lemme tell you a sad story

      любопытство часто приводило людей к неприятным историям сдержать это чувство могло две вещи: воспитание и некие правила, что заставляли засунуть заинтересованность поглубже. всё это очень хорошо укладывалось в советском человеке, а потому все существовали так же, как и до момента, когда два государства вышли из здания кинотеатра.       Союз слушал впечатления Аме о фильме под названием «Любовь и голуби», который улыбался и вывергал вагон слов. на деле он был очень эмоционален и разговорчив, особенно при предоставленной возможности высказать своё мнение. а мужчина просто шёл рядом, пусть и с серьёзным лицом, но с озорным блеском в глазах наблюдая за фигурой рядом. сейчас голос США напоминал жужжание какого-нибудь насекомого.       спустя недолгое время, что они гуляли, Совет краем глаза заметил ларёк с квасом. они были нередким явлением. парень же заметил, что его собеседник отвлёкся.       —USSR, куда ты смотришь? — даже хорошее знание русского не избавляло американца от привычки обращаться к некоторым иноязычным на английском и от американского акцента в некоторых местах, особенно на букве «р». последнее звучит несколько забавно.       когда же СССР услышал, что к нему обращаются, он вновь перевёл взгляд на Штаты. только теперь в этих глазах можно было заметить, что их обладатель что-то затеял.       —хочешь, кое-чем угощу?       —ты снова тратишь на меня свои деньги, — фыркнул рыжеволосый, складывая руки на груди.       —да ладно, США, ты мой гость. я хочу, чтобы тебе было максимально приятно здесь находиться.       —«это он так решил после детального знакомства, или думал заранее?» — пронеслось в другой голове.       —ну, так что? — Аме уже и не знал, что ответить, а потому с мужчиной пошёл к ларьку. заплатив за два стаканчика с квасом, они немного отошли. после парочки глотков зелёные глаза, хоть и под очками, раскрылись, а после на лицо полезла довольная улыбка. после по ходу их прогулки в Измайловском парке, он узнал, как и из чего делается сей напиток. и посчитал это одним из самых странных применений к хлебу.       наслаждался бы воздухом в Москве и компанией СС вечно, но нет. рано или поздно всему приходит конец. и во они вновь стоят у этого подъезда и мнутся, не зная, как бы проститься. никто не хочет расходиться. лёгкий ветер колышет листья на деревьях, что разбавляют тишину приглушенным шелестом.       —ну, на период расставания мы можем обмениваться письмами.       —да, конечно. я с нетерпением буду ждать нашей следующей встречи. и спасибо ещё раз, большое. я никогда не забуду эти два дня, — США снял очки, складывая и уже держа в руках. глаза цвета листьев, коншда самое яркое питерское солнце играет с ними своим светом, — спасибо... немного побегав взглядом где-то у своих ног, потом вновь смотрит в пару водоёмов напротив.       —это тебе спасибо, — после тихого ответа оба улыбаются. Союз думает трижды, прежде чем раскинуть руки для объятий. Штат же мается не так сильно, потому отвечает на это предложение и спутывает чужое тело руками. младший кладёт голову на рыжую голову приятеля и тоже обнимает. второй млеет и расслабляется. тепло. это то, чего он хотел так долго. у Совета же теплеет где-то в груди. объятия длились где-то секунд семь, после страны попрощались. Штат хотел уже войти в подъезд, но пламя кудрей во тьме, расторгаемой лишь слабым светом лампочки сверху, полыхнуло в последний раз, когда он глянул вслед другу. и поджал пухлые губы.