prom

Донхёк понял, что его жизнь пошла по не самому скромному месту ещё в начальной школе. Сначала Марк показался ему крутым, потому что он был из Канады и давал ему крутые комиксы, в которых он ничего не понимал из-за английского, но картинки реально были классными. Но его мнение быстро изменилось, когда он заметил, как долго порой Марк думает, что сказать. Он буквально зависал на минуту смотря на него этими своими большущими глазищами и молчал, пока Донхёку не приходилось переспрашивать или просить его вернуться в реальность. После он всегда тянул своё «э» и улыбался так, что у Донхёка сводило челюсть, а всё потому что то, как улыбается Марк Ли, когда ему неловко – это главное оружие, если не самого Марка, то всего мира против Донхёка. Одно из. Вторым в топе «оружий против несчастного Ли Донхёка» был смех Марка. Он чересчур громкий, порой он перебарщивал с реакцией и смеялся даже, когда шутки Донхёка были совсем не смешные. Однажды Донхёк понял, что этот больше скрип, чем смех, очень его успокаивает. Вот он злой из-за тупого теста по истории, а вот Марк, смеющийся из-за его гневной тирады, по пути домой. И именно так хорошо, так ему лучше. Третьим оружием была природная очаровательность Марка Ли. Как бы он не тормозил, как бы иногда не бесил Донхёка, он в любом случае оставался тем Марком Ли, новым соседом в восемь донхёковых лет, тем человеком, что заставлял его чувствовать себя правильно, по-настоящему живым. Но не бывает идеальных людей, так ведь? — Бан, кристосе, Чан, почему он такой остолоп? Почему именно он? Почему я? — Донхёк бился головой об плюшевого медведя, что, кстати, подарил ему Марк на двенадцатилетние и пытался не умереть от головной боли, и забитого носа. Верно, вся его жизнь испортилась, когда в ней появился глупый канадец и его простуда меньше, чем за неделю до выпускного тому подтверждение. Это из-за него Донхёку пришлось выбежать из класса, как только закончился урок и попасть под дождь, пока он ждал, когда Марк уйдёт домой сам. Да, Донхёк не виноват в тупости своего краша. Кстати, об этом. — Ну да, нравится он мне, а что я сделаю? — говорить с самим собой очень помогало Донхёку собраться с мыслями и решить все проблемы своей больной головы. Такие разговоры даже с собой немного смущали, но Донхёк жил по правилу «что естественно, то не безобразно», так что, преодолевая смущение и горящие щёки, садился и говорил со стенами. — Он такой милый и тупой, что мне хочется его сначала обнять, а потом ударить чем-нибудь металлическим.. Или задушить и зацеловать, я пока не решил. Даже Юна сразу поняла, что мы геи, Кристосе! Я уверен, что вся школа это знает, но не он. И кого это он позвал? Я что-то упустил? Я думал, он хотя бы так начнёт использовать мозги и поймёт, что я специально, но видимо мне придётся сделать ему предложение, чтобы он понял. Хотя даже это не даёт мне гарантии, что это сработает. — он взвывает в потолок и измученно бьёт ногами одеяло. Всё, что ему сейчас хочется – это проспать пару дней, но так, чтобы время не шло, а ещё бы не помешали снэки и сериалы, жаль, что мама Донхёка здравомыслящая женщина, которая не позволит своему сыну пропустить выпускной. Он думает о бренной жизни ещё какое-то время, пока не проваливается в сон. Просыпается он только утром, простуда никуда не делась, и мама разрешает ему отлежаться ещё денёк. Донхёк сначала радуется, что ему не придётся умереть в школе, но вернувшись под одеяло, он понимает, что завтра воскресенье. Это значит, что он пойдёт покупать костюм, а потом у него останется всего два дня до танцев. Всего два дня, а он ещё не разобрался с драмой всей его жизни. — Умереть в школе на самом деле звучит не так плохо.. — Что ты только что сказал? Чееерт. Донхёк думал, что у него глюки из-за температуры, но нет. Это Марк стоит на пороге его комнаты и держит пакет апельсинов. — У меня аллергия, кэнэда. Марк застывает со своим этим смешныммилым выражением лица и нееет, нет, Марк Ли, не смей снова улыбаться так. Не смей. — Прости, я забыл, — он сделал это. Улыбнулся так, словно он знает, как это работает на Донхёке. Донхёк закатывает глаза не от памяти, как у рыбки Марка, а от своего очередного проигрыша в битве со своими тупыми чувствами к этому тупому парню. Марк оставляет апельсины на его компьютерном столе и с осторожностью садится на край кровати. Донхёк всё так же лежал словно кокон, агрессивно смотря куда угодно, лишь бы не на него. Ему хочется позлиться ещё немного. — Слушай.. — Нет, Марк, заткнись. Просто замолчи и.. — «ляг со мной, тупица» — не двигайся, иначе полетишь в окно прямо к себе. И он слушается, но лучше от этого Донхёку не становится, потому что Марк прожигает его взглядом и заставляет вылезти из укрытия меньше, чем через минуту. — Что? Что ты на меня так смотришь? — не выдерживает он. — О чём.. о чём ты? Донхёк правда старается не закатить глаза так, что те не вернутся в изначальное положение. — Ты всегда на меня так смотришь, кэнэда. Так, будто я самое драгоценное в твоей нелепой жизни. — Ну, ты же мой лучший друг. Ты мне очень дорог.. После этих слов Донхёк буквально выпер его из своей комнаты пинком под зад. Марк не обиделся, в какой-то степени это ему даже помогло, наконец, сесть и задуматься над важными вещами. Наверное, это сама Вселенная устала ждать и капнула немного ума в его черепушку.

