Неизбежность.

       Возвращение в реальность далось Гарри сильной головной болью и дискомфортом по всему телу. Словно там было что-то лишнее. Что-то или кто-то словно касалось ее органов и не отпускало. Поттер поморщилась от мерзких ощущение и мысленно зауважала Малфоя за его стойкий нрав. Это какое терпение надо иметь, чтоб ни одним мускулом не показывать то, что тебе плохо? А ведь Гарри забрала ритуалом всего лишь половину той дряни.        Первое, что увидела Гарри, когда открыла глаза — рассерженные и в тоже врем обеспокоенные карие глаза. Они обещали мучительную кару Героине магической Британии за то, что она снова успела влипнуть в проблемы, причем по самые почки.        — Глюки какие-то, — устало помахала перед своими глазами Гарри видение, чтоб та побыстрее исчезла.        На такое ее действие со стороны послышалось недовольное возмущение и еле слышный фырк. Видимо кто-то особо хитрый просто наслаждался представлением. Поняв, что все происходит на яву, а все это не плод воображения, Гарри резко уставилась на Гермиону и Малфоя. Тот спокойно стоял около окна и следил за девушками, иногда снисходительно улыбаясь. Но тут же со стоном девушка обратно повалилась на подушки. Потому что голова нещадно болела, а еще эта дрянь в теле при каждом движении девушки, чем-то цепляла внутренние органы. Говорить что-то было очень трудно, да и дышать давалось не легко.        — Малфой, или ты сейчас все рассказываешь, или я вызываю авроров и тебя будут допрашивать, — строго произнесла Гермиона.        — Поттер сама все расскажет, просто дай ей время очнуться, Грейнджер. Иногда ты лезешь вперед, не думая о последствиях. Не забывай, магический мир тебе не магловский. Тут все подчиняется законам магии.        Гермиона возмущенно фыркнула и повернулась к Гарри. Напоследок сказав, что его, Малфоя, здесь никто не держит и он спокойно может уйти от сюда.        — Грейнджер, мое дело к Поттер, тебя не касается и только она сама может меня выставить из этого дома. Ну, если конечно же, ты не магическая пара Поттер, — язвительно произнес Драко, смотря холодными глазами на подругу Избранной. Малфой уважал ее как ответственного человека, но воспитание…        — Что? Совсем что-ли уже? Мы же обе девушки! — возмущенно покраснела Гермиона, смотря на аристократа, размышляя о том, как мог прийти в голову такой бред этой слизеринской язве?       — Вот видишь, ты еще очень мало знаешь о магическом мире, Грейнджер. Советую тебе ознакомиться с этим направлением, — произнося это, Малфой направился к выходу из спальни золотой девочки магического мира и направился в гостиную, — твоя Поттер очнется через двадцать минут. Ей нужно было восстановиться, а не просыпаться тогда, когда ты этого захотела, — ледяным тоном отозвался слизеринец.        Гермиона ничего не ответила на высказывание Малфоя. Даже не сказала ему, что на его белобрысой голове была кровь, что очень хорошо видна. Просто уселась перед Гарри и начала размышлять над словами слизеринца.        — Герми? Что случилось?        Грейнджер возмущенно уставилась на Гарри и на ее вопрос, но тут же взяла себя в руки и рассказала, что та не явилась на встречу. Так же Поттер не отвечала на письма Гермионы и даже не выходила на связь через камин. Поэтому Гермиона пришла сюда через парадный вход, и дверь открыл ей Малфой! На этом моменте Гермиона начала возмущаться, но вскоре любопытство взяло над ней верх, и она обратилась к Поттер.       — Что у тебя в доме делает Малфой?        Гарри спас от этого вопроса кашель, который сопровождался болью и кровью и одиноким лепестком нарцисса… Девушка не могла поверить собственным глазам, что все это происходило с ней. Горло разрывало от боли и сильно першило. Хотелось пить воды, а еще лучше, залезть в горячую ванну и отмокать, расслабиться. Хотелось скрыться от всех, убежать на край света, лишь бы больше не чувствовать все эти чувства, которые ощутила только что. Неужели Малфой чувствует то же самое?        — Гарри…        Гермиона и Гарри уставились на окровавленный лепесток в руках Поттер и не смогли сказать, что на самом деле происходит…        — Так ханахаки реальна, — прошептала Гермиона и пытливо уставилась на Гарри.        — Что? — недоуменно посмотрела на подругу Гарри. Мысли путались и не хотели связать в узел. Голова раскалывалась.        — Кто он?        — Ты о ком?        — Человек, в которого ты безответно влюблена, кто он? Это Малфой? Поэтому он тут? — засыпала вопросами Грейнджер, пытливо рассматривая свою подругу, которая морщилась от головной боли.        — Гермиона, остановись, я ни в кого не влюблена, — прохрипела та и снова закашляла. На этот раз лепесток был без крови.        — Но ханахаки…        — Гермиона, я ни в кого не влюблена. Ты видишь в моих глазах что-то такое, что указывает на то, что я люблю кого-то? — раздраженно перебив, спросила Гарри. Она понимала, что подруга всего лишь беспокоится, ведь она чрезмерна любопытна и жадная на знания. Но иногда это немного раздражает. Хотя Поттер все равно любит ее и доверяет. Пожалуй, только ей одной.        Гермиона внимательно смотрела подруге в глаза и не могла поверить в это. Гриффиндорка и правда не видела в глазах подруги любовь. В ней даже не было влечения. От этого становилось жутко.        — Но как тогда?..        — Лепестки уже превратились в пепел, — думаю эта дрянь во мне не приживется, — задумчиво уставилась на серый пепел от двух лепестков. На глазах истлел.        Гермиона все поняла лишь одним высказыванием подруги. Грейнджер умна и ей не нужно ничего доказывать. Она видит факты. И сейчас девушка поняла, что Гарри и правда не болеет мифической болезнью цветов. Она всего лишь отобрала ритуалом часть болезни у кого-то. А если здесь ошивается слизеринец, круг подозреваемых ссужается до нужного человека мгновенно. Хотя вероятность того, что Малфой помогал с ритуалом — тоже не стоит отбрасывать.        — Тебе уже лучше?        — Определенно.       Спустя час Гарри уже спокойно ходила по дому и попрощалась с Гермионой, открыв камин для нее. А после направилась на поиски слизеринца и нашла его в библиотеке. Он сидел с каким-то дневником в руках и в его глазах застыла неподъемная печаль. Выглядит он сейчас намного лучше, чем когда пришел сюда в первый день. Словно и не болел смертельной болезнью. Болезненная бледность пропала с лица и приступил легкий румянец.        — Моя мама болела этой болезнью, — неожиданно сказал Малфой прежде, чем Гарри успела начать разговор.        — Вот как…        — И над ней провел такой же ритуал Сириус Блэк, какой провела надо мной ты. Или быть может, это ты провела ритуал переселения, как у мистера Блэка.        — Ты это узнал из дневника? — уточнила девушка, смотря на красный дневник без обложки. А вот сама обложка, которая аккуратно была уложена на стол, достаточно знакома для волшебницы. Спешно подойдя к столу и взяв в руки обложку дневника, Гарри оцепенела, — какой ужас, — прохрипела та и снова начала кашлять. В этот раз лепестков было три, но цвет у них был блеклым, чем до этого. Крови так же не было, но вот сухость во рту после каждого приступа — убивала на повал. Хотелось просто окунуться в воду. А еще был холод. Словно дементор стоит над твоей душой и ожидает, пока ты не упадешь и сдашься. Жадно выпив воду, которую участливо подал слизеринец, Гарри наконец смогла спокойно вздохнуть.        Драко невидящим взглядом уставился в пустоту.        — Это просто ужасно… Откуда она пришла? Болезнь на столько опасная, что лучше бы умерла на месте, — с яростью сжала в руках лепестки нарцисса, которые тут же превращались в пепел. Малфой на периферии сознания отметил, что это его любимые цветы. Они напоминают ему о матери.        — Это проклятие рода Блэк, — тихо произнес Малфой, — но моей маме повезло, что она смогла дожить до того дня, как отец обратит на нее внимание. Благодаря Сириусу Блэку…        — Малфой, я не верю просто, что кто-то тебя не сможет полюбить, ты же весь такой идеальный, — осторожно начала Поттер.        — Тот, в кого я влюблен, Поттер, больше не живет в мире живых, — холодно произнес Малфой, смотря на герб Блэков, что был изображен на дневнике, — я не успел его спасти…        Гарри показалось, что Драко визуально стал меньше после того, как сказал все это. Малфой оперся локтями о колени, спрятав лицо в ладонях. Впервые в жизни Гарри захотела обнять кого-то и утешить. Кого-то другого, кроме друзей. Что она и сделала, опустившись перед ним на колени и взяла его ледяные руки в свои теплые ладони.        — Драко, — без привычки, голос у Гарри дрогнул, когда впервые произнесла имя своего школьного врага, — все будет хорошо.        Малфой ничего не сказал, но и не отстранился, как делал это раньше. Все таки она похожа на того, в кого он был влюблен… А Гарри решается на шаг, который, возможно, перечеркнет все ее принципы в жизни. Наверное, гриффиндор — это диагноз, горько улыбнулась та и мягко обняла не сопротивляющегося блондина.

