Чёрные птицы.

Мы идём пешком и не обмолвились ни словом. Мне хотелось многое рассказать, о своей жизни, раскрыть внутренний мир, но когда я поднимаю глаза и вижу твоё лицо - становится трудно дышать, словно тебя хватают за горло и душат, пока ты не будешь молить пощады - примерно так можно описать твой надменный взгляд. Красивые высотные здания, как великаны, возвышаются над городом. По краям асфальтированной дороги растут пышные деревья и стоят фонарные столбы. От машин исходит тошнотворный запах бензина с гарью, но даже он иногда не может полностью поглотить аромат цветов, который принёс ветер с сада в парке. Здесь взрослые суетятся даже ночью: куда-то спешат, кричат, ловят такси, прогуливаются, зачарованно восхищаются огнями ночного города. И тут наконец книжная лавка: в отличие от остальных небоскрёбов, она выглядит как чихуа-хуа среди волков, но выкрашенно по особенному: стены, словно сделаны из дерева и выкрашены коричневой краской и покрыты лаком, на чёрной широкой двери золотой колокольчик сильно выделяется, служит неким контрастом. Мы поднимаемся по лестнице, открываем дверь и окунаемся в волшебный мир букв. Мир, где ты никогда не окажешься лишним, а всегда будешь желанным гостем. Брэдбэри, Артуро Перес-Реверте, Толкин, Беляев, Конан Дойл - мои глаза бегут от автора к автору и во рту возникло ощущение, будто я ем сочное яблоко и не могу оторваться. Настолько я любила книги. Я автоматически поворачиваю голову в сторону и вижу, как ты смотришь на меня. Эти злобные, холодные глаза наполнились теплом. Твои руки плотно сжимают книгу в руках и я могу разглядеть только автора Гётте, ибо ты стремительно направляешься к кассе. Когда мы вышли из лавки и я спросила, почему Гётте, ты сказала: -Я потеряла книгу и хотела взять новую. "Страдания юного Вертера" - это короткое произведение всегда служило для меня бальзамом. Твоё лицо краснеет, наверно потому что тебе пришлось не строить из себя чёртсвую, а быть тем, кем ты действительно являешься. Ты боишься собственных эмоций и чувств, не открываешься никому. В тебе большего доброго, чем безразличного.