Контракт на любовь

      

***

      — Справитесь?       — Думаю, да, — кивает мистер Смит, внимательно наблюдая за тем, как я расставляю папки на полках стеллажа.       — Хорошо. Тогда это всё. Ключи я оставлю на ресепшене.       Мужчина, не торопясь, собирает свои вещи и прощается, оставляя меня в одиночестве. Отправив пару писем, выключаю компьютер, навожу порядок на рабочем столе и только после этого выхожу из приёмной. Стрелки на часах неумолимо приближаются к полуночи, и это ещё с учетом того, что мистер Смит быстро схватывал информацию, не заставляя повторять дважды. На этаже полнейшая тишина, яркий свет выключен и горят только дежурные светильники, что ещё больше вгоняет меня в состояние сонливой медлительности. Поэтому спешу поскорее покинуть это царство Морфея.       Выйдя из здания, вдыхаю полной грудью прохладный ночной воздух и параллельно достаю телефон, чтобы вызвать такси.       — Давай отвезу, — словно чёрт из табакерки «вырастает» передо мной Рен.       — А? — после богатого на события дня я уже ничего не соображаю.       Мозг вообще отказывается понимать, что глава юридического отдела делает в столь позднее время возле здания компании.       — Садись в машину, — кивает на припаркованный джип. — Отвезу.       — Куда?       Рен тяжело вздыхает.       — Домой.       — К кому?       Мужчина откровенно зависает от моего вопроса, потом трясёт головой и отвечает хмуро:       — К тебе.       — Это лишнее, мистер Рен. Я сама доберусь, — отстраняюсь и даже пытаюсь обойти его, но мне вновь преграждают путь:       — Да что теперь не так?!       Смотреть на Рена снизу вверх неприятно. Мало того, что у него внушительные габариты, так ещё и нависает надо мной, отчего спорить с ним как-то больше не хочется.       — Мистер Рен, — мне приходится сильно задрать голову, чтобы посмотреть ему в глаза, — пропустите, пожалуйста. Завтра тяжёлый день, много работы…       — А я о чём, — перебивает меня мужчина. — Уже поздно. У тебя глаза сонные. Уснёшь здесь, на ступеньках, раньше, чем такси приедет!       Мои глаза шокировано распахиваются. Он что, заботится обо мне?       — В машину, Рей! — припечатывает Рен, ставя точку в нашем споре и, шагнув к машине, открывает дверцу.       А я… Я вдруг понимаю, что он прав. Ведь действительно очень устала, едва с ног не валюсь. Гордость — это, конечно, хорошо, но не тогда, когда она граничит с глупостью. Поэтому больше не препираюсь и молча залезаю на переднее сиденье.       Рен включает зажигание, заводя автомобиль, но перед тем, как машина трогается с места, перегибается через водительское сиденье и достаёт какие-то папки. Меня вновь обдаёт ароматом, исходящим от него. Истинно мужским — острым, резким, колючим, как он сам. Что у него за парфюм такой? Этот запах дурманит мой уставший разум, и я неосознанно тяну носом, вдыхая поглубже.       — Вот, держи. — Рен передаёт мне два талмуда. — Здесь вся информация по проекту. К завтрашнему вечеру ты должна их знать, как свои пять пальцев.       — Ого-го-о, — присвистываю я, оценивая масштаб трагедии. — А краткого содержания к этому не прилагается?       — К сожалению, — кривит губы Рен в усмешке, руша мои надежды. — Завтра можешь в офис не приходить. Сиди дома, спокойно изучай. Я сам приеду к тебе вечером…       — А это ещё зачем? — тут же напрягаюсь я.       — В смысле, «зачем»? — хмурится юрист. — У нас контракт на носу, работы полно.       — А что, в офисе поработать нельзя? — не отступаю я.       Реакция на мои слова следует моментально: Рен резко сворачивает к обочине, сопровождая этот манёвр рёвом тормозов и криками водителей, ехавших позади нас. Я и пискнуть не успеваю, просто испуганно вжимаюсь в спинку сиденья, прижав папки к груди, заслонившись ими словно щитом.       В салоне воцаряется тишина, нарушаемая лишь скрипом кожаной обшивки руля, которую Рен с силой сжимает.       — Рей, — глубоко дыша через нос, произносит он с убойной серьёзностью, — я понимаю, что не нравлюсь тебе. У нас как-то с самого начала не заладилось. Но эту неделю нам предстоит работать в одной связке. Контракт с хаттами действительно нужен компании. Поэтому давай забудем прошлые обиды и заключим перемирие. Хотя бы пока не подпишем этот грёбаный договор.       Испуг сменяется удивлением, а затем чувством стыда. Ведь правда, веду себя, как капризный подросток.       — Так, что скажешь? Мир? — Рен протягивает руку и замирает в ожидании моего решения.       — Мир, — осторожно протягиваю руку, ступая на скользкий путь компромисса.       На этот раз обходится без разряда и искр из глаз, но я всё равно быстро отстраняюсь. Просто ладонь мужчины такая обжигающе горячая, точно жаром пышет. Напряжение, витавшее в салоне автомобиля, пусть и не сходит на нет, но дышать становится значительно легче.       — Может, тогда введёте меня в курс дела, пока едем? — прошу я, когда машина вновь вливается в дорожный поток.       — Ты устала. Вряд ли сейчас хоть что-то поймёшь.       — А в тишине я усну, и тогда вам самому придётся затаскивать меня в дом, — привожу свой аргумент.       