделю. Гэвин немного побухтел себе под нос про нецелесообразность такого расписания, но быстро смирился. Все-таки не одному ЗоТИ тут обучают. Гэвин сел в кресло и вытащил из кармана забытый клочок бумаги с адресом лавки «Твари и причуды (…)». Была ни была. Он вернулся за стол и начертал небольшую записку. Джуазара внимательно изучила мятую записку с адресом и юрко порхнула в окно.***
Вечерний Хогвартс всегда вызывал особые чувства у Гэвина. Если бы ему нужно было показать не-магу самое волшебное, на что способна магия, Гэвин бы показал ему именно Большой зал Хогвартса первого сентября. Помещение было заполнено тёплым светом сотен и сотен свечей, которые которые плавно левитировали по воздуху над длинными столами, куда сейчас медленно стекались ученики второго и более старших курсов. Столы были накрыты блестящими золотыми тарелками и кубками, и как раз в конце этого зала, где на возвышении стоял преподавательский стол сидел Гэвин, с интересом наблюдая за гомонящими учениками. Сегодня все выглядело нарядно и торжественно, и он сам старался соответствовать, предпочитая сегодня однотонному темно-изумрудному жилету вельветовый с тонкими горизонтальными полосками. В этом освещении они отливали золотом и выглядели особенно эффектно. Когда старшие курсы расселись и гомон чуть притих двери снова отворились и в зал вошла профессор МакФарлан, высокая статная женщина с суровым взглядом, ведя за собой напуганных и переживающих первокурсников. Они оглядывались и спотыкались, пытаясь рассмотреть все с таким вниманием, будто тут они больше никогда не окажутся. МакФарлан подвела их к учительскому столу. Гэвин знал, как происходит эта церемония, но наблюдать было очень интересно и в какой-то степени волнительно. В живую это совсем не то же самое, что читать об этом в книгах или слышать от очевидцев. Первокурсники встали лицом к столам и спинами к учителям. Даже не видя их лиц Гэвин наблюдал, как некоторые из них тряслись, кто-то краснел или белел от чувств. Часть из них тыкали пальцами в звездное небо на потолке, который был заколдован таким образом, что отражал небо над залом. Теперь заместитель поставила перед детьми стул, где лежала старая, потрепанная остроконечная шляпа волшебника. На какой-то момент в зале воцарилась полная тишина и Гэвину показалось, что у него заложило уши, и тогда шляпа вздрогнула, а с ней и несколько первокурсников. Потом шляпа зашевелилась и видимо, у нее появился рот, потому что она запела песню — как читал Гэвин — собственного сочинения. Когда шляпа закончила зал взорвался восторженными овациями. Она поклонилась каждому из столов и снова замерла. Первогодки загомонили. Профессор МакФарлан вышла вперед, держа в руках длинный свиток. — Когда я назову ваше имя, надевайте шляпу для сортировки и садитесь на стул. — Провозгласила она. — Каролина Эйнсворт! Гэвин с улыбкой наблюдал за тем, как одиннадцатилетки — кто-то дрожа, кто-то бледнея, а кто-то с уверенностью первооткрывателя — по очереди подходили к шляпе и она — иногда сразу, а иногда после раздумий — выкрикивала названия подходящего ему или ей факультета. Кто-то слева зашептался и улыбка на лице Гэвина мгновенно сошла, сменившись раздраженным полуоскалом. Он резко глянул на учителей, но заметил смотрящую на него первогодку с пушистыми русыми волосами, кучей веснушек и большими круглыми очками. Когда они встретились глазами она сразу отвернулась и опустила голову. У нее горели уши. — Ангела Корвуд! — и та девчонка, раскрасневшаяся и взволнованная понеслась вперед. Она так спешила, что споткнулась и чуть не упала. По залу прокатился