Расцвет янтарной розы

      Юкихира не тянул долго, по крайней мере, он так считал. Сома старался даже не напирать на партнёра, что с силой сжал его плечи и надавил, явно намекая, что пора бы отстраниться и отстать, что, в принципе, и делает Первый спустя пару мгновений. Сам того не заметив, он опрокинул Альдини на спину и навис сверху, подмяв под себя члена команды, что с недовольством прожигал его холодного оттенка глазами, которые, кажется, сверкали в сумраке комнаты. У Такуми на секунды пропал дар речи: он был шокирован, удивлён и поражён. Кто бы догадался, что именно так они будут согреваться. Оцепенение проходит, а с губ слетают слова возмущения:       – Т-ты что такое вытворяешь??? – вздрогнувшим голосом негодует омега, что ёрзает ногами, между которыми очень ненавязчиво пристроилось колено Юкихиры. Специально или нет – не важно. Это неправильно, это не нужно, это совсем не к месту. Пускай убирает. – И-и убери колено, что ты делаешь?!       – Пытаюсь тебя согреть, – очень просто отвечает парень, что без стеснения касается рукой открывшегося живота итальянца и щекочет его, стараясь как-то отвлечь и настроить, – ты замёрз…       – ЭЙ! Н-не так же согревают! Ты совсем с ума сошёл?! – вскрикнул Такуми, что заёрзал, стараясь отползти повыше и как-то выкрутиться из сложившейся ситуации. А строилась она сейчас очень плохо, по мнению иностранца. – Я-я не замёрз! Слезь с меня, Юкихира! Это уже не смешно!       – А никто и не шутит, Такуми, – так же спокойно шепчет на ухо Альдини альфа, что немного послушался, сбавив обороты и убрав руку с живота партнёра. Сома вовсе не хотел к чему-то принуждать. Он чувствовал тягу, столь сильную и приятную, что иногда терял голову. Такое уже случается, кажется, в третий раз. Стоит как-то возыметь выдержку, охладить пыл, если Юкихира всё же имеет серьёзные планы именно на этого человека, – успокойся, пожалуйста.       Он приподнял одну руку и прижал к щеке итальянца, что приятно согревала слегка озябшие пальцы. В доме было холодно, с этим оба парня готовы были согласиться, однако летом непривычно так мёрзнуть, особенно на Окинаве, где в этом сезоне всегда жарко. Сома считал своей задачей, жизненной обязанностью оберегать и защищать Такуми, обеспечивать ему полный комфорт и удовлетворять все его желания и потребности, но он как обычно лажал. Сильно лажал ввиду пылкости намерений и частенько сдающей выдержки рядом с Альдини. Первый готов был поклясться, что в обществе итальянца ему сносит крышу, от его касаний по телу проходит приятная дрожь, а при виде его наимилейшей улыбки в груди всё сводит от смешанных желаний. Хочется сберечь такой лучик солнышка для себя, появляется желание присвоить себе Такуми в полной мере, чтобы этот омега был только его. Однако в последнее время так много преград возникало на пути к их соединению, что Сома неосознанно становился нетерпеливым, вспыльчивым и эгоистичным. Как же всё взвинчивалось внутри, когда омеги касался кто-то другой, когда с кем-то у иностранца отношения были лучше, чем с ним, когда кто-то забирал Альдини от него. Неимоверно сильно хотелось в подобном сознаться, сказать всё на чистоту, высказать всё-всё-всё, накипевшее на душе. Но это сложно. Решиться сложно. Юкихира никогда не был “скромнягой” и “неуверенным в себе”, про него смело можно было сказать, что он – человек не из робкого десятка. Обычно Первый высказывал свою точку зрения прямо, не увиливая и ничего не утаивая, но вот с Такуми была иная ситуация. Из-за всего, что произошло между ними, он немного боялся делать первые шаги. Да, может показаться, что это бред, ведь Сома не стесняется напирать на омегу, как в данный момент, например, однако это была чистейшая правда. Альфа и так не мастер в дискуссиях, а тут ему нужно подобрать слова, чтобы описать чувства, которые не до конца понятны ему. Точнее будет сказать, что ощущений так много, что осознать полностью все просто невозможно.       