***

Наступает день икс. Мама Донхёка провожает сына до самой двери со святящимся от счастья лицом и целует в лоб, желая повеселиться. Донхёк выдает самую милую улыбку, которую только может, чтобы не расстраивать и выходит из дома при полном параде. Костюм ему очень шёл, туфли слепили от чистоты, а его лёгкая укладка и слегка подведённые глаза дополняли картину. Он бы с удовольствием похвастался своим видом перед всей школой, если бы не одно но. Он идёт на танцы один, и он понятия не имеет, что скажет Марку, когда тот спросит, где Юна. Хрен с Юной, ладно, скажет, что планы изменились, но вот видеть весь день, как Марк тусуется с какой-то девчонкой в последний день их пребывания в школе – полный отстой. «Наверное, он поехал за ней или они уже там. Замечательно, просто превосходно» — Донхёк шёл до школы пешком специально, чтобы растянуть время до того, как ему придётся узнать, что за особа стала парой его пока ещё друга. Он искренне надеялся, что он сможет совладать с желанием раскорябать ей лицо, но обещать ничего не мог. Пока он придумывал различные способы вмазать несуществующей девушке, он не заметил, как быстро дошёл до ворот школы. У самого входа виднелась рыжая макушка Ченлэ, а рядом с ним, конечно же, копна таких же ярких, но уже розовых Джисона. Они выглядели как всегда мило: держались за руки, много смеялись и подправляли друг другу съезжающие галстуки. Донхёк совсем немного завидовал. — Йо, Донхёк! А где Юна? — Ченлэ смотрел на него с каким-то раздражающим прищуром, будто он знал всё на свете. Джисон тоже не выглядел удивлённым, и что-то подсказывало Донхёку, что вся школа знает, какой он тупой лузер. — Отвали, большеголовый номер один. Только твоих подколов мне не хватало. — А я ничего и не говорил. У Донхёка сейчас начнётся нервный тик. По Ченлэ было видно, что ему есть, что сказать, но тут Донхёка спасает Ренджун, который пришёл в обычной футболке и джинсах. Совершенно один. — Чё вы не заходите? Я думал, вы горите желанием очутиться в маленьком, тесном помещении с сотней потеющих людей. Иногда Ренджун очень нравится Донхёку. — Ты без пары? В таком виде? — Ну да. Меня никто не позвал, а мне звать некого. Я же кроме вас, тупиц, ни с кем даже немного не знаком. А, наверное, всё-таки стоило.. — Ренджун, я люблю тебя, знаешь? — Донхёк лезет к нему обниматься, но в итоге встречается носом с вовремя открытой дверью. — Фу, чувствую себя оскорблённым. Ренджун просто не мог нравиться. Когда они, наконец, заходят в школу, то Донхёк тут же разворачивается и хочет уйти, но ему не даёт этого сделать, на удивление, Ренджун. — Ну, нет, блять, Ли Донхёк, ты пройдёшь этот круг ада со мной, ясно? Я не собираюсь весь день смотреть на сосущихся малолеток один. — Предлагаешь смотреть на сосущихся малолеток вместе? — До поры до времени, пока это позволят обстоятельства. Донхёк хочет спросить, о чём он говорит, но толпа людей заставляет их двигаться и Ренджуна уносит вперёд. В украшенном актовом зале оказывается очень даже неплохо. Особенно радовало то, что люди не были прижаты друг к другу и воздуха вполне хватало. Они усаживаются на последний ряд и ждут, когда начнётся выдача аттестатов. Джемина и Джено всё ещё не было видно, как и Марка, но так было даже спокойнее. Людей становилось больше, времени меньше, а их дружки, кажется, вообще не торопились. Не выдержав, Ченлэ обзвонил