негромкий смешок. — ПУФФЕНДУЙ! — Громко провозгласила шляпа и несколько первогодок откровенно заржали. Корвуд аккуратно положила шляпу обратно на стул и так мстительно посмотрела на затихших мальчишек, что Гэвин даже проникся к этой девчонке некоторой симпатией. Когда последнего ученика распределили на соответствующий ему факультет, профессор МакФарлан вернула свиток и забрала шляпу. Гэвин видел, как некоторые из учеников голодным взглядом прожигают тарелки и снова нашел взглядом русую девчонку. Она уже весело общалась с близ сидящими. Со своего золотого трона поднялся Карл Манфред. Широко разведя руки в стороны он улыбался ученикам так, словно ничего в мире на радовало его так, как сияющие лица его воспитанников. — Поздравляю вас! — его голос звучал громко и торжественно. — Поздравляю с началом нового учебного года в Хогвартсе! И перед тем, как приступить к нашему пиршеству, я хочу чтобы вы поприветствовали нашего нового преподавателя, дополнившего в этом году в наш славный коллектив. Профессор Гэвин Рид, который любезно согласился занять пост преподавателя Защиты от Темных Искусств. — Гэвин встал из-за своего места и поклонился. Послышались разрозненные, довольно неохотные аплодисменты, а вместе с ними и гулкий шепот. «Это тот Рид? Я слышала, что ему запретили въезд в Великобританию.» Гэвин только натянуто улыбнулся. Что же, оказывается, он еще более знаменит, чем предполагал. «Вы видели шрам? Говорят, это от это от непростительного». — Что же, — продолжил Манфред. — Давайте пировать! — Манфред сел и со всех сторон раздались громкие овации. Дождавшиеся своего часа тарелки и кубки в момент наполнились едой и зал заполнился гомоном и звяканьем приборов. Гэвин наслаждался здешней атмосферой и уже не замечал шептания по левую сторону от него. Когда все наелись, с тарелок поисчезали остатки еды и она снова стали чистыми, как раньше. Через мгновение появился десерт. Гэвин с обожанием смотрел на трехъярусный торт с бисквитом и желе, который покорил его в первый приезд. Гэвин отрезал кусочек и еще сильнее углубился в детство, когда он был тут, и все казалось простым и беззаботным. В конце-концов исчезли и сладости, и профессор Манфред снова поднялся. Зал стих. — И… Еще пара слов, если вы уже наелись и напились. Перед началом учебного года у меня есть несколько предупреждений. Первогодкам стоит помнить, что всем ученикам запрещено ходить в Темный лес. Мистер Ральф, наш смотритель, просил напомнить, что во время перемен стоит воздержаться от использования заклинаний. Игроков в квиддич будут набирать на второй неделе учебы. Всем желающим вступить в команду факультета прошу обращаться к Мадам Фастар. — А теперь, прежде чем пойти спать споем наш школьный гимн! — радостно провозгласил профессор Манфред. Многие из учеников заулыбались, некоторые уныло лежали на столах, уже засыпая. Манфред легонько взмахнул своей волшебной палочкой, будто стряхивая с нее пыль, и из кончика палочки вылетела длинная золотая лента, которая заструилась над столами, и начала изображать собой слова. — Пойте так, как Вам заблагорассудится. — провозгласил Манфред. — Ну, начинаем!Хогвартс, Хогвартс, наш любимый Хогвартс, Научи нас хоть чему-нибудь. Молодых и старых, лысых и косматых, Возраст ведь не важен, а важна лишь суть. В наших головах сейчас гуляет ветер, В них пусто и уныло, и кучи дохлых мух, Но для знаний место в них всегда найдется, Так что научи нас хоть чему-нибудь. Если что забудем, ты уж нам напомни, А если не знаем, ты нам объясни. Сделай все, что сможешь, наш любимый Хогвартс, А мы уж постараемся тебя не подвести.