Возвращаемся к ситуации.       Положение совершенно не изменилось. Колено Сомы продолжало находиться между худых ножек Такуми, он всё ещё прижимал партнёра к кровати, всматривался в его бездонные притягательные глаза. Как от них оторвёшься? Будто смотришь в два бесконечных чистых океана, вода в них прозрачная, можно увидеть всё, кроме дна, которого нет. Повисшая тишина давит на уши обоих парней. Рушить её никто не решается. Молодые люди копались в себе, пытаясь разгребсти завал чувств, что затрагивали абсолютно все фибры их душ, волнуя и будоража тело. В мозговом штурме итальянцу не было равных. Он явно соображал быстрее Юкихиры, потому и нарушил тишину, в очередной раз озвучив очевидную и известную просьбу:       – Может… ты сле-лезешь с меня? – вздрогнувшим голосом практически прошептал Альдини, которому было невероятно неловко и даже в каком-то смысле страшно. Нет, он не боялся Юкихиры и даже, где-то в глубине своей души, был бы не против вступления в подобную связь с ним, совершенно не этого боялся иностранец. Его напрягало принуждение, которым, как казалось омеге, сейчас займётся Сома. Это и являлось главным фактором, заставляющим поджилки Такуми дрожать, а сердце замереть и похолодеть в груди.       Видимо, испуг партнёра Первый почувствовал, немного сбавив обороты и отодвинув колено от промежности итальянца. Немного подобное разрядило обстановку и расслабило напряжённого до чёртиков парня. Кажется, будет правильнее заметить, что расслабились оба. Однако отступить совсем Сома не хотел. Он устал убегать, упускать свой шанс и сдерживаться. Нужно было сделать первый, самый сложный, шаг, а потом уже само по себе пойдёт:       “– Спокойно. Всё будет хорошо, стоит просто сказать, это же Такуми, он точно ничего плохого мне не ответит…. Так, насчёт ‘три’…. Раз… два… три!”.       – Такуми, ты… ты можешь меня выслушать? Пожалуйста! Это очень важно! – альфа вдруг зажмурился, будто ожидая удара или крика. К его спокойствию ничего подобного не было, потому что Альдини бы в жизни не стал без причины творить что-то агрессивное. Ситуация не настолько запущена, чтобы поднимать крики и начинать ссоры.       – Ну…. Ладно? Эм… только отодвинься, пожалуйста… – пробормотал в ответ Такуми, повернув голову в сторону и устремив взгляд в окно, по стеклу которого растекались разбивающиеся капли дождя. Несмотря ни на что, итальянец не мог успокоиться. В груди, хоть и перестал ощущаться холод, теперь взволновалось сердце, что начало отбивать, кажется, чечётку под рёбрами. Щёки вновь обдало обжигающим теплом; вновь он краснеет, как наливное яблоко, – “чёрт бы тебя побрал, Юкихира, прекрати так делать... Иначе я совсем свихнусь с тобой…”.       Оппонент не спешил выполнять требование, вглядываясь в черты Седьмого, что готов был провалиться сквозь землю от стыда и смущения, что вместе охватили разум и сердце юного омеги. Сделав глубокий вдох, Юкихира на одном дыхании начинает говорить, стараясь произносить каждое слово чётко:       – Я не могу. Такуми, тогда, что я сказал тебе вчера, после потасовки, пытаясь объясниться… Ты воспринял мои слова как шутку, но я был серьёзен, правда! Я сейчас не шучу! – выпалил Сома, что аж дыхание сбило. Его грудная клетка начала ходить ходуном от волнения. – Сколько бы я ни пытался сдерживать себя, у меня сносит крышу рядом с тобой… Я не могу спокойно смотреть на тебя и взглянуть, без желания коснуться, обнять или поцеловать. Хочу постоянно быть рядом… сберечь тебя… я…       Альфа вновь замешкался, увидев перед собой удивлённые искрящиеся голубыми звёздами глаза. В данный момент Юкихира не понял, почему Такуми так смотрит на него, но решил не отвлекаться, продолжая рассказывать о накипевшем:       – Ещё… я… я жуть как ревную, когда ты проводишь время с другими, общаешься с кем-то, а не со мной, когда позволяешь кому-то трогать тебя… как Хаяме, например, – выделил голосом Первый, нагнувшись к открытой шее Альдини и уткнувшись в неё носом, отчего парень под ним вздрогнул, – особенно к нему… Такуми, ты бы знал, как сильно я хочу отогнать его от тебя… ты разрешишь мне кое-что сделать?       – По-по.. погоди.. – в смятении пробормотал дрожащими губами Альдини. Он был потрясён. Говоря “потрясён”, имеется в виду действительно потрясён! Такуми и подумать не мог, что Юкихира испытывает к нему настолько сильные чувства. Его же трясёт! Ответить на такое сразу, наверное, никто бы не смог. Внутри проснулось то тепло, что скрывалось “в глубине души”, которое омега хотел спрятать в себе и никому не показывать, которое даже отрицал не так давно. Сердце сжималось, пылало, сгорало в непонятном огне. И почему он так отреагировал на действия и слова Юкихиры. Очень, очень странно. И что теперь делать? В голове всё перемешалось, скрутилось, стало походить на спутанный огромный клубок ниток, который невозможно распутать.       Сома покорно ждёт, продолжая обдавать нежную кожу горячим нетерпеливым дыханием. Это всё больше нервировало, распаляло, волновало. И как в такой ситуации собраться и подумать, чтобы ответить что-то правильное и стоящее? Вот и омеге было трудно. С губ Такуми слетает сдавленный вдох, и только после этого он попытался что-то сказать:       – Ю-Юки-       – Такуми… ты же понимаешь, что я серьёзен… Я хотел попросить одну вещь, – перебил парня Сома, слегка отстранившись и взглянув в горящие аквамариновым блеском глаза. Альдини не противился и ничего против не говорил – это неимоверно хороший знак. Значит, можно продолжать, – всего одно… не отталкивай меня, прошу тебя. Прими мои, так сказать, ухаживания в свою сторону, хорошо? Хотя бы… неделю? Если ты не захочешь после недели ничего, то я отстану насовсем… хорошо? Я знаю, что звучит очень плохо, нагло и неубедительно, но, пожалуйста, я не могу больше терпеть это…       Иностранец поджимает губы и обкусывает их, явно показывая, что он нервничает. А как в такой ситуации не стрессовать? Чувство возмущения или негодования не было. Как заметил Такуми, он вообще не ощущал ничего подобного. Внутри всё нетерпеливо сладостно сжалось, будто бы сердце в груди ждало чего-то подобного. Это так связь родственных душ даёт знаки или же те мысли о влюблённости были не чушью? Размышлять долго нельзя было. Альфа нетерпеливо облизывал пересохшие губы и сверлил взглядом парня под собой, по глазам можно было понять, что Юкихира не собирается отпускать свою “жертву”:       – И каков твой ответ...? – нетерпеливо выдал Первый, нагнувшись немного сильнее к лицу Альдини, и практически прижался к партнёру лоб в лоб. Их разделяло небольшое расстояние в сантиметр, а может и того меньше.       – А.. я… – в неуверенности стал лепетать полушёпотом Седьмой, отводя взгляд и пытаясь отвернуться полностью. Под обжигающим взором находиться было невозможно. У иностранца появлялись ненавязчивые мысли, что он сгорит живьём от такого. Что именно ответить, Такуми не придумал. Он не знал, что вообще на такое отвечают, потому что никогда подобной ситуации не было да и в его голове в жизни не возникал подобный образ “признания в чувствах”. Если разумно, то омега ответил бы “нет”, потому что не хотел ставить их едва зарождающиеся вновь отношения на самотёк, а если душевно, то согласился бы без раздумий, – н-ну… может быть и да…?       