Расцвет янтарной розы

      Уснуть этой ночью было гораздо легче, чем в любую другую. Кажется, что в обстановке, в которой ночевали Юкихира и Альдини, сложно вообще подумать о сне: за окном проливной дождь, в доме темно и холодно, везде всё скрипит и издаёт страшные звуки. Но парни смогли устроить себе невообразимый уют, причём только для них двоих. Уговор, что, как может показаться на первый взгляд, должен быть для Такуми неприятным и тяжёлым, как бывает в любом голливудском фильме или какой-нибудь стекольной корейской дораме. Но ситуация была в совершенно иных тонах. Итальянец, хоть визуально выглядел недовольным, полностью признавал, что неимоверно доволен случившимся. Конечно, прямо сказать о чувствах, об истинности и всём-всём-всём иностранец не мог – не решался и считал, что сейчас совершенно не то время, чтобы вскрывать все карты.       Утро для Такуми, что сегодня проснулся с удивительной лёгкостью, стало одним из самых странных. Спросонья сложно что-то сообразить первые минуты, вспомнить что-то вообще нереально, а сопоставить тактильные ощущения со зрительными “галлюцинациями” кажется невозможным. Тело обдаёт невероятным теплом, а талию крепко обхватывают, в волосах чувствуется размеренное лёгкое дыхание, а в нос врывается резкий, но безумно приятный аромат пряностей и природы:       “– Чего…”, – подумал Альдини, что сощурился от неожиданного яркого света в комнате. Помнится, что вчера тут было так темно, что хоть глаз коли – одно и то же, а сейчас в лицо бьёт освещение. Как тут приспособишься? Видимо, никак. И что такое тёплое рядом? Мягко, приятно, а главное – не холодно! Иностранец какое-то время ещё щурится, пока сон окончательно не пропадает, принося после себя свежий разум, готовый думать и соображать. Перед глазами возникает очень странная картина: на девяносто процентов нагое тело рядом, перед глазами обнажённая шея, в которую Такуми невероятно нагло утыкался носом. Мгновенно бледное лицо обретает ало-розовый оттенок, – “минуточку, что?”.       Омега попытался отстраниться. У него получилось, но лишь на пару сантиметров, потому что крепкая хватка Юкихиры не давала отодвинуться совсем. Кажется, Сома совершенно не хотел отпускать свою пару, которую обрёл совсем недавно – вчера. Или, возможно, он считал Альдини удобной плюшевой игрушкой, с которой обычно спят дети и некоторые взрослые. От подобного становилось неуютно (хотя в душе что-то приятно трепетало, отчего ощущения становились неопределёнными, смешанными, непонятными). Седьмой впал в мимолётный ступор – он вспоминал, почему вообще оказался с альфой в подобном положении. С утра голова работала очень медленно, особенно для Такуми, что никогда не имел проблем с мышлением:       “– Так… что вчера…”, – только успел задать себе же вопрос повар, как в голове вспыхнуло воспоминание о вчерашней ночи. И как мог омега забыть о подобном? Это же важно! Очень-очень важно! Лицо становится глубокого вишнёвого цвета и начинает пылать, обжигая кожу, – “и я на такое согласился!? Вчера!? Почему я вообще… и что мне теперь делать со всем этим!?”.       Итальянец судорожно выдохнул, не поднимая взгляда на умиротворённое лицо Юкихиры, что продолжал тихо сопеть и слабо размеренно дышать во сне. Альдини понимал и одновременно не понимал, почему вообще согласился на подобный “уговор”, который, на самом-то деле, звучал очень странно и сомнительно. Получается, что они вместе должны целую неделю разыгрывать влюблённую пару и делать всё, что предполагает данный статус? Видимо, так и есть. В глубине души иностранец начал осознавать, что подобный исход ему понравился и нравится до сих пор. По крайней мере, чувство сожаления он не чувствовал, зато ощущал лёгкую гордость за себя и за преодоление собственных привычек и замашек. Для Такуми всегда было сложностью переступить через себя и свои принципы (иногда парень даже ненавидел себя