Закончили петь все в разнобой: зал смолкал постепенно, сменяя какофонию тихими затяжными мотивами. Когда последние слова гимна стихли директор снова поднялся с трона. — А теперь, спать! — Манфред взмахнул руками, подгоняя учеников. — Бегом! Первокурсники небольшими группками следовали за старостами своих факультетов, стараясь не отставать и не теряться. Гэвин с умиротворенным вздохом поднялся с деревянного кресла. Завтра после обеда у него начинаются занятия. Гэвин вышел в боковую дверь, ведущую из-за стола учителей и не спеша вышел к мраморным лестницам. Замок всегда был сродни лабиринту, и Гэвин благодарил судьбу, что он смог прибыть сюда заранее, и есть шанс, что к завтрашнему занятию он не заблудится среди многочисленных переходов.***
Гэвин волновался. Впервые за много лет он снова ощутил это давящее чувство, плавно перетекающее из детского восторга в леденящий страх и обратно. Наверное, так же сильно он волновался лишь два раза в жизни: когда проходил сортировку в Ильверморни и когда сдавал экзамен на мракоборца. Те два случая решали его последующую судьбу, но почему сейчас он не может найти себе места и без конца пересматривает свои заметки? Гэвин с тяжелым вздохом откинулся на спинку профессорского кресла, пересчитывая на потолке паутинки. Наверное, именно в лице преподавателя ЗоТИ он не хотел оплошать, испортить о предмете впечатление. В окно ритмично застучали клювом и Гэвин от неожиданности едва не растянулся на полу вместе с креслом. Джуазара выглядела измученной и это было не странно: к малютке-сове был странным образом прикреплен крупный, размером с хорошую газету, сверток с кучей каких-то списков и расценок. Видимо, владелец «Тварей и причуд на любой вкус» действительно обладал обширным ассортиментом товара. Гэвин пробежался взглядом по разделу «Твари» и с облегчением обнаружил там Пикси, Болотный Фонарик и огненных саламандр. Гэвин благодарно потрепал Джуазару по макушке. Это письмо было невозможно кстати и теперь Гэвин лишился очередной головной боли. Тарифы на перевозку были вполне человеческие, что тоже очень радовало. Гэвин улыбнулся то ли себе, то ли сове и с ней на руках вышел из кабинета в Большой зал, предвкушая обед и свой первый опыт в преподавании третьекурсникам.***
Гэвин стоял, опираясь на свой стол. Он в задумчивости заставлял столы и стулья двигаться по помещению, составляя их друг на друга, формируя пирамиду. В дверь осторожно постучали. — Входите. — крикнул Гэвин. В просторный класс нестройной колонной заходили третьекурсники. Заходили они с опаской и оглядываясь, бросая взгляды на нестройно пролетающие парты. Задние ряды охали и перешептывались, когда Гэвин, наконец, перестал демонстрировать свои способности к левитации столов и стульев. Гэвин еле заметно улыбнулся и махнул рукой в сторону ближнего угла комнаты. — Там можете бросить свои сумки: сегодня у нас будет практика. — Ученики загомонили и сгрудились сначала в углу, а потом переместились в центр класса. — Хорошо! — Гэвин махнул палочкой и ровно половина окон потемнело под стук опустившихся занавесок. — Теперь перейдем к знакомству. Меня зовут Гэвин Рид, можете звать меня профессор, Рид, или все вместе, — Гэвин снова махнул палочкой и из нее брызнули искры, сиянием выписывая имя. Некоторые из учеников тихо охнули. — Я действующий мракоборец Магического Конгресса Северной Америки, сокращенно МАКУСА, и с сегодняшнего дня я буду преподавать Защиту от Темных Искусств. И что более важно, это будут преимущественно практические занятия, так что книги можете не таскать на мои уроки. — Группа радостно зашепталась между собой. — … по ним вы будете делать домашку. — Кто-то из толпы гулко вздохнул, а кто-то даже протяжно завыл. Наблюдать происходящее было более чем комично. — Я ознакомился с программой предыдущих лет, если ее вообще можно так назвать, и должен сказать, что пока я не буду уверен, что каждый из вас владеет всеми пройденными заклинаниями, мы не сможем приступить к… практике заклинаний по защите от тварей этого года. А именно: Болотный Фонарик, Боггарт, Гриндиллоу, Оборотни, Пикси, Вампиры, Каппы и Красные Шляпки. И если успеем справится со всем этим — сможем выучить еще три заклинания сверху. Вопросы есть? — Третьекурсники еще с минуту перешептывались, пока один из них, долговязый и нескладный не выкрикнул: — А Вы правда настоящий преступник? — Гэвин не был удивлен, но признаться, он очень надеялся, что такие вопросы будут