***

       — Что им всем от меня надо? Да они уже в печенке сидят, — Гарри возмущенно выкинула письмо в камин. Правда пергамент до места назначения не долетел и заклятием был отлевитирован в руку слизеринца, когда тот зашел в гостиную и случайно увидел эту сцену. Поттер что-то бурча себе под нос ушла в библиотеку. Драко устало вздохнул на это и принялся читать пергамент.        На второй день после ритуала, Гарри кашляла уже меньше, но у Драко эти же кашли начались на третий. Хотя они были не такими выматывающими и кровавыми. Пока всего лишь кашель, без последствий, но все равно доставляющий массу неудобств. Все эти три дня Драко замечал за Поттер странную реакцию. Она словно стала доверять ему больше и, кстати, сама не отпускала блондина, утверждая это тем, что о его недуге больше всех знает она и в случае чего, может помочь только сама Героиня магической Британии. Драко это прекрасно осознавал и решил остаться гостить дальше.        Так же слизеринец начал чувствовать заботу, которую прежде никогда не мог ощутить прежде. Сначала он не понимал что происходит, и почему кажется все не таким, как было до всего этого. Но когда он очередной раз ложился на теплую кровать ночью, заметил чары подогрева. По утрам на столе в комнате всегда было зелье притупляющую боль и кроветворное. Куда бы он не пошел, он чувствовал только удобство и заботу в этом доме. Однажды Драко спросил Поттер, есть ли здесь домовик, на что получил ответ, что таких здесь больше не водятся. Последний домовик пал жертвой темного проклятия, защищая портрет миссис Вальбурги Блэк. Но вот портрет спасти все равно не удалось, чему Гарри от этого было ни жарко и ни холодно.        Малфой осознал, что заботится о нем сама Поттер, а не домовик из дома, на которого он подумал после всего. Он случайно обнаружил Гарри в спальне, где он гостит в этом доме и с удивлением заметил, что Поттер тщательно убирает пыль и грязь со всей поверхности. Даже домовики так тщательно у них дома не убирали. Выветривала комнату, меняла постель и обновляла чары на кровати. Малфой застыл. Он не мог понять, что он чувствует от этого. Спешно покинув свое шпионское место, Драко вбежал в библиотеку и уселся на кресло. Вся эта ситуация казалась абсурдностью. В это же нельзя поверить! Героиня войны, девочка-которая-выжила-во-второй-раз и победила Волан-де-Морта, тайно заботилась о слизеринце, не требуя ничего взамен. Он же пожиратель смерти… Его все презирают и смешивают с грязью.        — Восстановиться будет нелегко, — тихо произнес Драко и снова ушел в воспоминания о прошлом. Вспоминал свою любовь и представлял, как тот так же заботится о нем, как эта Поттер.        И чем глубже уходил в воспоминания об этом, чем быстрее набирали силы ростки Ханахаки, которые чуточку успели увянуть…