Ответ объяснил всё сам собой. Альдини совершенно не думал рационально, смутно доверяя внутреннему зову где-то из глубин его души. Сердце же не соврёт, верно? Никогда не врало, так почему же должно солгать сейчас? Вполне разумно на данный момент. Лицо Юкихиры мгновенно меняется, обретая счастливые черты. Его лицо расплылось в довольной улыбке, что на щеках выступили лёгкие ямочки, глаза загорелись от восторга и воодушевления, будто сейчас Сома решал не вопрос чувств и отношений с Такуми, а готовился к кулинарному поединку. Омега точно вновь увидел чёртиков в янтарных огоньках. Настораживает, очень настораживает:       – Т-только без глупостей! – выдавил из себя Седьмой, щёки которого запылали сильнее, а лицо покрылось румянцем полностью.       – Ладно, ладно, я и не собирался… если ты сам не захочешь… Но у меня есть ещё одно маленькая просьба… – протянул Первый, склонившись над шеей итальянца и уткнувшись в неё носом и губами. Юкихира с упоением втянул аромат феромона, что флюидами витал вокруг нежного и притягательного Такуми, – могу я тебя пометить? Нет, твой затылок я не буду трогать… на случай, если ты захочешь формировать пару со своим соулмейтом… я имею в виду временные метки… Я просто с ума схожу, когда Хаяма тебя лапает на глазах у всех…. Я так давно хочу это сделать, пометить тебя, показать, что ты уже занят… пожалуйста, иначе я свихнусь…       – Ч-чего?! Н-нет, нет! Ты с ума сошёл?! – тут же встрепенулся Альдини, чудом выудив руки из-под Сомы и сжав его волосы на затылке.       – Пожалуйста, мне это действительно нужно, – отстранившись и взглянув в глаза омеги, горячо прошептал Юкихира. Он говорил совершенно серьёзно, что почувствовал даже Такуми, что практически сразу присмирел и даже перестал возмущаться, как-то даже виновато поджав губы.       Иностранцу стало как-то стыдно за подобные чувства у Первого. Если он доводит Сому до подобного состояния, то что будет, когда что-то кардинально поменяется, или Акира решил зайти дальше? Он-то может, Такуми уже в курсе. Да и, как заметил в последнее время Альдини, альфа легко его уговаривает. Итальянец так быстро поддаётся убедительным словам Сомы, что это немного пугает. Но не настолько, чтобы придать подобному огромное значение:       – Д-делай, что хочешь… – буркнул в смущении омега, отворачивая голову в сторону и пряча покрасневшее лицо за копной волос, – только без глупостей… я уже сказал это…       – Понял, – отозвался Юкихира, осторожно повернув к себе лицо партнёра за подбородок и наклонившись к нему, – спасибо, что решил согласиться… Я сделаю всё, чтобы тебе было приятно и хорошо в течение этой недели…       Произнёс полушёпотом альфа перед приторным поцелуем, от которого по телам обоих парней пробежала искра статического тока. Приятные покалывающие ощущения разошлись по коже, будоража и в каком-то смысле возбуждая. Сердца обоих забились быстрее. Такуми сжал плечи Первого, впоследствии просто обвив руками шею партнёра и прижав его к себе. Делал он это осознанно. Иностранец хотел этого не только сердцем и инстинктами, но и головой и сознанием. Впервые, кажется, он наблюдает подобный баланс в себе. Ново, приятно, отлично.       Не затягивая, Сома отстраняется от манящих мягких губ и припадает к шее, легонько прихватывая нежную, приятно пахнущую кожу зубами, чтобы оставить метку. Омега под ним вздрагивает, с трудом сдерживая неожиданно вырвавшийся вздох. Юкихира отчётливо ощущает, как начинает нервничать партнёр и как сильно вспыхивает его лицо, прихватывая с собой уши и шею. На покрасневшей от неловкости коже появляется след от зубов альфы и лёгкий синяк, обозначающий временное “клеймо”. Теперь Такуми точно его собственность. Он только его и ничей больше. Однако одной метки ему мало. Сома не скупится, оставляя на шее и плечах Альдини бесчисленное количество следов-кровоподтёков, чтобы окончательно показать свои права именно на этого омегу.       