задаваться в последнюю очередь. — Имя? — Гэвин опять отошел к столу и скрестил руки на груди. — Годрик Дьюри, сэр, — гордо ответил он, чуть ли подпрыгивая. — А как ты сам думаешь, Годрик? — Дьюри немного замялся с ответом и не менее любопытная студентка ответила вместо него: — Так писали в «Ежедневном Пророке» на первых страницах! Все только об этом и говорили… — К последнему слову девчонка совсем притихла и покраснела до кончиков ушей. Гэвин только снисходительно улыбнулся. — И вы верите всему, что написано в Пророке? — класс отрицательно закачал головами. — А думаете ли Вы, что директор самой знаменитой школы волшебства и чародейства подверг бы вас такому риску? — дети снова покачали головами, но не так уверенно. — Но никто не хочет вести ЗоТИ в Хогвартсе… — добавил бледным мальчишка с последних рядов. С этим действительно было сложно спорить. — Я хочу вести, и поэтому я тут. — Гэвин демонстративно поклонился. — Еще вопросы? — Несколько девчонок подняли руки. Гэвин махнул головой в сторону белобрысой с хвостиками. — А откуда у Вас этот шрам? — остальные девочки опустили руки и зашептались. Гэвин непроизвольно потер часть шрама на носу. — Это секрет, — он загадочно улыбнулся. Класс разочарованно застонал. «А я же говорила» шумно выдохнул кто-то. Гэвин хлопнул в ладоши и продолжил. — Раз вопросов больше нет, переходим к уроку. — Он махнул палочкой и в помещении стало совсем темно. — Первым делом мы приступим к заклинаниям «Вермилиус», «Вердимилиус» его дуо и трио, — Гэвин для наглядности резко, словно разрезая воздух, нарисовал палочкой латинское «Л» и из конца палочки к потолку яркой россыпью взлетели красные искры, а затем потолок осветили и зеленые. — «Люмос», — конец палочки ярко засветился, подобно фонарику и резко погас. — «Фумос», — Потолок наполнился дымкой, которая моментально рассеялась после очередного взмаха. — и «Флипендо». — Гэвин отбросил проклятием пустой сундук к шкафам. — Это заклинания первого года, очень полезные в критических ситуациях. Кто может привести пример в каких? Первым поднял руку бледный мальчишка. У него были соломенные волосы, растрепанные во все стороны, и большие то ли серые, то ли голубые глаза. Гэвин непроизвольно вспомнил взгляд Министра и его передернуло. — «Вермилиус» или «Красные искры» используют в случаях опасности в качестве сигнальных огней. Еще оно используется в дуэлях, но малоэффективно против доспехов или металла. — Мальчик уже открыл рот чтобы продолжить отвечать и о применении остальных заклинаний, но Гэвин жестом остановил его. — Неплохо. Имя? — Колин Оуэн, сэр. — Хорошо, Колин. Пять очков Пуффендую. — Оуэн победно сжал кулаки и дал «пять» своему соседу. Гэвин одобрительно усмехнулся. Дьюри небрежно вскинул руку вверх, держа вторую в кармане. — Рид, сэр? — Гэвин кивнул в его сторону. — Валяй. — «Вердимилиус», — Годрик Дьюри метнул руку с палочкой вверз и в потолке запестрели зеленые искры. — Или «Зеленые искры», — он старательно передразнивал Колина и даже усмехнулся, когда повернулся и встретился глазами с покрасневшим блондином. — Может использоваться в дуэлях, ослепляя и отталкивая оппонента. Еще оно может показать спрятанное с помощью Темной Магии предметы, двери и прочую муть. — Дьюри выжидающе смотрел на Гэвина. — Прекрасная демонстрация, Годрик. Десять очков Слизерину, — Дьюри победно обернулся на Оуэна и тот только поджал губы.— Колин Оуэн.— Мальчишка подпрыгнул и немного испуганно воззрился на Гэвина. — Примени «Вермилиус» в потолок, как это только что сделал Годрик с Зелеными Искрами. — Колин неуверенно переводил взгляд с Гэвина на свою палочку. Годрик перестал с победоносным фырканьем прожигать Оуэна и отвернулся. Потолок получил настолько мощный заряд ярко-красных искр, что с него посыпалась пыль и щепки. Гэвин захлопал, и его поддержали еще несколько Пуффендуйцев. — Еще пять очков твоему факультету, Колин. — После этих слов глаза Оуэна засветились с новой силой и что вызвало недовольное ворчание со стороны компашки Слизеринцев. Гэвин довольно прищурился, словив на себе взгляд Годрика. — Как вы уже поняли, первыми я хочу видеть от каждого из вас искры. Выстраивайтесь в шеренгу, я буду вызывать по очереди. И чем быстрее мы закончим, тем быстрее приступим ко всему остальному. Пошевеливайтесь! В полутьме, в легкой дымке от поднявшейся пыли, кабинет Защиты от Темных Искусств выглядел еще более волшебным, переливаясь красными и зелеными искрами. Гэвин уже