за подобную несдержанность и слабость):       “– Я вляпался по самые уши… кто меня за язык тянул соглашаться? Он же точно будет лезть ко мне прилюдно… я же со стыда сгорю! Погодите…”, – Седьмой невольно касается пальцами свободной руки болезненных меток на шее. Сейчас они перестали гореть и в принципе не ощущались на коже, но при касании становилось неприятно, будто давили на синяк, поставленный недавно. Хотя, засосы – это и есть синяки, просто оставленные не ударом, а губами. От подобных мыслей итальянцу стало неимоверно неуютно и неловко, – “чё-ё-ё-ёрт… и как я… чтоб тебя, Юкихира! Я укушу тебя так, что… мх… не знаю “что”, но тебе это явно не понравится, дурак!”.       Невольно взгляд Альдини поднимается. Он решил взглянуть в наглое спокойно дремлющее лицо, но обнаружил там не менее наглые сверкающие глаза-огоньки и по-кошачьи растянутые губы в хитрой хищной улыбке:       – Чт.. ты не сп-       – Да, я не спал… Доброе утро, Такуми~, – нахально-довольно заурчал в ответ Сома, улыбка которого стала ярче и, кажется, фривольнее. Внутри омеги стало закипать недовольство.       “– Да как он посмел…”, – успел только подумать иностранец, как к горлу поступил комок, состоящий из гневного потока ругательств и неудовлетворения. Альдини начинает активно ёрзать в чужих объятиях, пытаясь вырваться из крепкой хватки рук, чтобы хорошенько вдарить обнаглевшему парню по голове, – да ты, ты! Я так сильно хочу тебя ударить, придурошный Юкихира!       – Ну так вдарь, если не боишься отдачи~, – не сменяя урчащего тона, протянул Юкихира слегка хрипящим с утра голосом, и от этого его речь становилась лишь соблазнительнее и сексуальнее.       От такого всё внутри начинало теплеть и дрожать. Такуми это ясно ощутил: биение сердца усилилось, кровь забурлила в венах, прилила к щекам, не давая им принять свой первоначальный бледный цвет, по телу прошёл озноб. Признаться честно, омега не ожидал такого обращения и подобной реакции. Сома, что и так был неприлично близко, наклонился к лицу Альдини, прислонившись лбом к чужому и устремив взгляд хитрющих глаз в яркие аквамариновые радужки, в которых сверкало смущение. Ухмылка на губах альфы расцвела сильнее:       – И как? Не хочешь узнать, что будет?~, – игриво тянул Первый, смущая иностранца только сильнее. Тот заёрзал рядом, стараясь отодвинуться как можно дальше и “спастись” от подобного напора. Юкихира чересчур на него давит! А они же договаривались, что всё будет плавно! Или нет?       – Юкихира! – вскрикнул Такуми, уже не зная, как иначе намекнуть собеседнику, что он перебарщивает. – Хватит, это п-перебор!       – О, да ладно тебе, я же ничего такого не делаю, верно? Я с тобой просто разговариваю~, – продолжал мурчать Сома, но уже спустившись ниже и уткнувшись губами в нежную кожу шеи, что тут же напряглась от ощущения тепла.       – Хватит, Юкихира! – вырвав руку из захвата, вскрикнул омега, шлёпнув по затылку Первому, тем самым подарив ему неплохой подзатыльник. Юкихира ойкнул, практически сразу отодвинувшись от Седьмого и отпустив его, и стал потирать ушибленное место с недовольным видом. Такуми отсел на другой край кровати, поджав к себе колени. Он хмуро посмотрел на альфу. – Чего смотришь? Это ты виноват! Сам напросился!       – Но я же ничего такого не сделал!       – Ага, конечно, ты многое себе позволяешь! – возмущённо вскрикнул Альдини, надувшись и отвернувшись от Сомы. – Глупый Юкихира.       – Да ладно, что тебя не устраивает сейчас? Мы же договаривались, что я могу такое делать, – уже спокойнее произнёс Первый, вздохнув и немного придвинувшись к партнёру.       