Закончив с пометкой, Первый отстраняется и довольно оглядывает свою работу в сумраке комнаты. Итальянец неловко поправляет на себе водолазку, что Сома неплохо растянул в процессе, и недовольно смотрит на партнёра:       – Чего? – спросил беззаботно Юкихира, удобно устроившись подбородком на груди иностранца и приобняв его под талию.       – Ты придурок, – буркнул в ответ Такуми, натягивающий ворот водолазки как можно выше, под самую шею, чтобы окончательно скрыть все следы, что остались на бледной коже, – кто столько оставляет!? Как мне ходить теперь?       – Спокойно, ничего такого я тут не вижу, – усмехнулся альфа, что осознал всю “капитальность” проблемы. Конечно, он не планировал настолько усложнять Альдини жизнь, но, признаться, старался ставить метки на более видных местах, чтобы каждый понял, что омега занят.       – В смысле!? Ты совсем глупый? Как на меня посмотрят? – заворчал иностранец, дав сильный щелбан Юкихире, отчего последний ойкнул.       – Ладно тебе, я для этого и оставлял метки, чтобы на них смотрели. Чтобы поняли, что у тебя уже есть партнёр, – потерев ушибленное место, ответил спокойно Сома.       – Ты же в курсе, о чём все подумают? – всё так же недовольно процедил Такуми, не отводя взгляда от глаз, сверкающих золотистым блеском.       – В курсе, но какая тебе разница на чужое мнение? Я каждый вечер слушаю, как к моим соседям, в пятьдесят первой комнате, ходят девушки и оттуда постоянно слышно-       – Я понял, понял, не продолжай, – в смущении фыркнул Такуми, вздохнув. Придётся, видимо, париться в водолазках и рубашках, чтобы хоть как-то скрыть следы, оставленные Сомой. Угораздило его попросить такое, – и… я согласился, и что теперь?       – Всё просто. Ты пробуешь отношения со мной, в пределах тех границ, что установил ты же… А через неделю ты ответишь мне, хочешь ли вообще продолжить подобное, – объяснил просто Юкихира, вновь обняв Альдини под талию и прижав к себе. Он очень удобно устроился, прижавшись щекой к груди партнёра. От этого становилось так приятно на душе, – тебе стало понятнее?       “– Вот это опыт, конечно…”, – подумал Такуми, мысленно понимая, что чувства отрицания нет. Он доволен таким исходом? Создаётся ощущение, что да. Да, иностранец доволен, определённо. Он бы не решился прямо рассказать о чувствах, что теплели глубоко внутри и постепенно всплывали наружу, а тут целая неделя опыта и точный срок “сдачи результата”. Омеге показалась такая перспектива не такой уж и плохой. С чем чёрт не шутит да и второй раз подобного не случится, – да, понятнее…       – Прекрасно… давай спать, – пробормотал Сома, прикрыв глаза.       – В таком положении?       – А тебе что-то не нравится? – не поднимая головы, спросил Юкихира, вздохнув.       – Ну.. мне немного неудобно, – нехотя произнёс Такуми, отведя взгляд в сторону, – может… нормально ляжем?       – Это как? – приподнялся на руках Первый, с лёгкой хитринкой взглянув на Альдини.       – Обычно, в обнимку? Иди ты к чёрту, глупый Юкихира, спи на полу, – пробормотал быстро иностранец, спихнув с себя альфу и повернувшись к нему спиной. Этот момент Сома не упустил, осторожно ложась рядом и сгребая партнёра в тёплые объятия. Как и ожидалось, итальянец не рыпался.       – Спокойной ночи, Такуми, – прошептал почти на ухо парень, с упоением уткнувшись носом в блондинистые волосы, от которых исходил приятный аромат васильков и пшеничного поля.       – Да… спокойной ночи, – неловко протянул омега с наигранным недовольством и незаметно придвинулся к Юкихире, ощущая сладостное тепло в груди. Как бы описать это чувство точнее? Наверное, сейчас Альдини не готов ответить на этот вопрос. Ещё не время.