совершенно забыл об этой стороне волшебства. Он привык к тому, что магия была серой и однотипной — как бы парадоксально это не звучало — магия, наносящая вред и та, что старается этот ущерб предотвратить. Гэвин предпочитал вторую. Он умел применять сильные щитовые чары и был в этом очень искусен: его барьеры всегда были надежны и эффективны. Особенно если учесть тот факт, что очень немногие маги способны применять щитовые чары в критических ситуациях, рассчитывая на заговоренные плащи и шляпы. После искр шли «Фумос» и «Люмос», и на этом моменте Гэвин с прискорбием обнаружил пробел в знании программы, а именно только теоретические знания заклинания «Нокс». — «Нокс» — это контрзаклятие «Люмос», — Гэвин для наглядности заставил кончик палочки светиться и потом почти сразу погаснуть. — Если волшебник недостаточно сфокусирован, «Люмос» погаснет достаточно быстро и без «Нокс», но мы с Вами как крутые волшебники не рассматриваем такой возможности. — Гэвин демонстративно принял позу, пародирующую один из портретов в коридоре. Некоторые из учеников даже прыснули. — Чтобы применить заклинание двигайте запястьем так, словно хотите нарисовать волну, — Гэвин еще раз медленно повторил движение. — и четкое, короткое «Нокс». Повторяем: «Нокс»! Когда и эта пара заклинаний далась Гэвин разрешил по очереди попинать пустой чемодан проклятием «Флипендо» и подозвал Оуэна. Держался парниша немного настороженно. — Это из-за того что я чуть не сломал потолок? — виновато потупился Колин, перебирая свою палочку в руках. — Что? — Гэвин посмотрел на потолок и потом снова на Колина. — Нет, и если бы тебе удалось его пробить искрами, я бы накинул тебе еще очков пятьдесят. — Глаза Колина округлились. И Гэвин пригрозил ему пальцем. — Но пробовать я тебе этого не советую. — Даже «Вермилиус Трио»?.. — тихо по-заговорчески поинтересовался Колин, будто предвкушая те призрачные пятьдесят очков. — Даже «Вермилиус Трио». — Подтвердил Гэвин тоном сурового наставника. — В любом случае я позвал тебя не для этого. Тот парень, — Гэвин мотнул головой в сторону Годрика Дьюри. — что у вас с ним за терки? — Ох… Вы заметили… — устало выдохнул Колин и поправил очки. — Я не знаю. Мне кажется, он меня ненавидит. Он постоянно пытается выставить меня дураком. — Он пожал плечами и слегка покраснел. — А ты что-то сделал? — Не знаю. Думаю нет. Мы даже ладили раньше. Или я думал, что ладили. — Он снова вздохнул и поправил очки. На одном из стекол была небольшая трещина. Гэвин махнул палочкой и трещина сама собой восстановилась. — Понятно. Надеюсь все наладится. Удачи с этим, Колин. — Гэвин потрепал парнишку по голове и почувствовал на себе взгляд. Краем глаза он удостоверился, что это был Годрик. Оставалось надеяться, что Колину этот жест доброй воли не выйдет боком. — Внимание, класс! — Гэвин взмахнул палочкой и комната снова наполнилась дневным светом. Ученики неохотно собрались в центре, жмурясь от ярких лучей солнца, пробивающихся через остатки дымки от многочисленных заклинаний «Фумос». — На сегодня все. Домашнее задание: эссе на тему «Что я сделаю, если встречу Оборотня». Надеюсь, суть объяснять не надо. — А какой объем, сэр? — Гэвин немного призадумался. Если сказать в страницах, могу же и жульничать… Некоторые индивиды. — От пятисот слов, если больше, лучше. Все, мне надо делать свои профессорские дела, — Гэвин махнул руками в сторону выхода, подгоняя учеников. Класс шумно толпился возле угла с сумками и так же гулко затоптался возле дверного проема. Замыкающим оказался Годрик и будто на что-то решившись он подошел ближе к преподавательскому столу и с гулким выдохом заявил: — Не лезьте к Оуэну! — Гэвин удивленно и заинтересованно откинулся на спинку кресла, улыбаясь кончиками губ. — И с чего бы это, — Гэвин резко двинулся вперед и оперся на стол, четко выговаривая, каждую букву. — Годрик? — Парень дернулся, но молчал, насупившись и не отрывая взгляда. — Может ты лучше перестанешь вести себя как сопляк и объяснишься уже, а, Годрик? — Дьюри удивленно поднял брови и немного отшатнулся. — Что…? Я не буду Вам ничего объяснять! , — растерянно и вроде даже свирепо вскрикнул Годрик. Красный, то ли от смущения, то ли от ярости он резко развернулся и аж у двери выкрикнул: — ОТВАЛИТЕ ОТ ОУЭНА! Гэвин только покачал головой. — Тебе бы с собой разобраться, парень, — Гэвин со вздохом отметил у себя в блокноте Оуэна и Дьюри, и подписал состоявшееся занятие как «удовлетворительный опыт».