их всех. Оказалось, что Джемин пролил на себя кофе, и они с Джено отмывали пятно в туалете, а Марк уже поднимался к ним. Когда Донхёк услышал последнее, он снова начал нервничать. Сейчас его краш, дурацкий Марк Ли, будет смеяться над ним, а потом уйдёт танцевать с девушкой и их общению придёт конец, а затем- — Привет. — Я так и знал, что ты тоже придёшь один, Мор-р-рк. — Ченлэ даёт ему приветственную пятюню, а дальше всё, как в фильмах. Время замедляется, Донхёк и Марк долго смотрят друг другу в глаза и молчат. Ренджун пишет Джемину смску, что тот пропускает заключительную серию его сериала, а Ченлэ запечатляет этот момент на телефон. — Хёк, я.. — Дорогие мальчики и девочки, прошу вас сесть на свои места, мы начинаем церемонию выдачи аттестатов. Ну, точно сериал. На их ряду не остаётся места, так что Марку приходится сесть на ряд ниже. Он оборачивается, чтобы посмотреть Донхёку в глаза снова и тот может поклясться, что никогда не видел его таким раздражённым и серьёзным. Марк ли – это же очаровательный мальчик, который не умеет обижаться и толком злиться, это же мальчик, которому проще понять историю Кореи, чем собственные мысли и чувства. Что изменилось за неделю? Директор начинает перечислять классы и фамилии. Зал наполняется аплодисментами, все поздравляют друг друга, обнимаются, свистят. Когда же пришла их очередь подниматься на сцену, Ренджун вдруг сказал Донхёку на ухо: «Сделай уже что-нибудь, иначе Джемин напишет по вам фанфик, и ваша тупость будет известна всему миру», и пригрозил своим совсем не пугающим маленьким кулачком. — Поздравляю с выпуском класс «N»! Кто-нибудь желает выступить с речью? Видел Бог Ли Тэмин, Донхёк старался решить всё раньше. — Для начала хочу поблагодарить преподавателей за приложенный труд. Целых двенадцать лет вы пытались вбить в наши баклажки хоть какие-то знания, тратя свои силы и нервы, но только посмотрите на нас сейчас! — он замолкает. — Может и не со всеми, но что-то да вышло! — все начинают смеяться и Донхёк хотел бы тоже посмеяться, но вместо этого он делает глубокий вдох и выдох и продолжает: — Эта школа подарила мне чудесных друзей, благодаря которым я был счастлив всё это время. Мы выросли вместе, научились прелестям жизни вместе и я искренне желаю всем счастья. — он снова вздыхает, но уже короче и тише. — И сейчас.. Когда все дорогие мне люди прямо передо мной, я хочу кое-что сказать. — Донхёк краем глаза замечает, как его снимает Джемин на свою новенькую камеру и он хмыкает. Да, этот момент стоит заснять. Он, наверняка, молчит больше нужного, но ему это необходимо. Им всем необходимо, просто они ещё этого не знают. — Я люблю тебя, Марк Ли. Донхёк не знает, что так придало ему уверенности: Ченлэ, который запищал с другого края зала, Джемин и Джено, что раскрыли самодельный плакат с большой надписью: «Поцелуй его блять!» или же мысль о том, что другого шанса у него может не быть, но он схватил Марка за плечи и поцеловал перед всей школой, быстрее, чем тот вообще понял, что происходит. Если бы это было возможно – глаза Марка выпали бы из орбит, это точно. Потому что невозможно не реагировать так, когда сотня человек аплодирует тому, что тебя поцеловал Ли, мать его, Донхёк. Когда Донхёк ослабляет хватку и отстраняется от его лица, Марк не придумывает ничего умнее, чем спросить: — П-потанцуем? — Да, чёрт возьми, да, Марк Ли.