Итальянец ощутил окончательную неловкость, она достигла пика. Парень невольно отодвинулся в сторону, пряча лицо, увидя которое Сома точно засмеётся или выкинет одну из своих любимых шуточек. Омега явно не хотел подобного исхода. Ему вообще не хотелось показываться, особенно перед Юкихирой, ведь это так смущает! И как вообще Такуми додумался согласиться на что-то подобное? Теперь же Первый постоянно будет творить что-то подобное, в любой удобный или неудобный момент Альдини в зоне “риска” (у него не было никакого желания оказаться в неловком положении в обществе; это же позор!).       Незаметно альфа сокращает расстояние, сжав ладонь иностранца и очень осторожно дёрнув его на себя. Их взгляды пересеклись, заставляя обоих молодых людей оцепенеть:       – Что тебя так смущает? – спросил невероятно спокойным и ровным голосом, в котором уже не было тех игривых ноток. В янтарных глазах Сомы уже не играли бесята. Подобный облик внушал немыслимое доверие и спокойствие.       – Я.. это… – несвязно пробормотал в ответ Альдини, который пытался отвести взгляд. Но кто бы знал, что это так трудно! Глаза Юкихиры притягивают, уволакивают в свою пучину, заковывают в невидимые оковы. И как от подобного оторваться? В огоньках его глаз словно разливается сладчайший мёд, льётся смолянистый янтарь, и всё это играет бликами в лучах утреннего солнца. Невозможно оторваться от подобной завораживающей красоты.       Вспышка. Огонёк понимания. Искра.       Удивительно, Первый иногда настолько проницателен и тактичен, что подобное аж пугает. Такуми отчётливо ощутил холодок, неожиданно пробежавший по спине. К его изумлению, это было даже приятно и отрезвляюще. Чудно́:       – Ты ещё не привык? – раздаётся заветное заботливое слово-беспокойство, и по телу омеги разливается необъяснимое тепло, обволакивающее волнующееся сердце. То тягостно стучит в груди, постепенно снижая беспокойный темп. Кажется, именно этого не хватало Альдини, чтобы окончательно успокоиться и вернуть самообладание. Иногда так не хватает одного-двух заботливых, ласковых слов, чтобы снова стать собой, чтобы преодолеть чувства, что неожиданно накрыли с головой. И как же приятно осознавать, что рядом есть человек, готовый сказать нужные фразы. – Я слишком резок, да? Прости меня, Такуми, я… иногда я не в силах себя контролировать. Впредь буду сдержаннее.       На лице омеги расцветает удивление, смешанное со сладостным смущением. От обычного волнения за его чувства иностранцу стало так приятно, так тепло. Удивительное чувство, которого повар ещё не испытывал в своей юношеской жизни. А ведь о нём не только Юкихира заботится. Странно это… но до чего же приторно это ощущение. Не хочется отрываться. На губах распускается улыбка, такая мягкая и сладкая, что Сома невольно облизывает губы, будто желая прочувствовать всю полноту вкуса подобного чувства. Щёки итальянца покрываются очаровательным розовым румянцем, что нежно опаляет его бледную кожу. Интересно, как раньше Юкихира не влюбился в такого Такуми? Милый, очаровательный, местами забавный и стеснительный, редко, но всегда к месту нежный и ласковый. Как перед ним устоять? Вот и альфа не удержался, поддавшись сладостному соблазну. А сейчас ему удалось заполучить желанное сокровище. Всего на неделю, но на какую! Он готов подарить весь мир своей драгоценности, чтобы та только была рядом, позволяла на себя смотреть и касаться себя, разрешала любить себя.       Оцепенение, нахлынувшее на Первого в момент столь нежного очарования, сходит в миг, как только рядом раздаётся чарующий ласковый, слегка дрожащий голос омеги, что смущённо прячет глаза за прекрасной чёлкой волос:       – Н-не то, чтобы… я… да, наверное, – Альдини в смятении прячется, отводя взгляд в сторону, отчего волосы совершенно закрывают обзор на очаровательное личико, – наверное, стоит сказать… нет, не так… Позаботься обо мне в течение этой недели, хорошо?       