Пшеничная

      — Нашёл твою птичку. Это Поттер, Борь. Это твоя Поттер.       Он так спокойно об этом говорит. С улыбкой. А мне будто ножевые наносят. Читает книгу, переходит дорогу, очки носит, пьёт кофе, закончила универ…       — Юр. Ты чего? Ты сейчас вот зачем со мной так?       — Как? — он счастливый, словно пёс, который выполнил приказ хозяина. Вот только я его не просила ни о чём.       — Бля, Борь. То люблю, то не люблю. То ищи мне её, то зачем ты это сделал. Тебя не понять.       Значит, просила. Я сама себе киваю и сажусь нормально.       — В общем, если хочешь, завтра тебя могу к ней отвезти. Сегодня лучше не надо. А то ты не лучшим образом выглядишь.       — Стоп. Блять. СТОП! Оставнови машину, Юрий! Он тормозит и я выбегаю на дорогу. Сложно дышать, сердце вырывается из груди.       — Что не так?       — Что не так?! Ты так спокойно даёшь мне смотреть на фотографии, где есть она. Предлагаешь отвезти к ней. Блять. Юра. Мы разошлись. Как в море корабли. Всё. Кучу лет назад.       — Ну, не так уж и много…       — Сука. И что за хер рядом с ней шёл?       — Подозреваю, что друг гей.       — Что? — я непонимающе смотрю на Юрия, а он разводит руками.       — Ну парень, жених или муж не может так выглядеть. Хочешь узнаю кто это?       — Хочу! — я уверенно киваю, но потом ловлю себя на понимании того, что сказала.       — НЕТ! Стоп. Не надо, — я достаю из кармана юбки сигарету и он спешит подкурить мне её.       — Так. Без паники.       Я хожу взад и вперёд, уговаривая своё тело и разум успокоиться. Всё это время я и не надеялась, что когда-нибудь снова её увижу. Теодора исчезла из моей жизни также стремительно, как и появилась. Сейчас важно поступить правильно.       — Нет. Всё. Мы не поедем к ней. Ни сегодня, ни завтра.       — Как скажешь, — Юрий пожимает плечами и садится в машину.       — Бля. Юра, — я запрыгиваю в открытую дверь и умоляюще смотрю ему прямо в глаза.       — Что?       — Что делать? — я забираюсь в его огромную машину и обхватываю голову руками.       — Для начала успокоиться и поехать домой. Твои вопли ничего не решат. Ты только себя накручиваешь и меня раздражаешь.       — Просто…       — Успокойся, — он внимательно смотрит на меня и мне становится страшно.       Иногда Юра смотрит таким взглядом и мне хочется провалиться сквозь землю. Кажется, будто он готов тебя убить. В первый раз я увидела этот взгляд, когда он вытащил меня из самой первой моей передряги. Пусть Юрий живёт вечно. Без него я бы уже умерла. Ну или бы мне помогли это сделать. Итог был бы один.       — Успокойся, Борислава, — он снова вытаскивает меня из моих мыслей и возвращает в реальность.       Я киваю и он заводит мотор. Через полчаса я уже нежусь в кровати, а он заплетает в косу мои мокрые, после душа, волосы.       Я просыпаюсь от того, что чувствую на своих щеках горячие слёзы. Эта ночь была опутана паутиной невозможно тревожных снов. Один из которых и вырвал меня из обьятий Морфея. Я видела Тео. Разумеется, Тео. И Котку. И свою смерть. Такую пустую, тоскливую и глупую. Я не помню подробностей, не помню почему вдруг меня не стало, не помню что там произошло. Я помню только ощущения. Раз. И тебя нет. Холодный железный голос констатирует этот факт, обьявляет время и выражает, естественно, свои «самые искренние соболезнования». А в голове только один вопрос: за что вы будете меня помнить? А ты будешь меня помнить?»       Кожа холодная, мысли спутаны в большой клубок без надежды выстроить что-то адекватное. Отхода после этой дряни ещё более неприятные, чем бэдтрип, который я словила от неё же минувшей ночью. Вглядываясь в паука на стене, принимаю решение не употреблять в ближайшее время вообще ничего, по возможности завязать вовсе, ну и не брать у незнакомцев ничего на пробу. Сразу же проёбываюсь с первым обещанием и, стирая с кончика носа белый порошок. Обретаю силы. Когда-нибудь мне не нужно будет что-нибудь принимать, чтобы чувствовать себя хорошо. Когда-нибудь, но не сегодня. Сегодня мне точно потребуется допинг, потому что я думаю попросить Юру отвезти меня к моей пшеничной, идеальной. А потом навсегда стереть её из памяти. Я просто хочу увидеть какой она стала, убедиться, что всё хорошо, и всё забыть. Вегас, картину, всю эту историю. Убить её и никогда больше не возвращаться.