Рен неодобрительно качает головой, но всё-таки начинает посвящать меня в тонкости предстоящей сделки, а я так погружаюсь в новую информацию, что даже не замечаю, как мы доезжаем до моего квартала. Прихожу в себя, только когда слышу знакомый рёв сабвуфера, что разносится по всей улице.       Серьёзно? Опять! Когда уже этот мелкий говнюк оглохнет?!       — Это что? — напрягается Рен, вглядываясь в окна моего дома на втором этаже, откуда грохочет музыка.       — Сосед вечеринку устроил, — выдыхаю я, собираясь на выход. — Спасибо, что…       — И как часто он такие вечеринки закатывает? — спрашивает юрист, продолжая прожигать взглядом соседские окна.       — Чаще, чем хотелось бы, — сознаюсь я.       — Полицию, я так понимаю, нет смысла вызывать?       — Правильно понимаете. Его папаша уже всех под себя подмял.       — Посмотрим, — хмыкает Рен и решительно выходит из джипа.       — Мистер Рен, — поспешно вылезаю следом, — не связывайтесь. Оно того не стоит.       Мужчина, не обращая внимания на мои слова, твёрдым шагом направляется в подъезд, и мне ничего больше не остаётся, кроме как следовать за ним.       Я поднимаюсь на свой этаж в тот самый момент, когда он начинает колотить кулаком в дверь соседской квартиры.       — Чё надо? — слышу изрядно выпивший голос соседа, через приоткрытую щёлку.       — Время видел? — гремит голос Рена на лестничной площадке. — Детишкам уже давно спать пора.       — Да пошёл ты, баклан! — огрызается мажор и захлопывает дверь перед его лицом.       На языке так и крутится фраза: «Ну я же говорила», но, увидев выражение лица мужчины, решаю промолчать.       — Подержи! — Рен отдаёт мне свой пиджак и наручные часы, закатывает рукава рубашки и… И я не могу отвести взгляд от его рук. Левое предплечье испещрено замысловатым узором татуировки и, похоже, она не заканчивается на локте, а уходит дальше под рукав.       Словно зачарованная, скольжу взглядом выше по груди мужчины, широким плечам, мощной шее и останавливаюсь на его лице. Странно, но лишь сейчас я подмечаю то, что раньше ускользало от моего внимания. Черты лица крупные, не совсем правильные. Волевой подбородок, упрямо сжатые чувственные губы, нос, явно сломанный, и не раз. Но самое главное — его глаза. Тёмно-карие, с золотистым ободком, в обрамлении длинных ресниц.       А ведь правда — Рен красив. Но какой-то особенной, неидеальной красотой…       — Отойди подальше, — вдруг произносит он, и я спешно опускаю взгляд, чтобы мужчина не заметил моего интереса.       — Что?       — Подальше отойди. Не хочу, чтобы тебя задело.       Я не уточняю, что он имеет в виду, но подчиняюсь и отхожу к своей двери на противоположную сторону.       От первого мощного удара ноги в дверь я вздрагиваю, кажется, как и весь дом.       Господи, сколько же в нём силы, — думаю я, глядя, как уже после третьего удара преграда в виде металлической двери отлетает в сторону, срываясь с петель.       Рен устремляется внутрь квартиры и оттуда раздаётся какая-то возня, крики, треск, после которого музыка смолкает, а «гости» стремительно сбегают.       Осторожно заглядываю в чужую прихожую, стараясь не наступить на рассыпанное по полу крошево стекла и замираю, увидев, как глава юридического отдела одной рукой впечатывает моего соседа в стену. С таким искажённым яростью лицом, что хочется отшатнуться и бежать без оглядки к государственной границе.       — Ты на кого зубы скалишь, шавка?! — рычит Рен.       — Да ты хоть знаешь, кто… — начинает было мажор, но договорить не успевает — мужчина сдавливает его горло сильнее, и тот заходится хрипом.       — Ещё хоть раз узнаю о твоих «посиделках», я тебе сабвуфер засуну в такое место, что даже опытный проктолог достать не сможет. Понял?       Мажор, красный как рак, тщетно пытается избавиться от руки на своём горле, но только и может, что сучить ногами в воздухе.       — Не слышу!       — Понял! — взвывает парень.       Рен разжимает руку, после чего лезет в карман брюк. Достаёт оттуда визитку и бросает её распластавшемуся на полу соседу.       — Пусть адвокат твоего отца свяжется со мной завтра, — небрежно произносит Рен, направляясь к выходу, а напоследок кидает: — Если кишка не тонка.       Отдаю пиджак и часы, во все глаза глядя на него.       — Это было… — выдыхаю я. — Ох… У вас могут быть проблемы.       Рен, одевавший в этот момент пиджак, одаривает меня странным взглядом, усмехнувшись при этом каким-то своим мыслям, но никак не комментирует.       — Спасибо, — произношу тихо и на этот раз я действительно искренне ему благодарна.       — Как насчёт поцелуя в качестве вознаграждения? — вдруг произносит Рен, глядя на меня с привычной нахальной улыбочкой, но в этот раз она меня ни капли не задевает, наоборот, хочется улыбнуться в ответ.       — Хм-м, — задумчиво тяну я. — Надо сообщить мистеру Сноуку, что у компании возникли дополнительные расходы.       — Это какие же? — лениво тянет юрист, сунув руки в карманы брюк.       — Главе юридического отдела срочно требуется губозакаточная машинка, — произношу, открывая дверь своей квартиры. — До завтра, мистер Рен.