Голос звенит в ушах Юкихиры. Кажется, что смысл слов Седьмого просто не дошёл до него. Что сейчас спросил Такуми? Можно ли отмотать время вспять на пару секунд, только чтобы услышать это вновь? Сома явно не ожидал подобных слов:       “– Позаботься обо мне… это же так мило, невинно и наивно, боже… Такуми, что же ты творишь со мной”, – Первый явственно ощутил, как со сладостной болью забилось в груди сердце. Кажется, он второй раз почувствовал укол влюблённости, от которого по телу растекается непонятный дурманящий жар, – “бесконечно готов чувствовать подобное…. Это так странно, аж руки дрожат”.       Невольно парень не замечает, как длительно тянется молчаливая пауза. Она заставляет омегу сжаться и принять попытку отодвинуться, однако реакция Сому не подводит. Он осторожно придерживает Такуми за локоть, мягко притягивая к себе и заглядывая в сверкающие аквамариновым удивлением глаза:       – Позабочусь! Обязательно позабочусь! Обещаю! Я рад, что ты решил мне довериться! – с едва скрываемым удовольствием и волнением отвечает в спешке Юкихира, немного наклонившись и прикоснувшись губами ко лбу омеги. Кожу обжигает приятным поцелуем, отчего лицо вновь становится цвета рассвета, что предвещает знойный день. Пунцово-розовый румянец липнет к мягким щёчкам итальянца, что спешно отворачивается и отодвигается. В этот раз его не останавливают. Видимо, альфа понял, что иногда на смущение стоит не давить.       В груди Альдини трепещут бабочки. Никогда он ещё не ощущал ничего подобного. От простых слов ему стало так хорошо на душе, как никогда раньше:       “– И почему… это же не только истинность, верно…? Может быть, это люб-”, – омега невольно одёргивает себя, неловко мотая головой и дёргая волосы вниз, –“нет-нет-нет, я же не мог так просто! Не-е-е-ет! Может, лучше спросить у Исами? Не уверен, что он поймёт меня, но… он столько книжек с подобным содержанием читает, что иногда кажется, будто он профессионал в таких делах… Ладно, я подумаю…”.              Ребята переодеваются в высохшую с вечера одежду и, наконец-то, выходят на улицу. Вокруг свежо, в воздухе чувствуется аромат озона. Ночью была гроза? Возможно, иную причину подобной свежести молодые люди не стали искать. Их устраивала подобная версия событий. Юноши нашли бочку с дождевой водой, что стояла под водостоком дома. Недолго думая, оба умыли лица и прополоскали рты, чтобы хоть как-то избавиться от противного утреннего ощущения. Всегда ведь с утра чувствуется горечь и сухость во рту. Более или менее приведя себя в порядок, повара начали осматриваться, ища возможные пути обхода и возвращения в лагерь:       – Тут мы свалились, – заключил Юкихира, осматривая длинный след на травянистом склоне, который явно свидетельствовал о длительном быстром скольжении. Первый приложил пальцы к подбородку, размышляя.       – И как мы вернёмся? Вряд ли мы вдвоём залезем метров на десять в высоту, – фыркнул Альдини, что достаточно быстро вернул свой обычный колкий облик. Так даже привычнее.       – Может, тут есть обход? Склон не такой крутой, тут ещё и жилой дом, так что, вероятнее всего, тут должен быть подъём, тропинка или ещё что, – вздохнул Сома, смотря по сторонам.       –Верно… нас наверняка хватились уже, – Такуми достал из кармана бридж телефон, который бесповоротно сел. Вздохнув, омега обратился к напарнику, что внимательно глядел куда-то в сторону, – ты что-то увидел?       – Тропинку, что, возможно, приведёт нас обратно, – с самоуверенной улыбкой произнёс Первый.       – А ты уверен? – недоверчиво покосившись на Сому и скрестив руки на груди, спросил итальянец, встав в более удобную позу.       – Меня не подводит интуиция, – гордо заявил альфа, ткнув себе большим пальцем в грудь, – я ручаюсь, что мы на верном пути.       – Хм… ладно, если ты прав, то я тебя укушу, – фыркает с усмешкой иностранец.       – За что? Я же окажусь прав!       – Узнаешь потом. Я точно это исполню, – поправив ворот водолазки, протянул Альдини, двигаясь в указанную сторону.       Так оба повара элитной Десятки отправились в своё маленькое путешествие, целью которого было возвращение в кулинарный лагерь.