Контракт на любовь

***

      Суматошный день, бесконечный. Из-за сокращения срока на подготовку документов мне приходится полностью перекроить свой график и передать значительную часть полномочий своему заму, надеясь, что тот нигде не накосячит.       В конце рабочего дня собираю все необходимые материалы и, сдав ключи от кабинета Митаке, направляюсь на выход, где неожиданно сталкиваюсь с Конникс. Девушка топчется возле лифтов, кого-то поджидая. Кого именно, становится ясно, когда, завидев меня, она вся подбирается и посылает в мою сторону кокетливую улыбочку.       — Добрый вечер, мистер Рен.       — Добрый, Кайдел, — бросаю вскользь и уже хочу пройти мимо, когда она преграждает мне путь.       — Мистер Рен, тут такое дело… Мне весьма неловко… В общем…       Конникс что-то мямлит, то и дело стреляя в меня глазами и прикусывая нижнюю губу, видимо, считая, что это выглядит соблазнительно, я же только сильнее раздражаюсь.       — Кайдел, говори как есть! Что надо? — грубо обрываю, а ей, похоже, нравится мой приказной тон. Глаза так и блестят предвкушающе.       — У меня утром машина сломалась. Вы не могли бы меня до дома подвезти?       Это приглашение, да. Недели две назад я бы ни за что не отказался. Теперь же вообще не тянет. Точнее, на таких, как Кайдел, не тянет. Все их прелести — неважно, природные или раздутые силиконом, как и размалёванные мордашки, больше не пробуждают во мне интереса. Не заводят.       — Нет, не могу! На такси денег дать?       Лицо Кайдел вытягивается, она хлопает глазами, распахнув свой кукольный рот от удивления, словно не верит услышанному, но головой всё же качает отрицательно. Ну, на нет, и суда нет. Больше не задерживаясь, я стремительно покидаю офис.       А ведь у Рей нет машины, — думается мне вдруг. И вряд ли она постоянно ездит на такси — разорится раньше. На чём ей приходится добираться до работы? На метро? В душной, железной коробке, где полным полно карманников, да извращенцев, которые только и ждут наступления час пика, чтобы в толчее человеческих тел «случайно» пощупать молоденьких девушек.       Да ну нах! Надо с этим что-то решать.       По дороге к Рей заезжаю в итальянский ресторан и забираю пакет со своим заказом. Ещё днём позвонил и оформил. Надеюсь, ей понравится. Мысль о том, что я принесу для Рей еду, парадоксальным удовлетворением растекается по телу, поднимая из глубины души какие-то древние, первобытные инстинкты.       Подъехав к знакомому дому, замечаю около подъезда вчерашнего лоха в компании таких же недоумков. Увидев, что я направляюсь в их сторону, всю компашку сдувает за одну секунду. И правильно делают. Видимо, получили разъяснения, кому вчера дорогу перешли. Папаша этого сучёныша лично утром звонил, извинялся.       Перешагивая ступеньки через одну, легко поднимаюсь на второй этаж, нажимаю дверной звонок нужной квартиры и почти не дышу, замерев в ожидании приближающихся шагов.       И они раздаются. Торопливые, но лёгкие, будто ребёнок по полу бежит. Замирают на мгновение с той стороны двери — видимо, Рей в глазок смотрит — а потом раздаётся звук отворяющегося замка.       — Добрый вечер, мистер Рен, — слышу звонкий голосок и понимаю, что именно его мне сегодня весь день так не хватало.       — Добрый вечер, Рей, — прохожу внутрь, да так и застываю на пороге в прихожей.       Пальцы, что ещё держат дверную ручку, сжимаются так, что я чувствую, как металл в моей руке начинает изгибаться. Но мне сейчас совершенно не до этого. Мой взгляд накрепко прикован к хозяйке квартиры, что стоит посреди коридора и смотрит на окаменевшего меня в ответ, вопросительно приподняв брови.       — С вами всё в порядке?       — Нет. То есть — да, — сиплю, продолжая пожирать Рей глазами.       Взгляд скользит по волосам, убранным в небрежный хвостик на макушке, по изящным рукам, груди, скрытой под чересчур широкой футболкой. И останавливается на стройных, загорелых ногах, которые вот вообще ни капли не скрывают джинсовые шорты.       — Ла-а-адно, — подозрительно косясь на меня, настороженно произносит Рей. — Тогда проходите.       Она поворачивается спиной, словно в насмешку над моим и без того возбуждённым состоянием демонстрируя обтянутые джинсовой тканью ягодицы, и уходит. И вот не виляет же бёдрами, не выпячивает задницу, не рисуется передо мной, а у меня не только член — кровь в жилах дымится.       — Вы ужинать будете? — слышу сквозь шум в ушах крик девушки и, судя по характерному звону, грохот посуды.       Твою мать! Какой, к чёрту, ужин, если я секса хочу?!       Но, что удивительно, при упоминании о еде я вспоминаю о пакете из ресторана и причине, по которой туда сегодня наведывался. Это и отрезвляет меня, заставляя немного утихомириться и вновь начать думать головой. Я, наконец, отмираю и, разувшись, прохожу дальше.       У Рей не очень большая квартира, зато, куда ни посмотри, везде порядок и чистота. Во всём чувствуется женская рука. А в воздухе витают потрясающие запахи чего-то вкусного, приготовленного в духовке. Но даже в этом букете ароматов я легко могу различить смесь морского бриза и гортензии — запах самой Рей. Здесь, в её доме, более насыщенный и густой.       Господи, дай терпения, раз послал такое искушение.       Как я и предполагал, Рей обнаруживается на кухне — накрывает на стол. И в этот момент она уютная такая, миленькая, совсем домашняя. Не знаю, в чём причина: то ли в том, что сейчас она находится на своей территории, то ли наш уговор на неё так подействовал, а может, ещё что, но сегодня Рей выглядит куда спокойнее. Я бы даже сказал, добрее. Будто ледяная стена, что всё это время разделяла нас, стала тоньше.       — Так вы составите мне компанию, мистер Рен? — она наконец обращает на меня свой взор.       Когда меня в последний раз женщина приглашала на ужин? Именно на ужин, а не на то, чем обычно маскируют это понятие? Да никогда!       — Кхм, не откажусь. Это тебе, кстати, — протягиваю Рей пакет.       — Оу… Спасибо.       — Я не знал, что ты любишь, поэтому взял… всякого.       Она как-то странно смотрит на меня. Я прям вижу, как у неё в голове двигаются шестерёнки. Знать бы ещё, что она там себе думает.       — Знаете, мистер Рен, вы с каждым днём становитесь на капельку лучше, чем я о вас думала раньше.       Ох-ре-неть!       Это, можно сказать, первая похвала, которую я слышу из её уст, не считая вчерашней благодарности. И это намного лучше, чем «да я такого мудилу в жизни не встречала».       — Так вы обо мне всё-таки думали, мисс Томпсон? — не удерживаюсь от подколки, за что получаю недобрый прищур ореховых глаз.       — Вам вслух озвучить, что именно я о вас думаю?       — Не стоит. Моя неокрепшая психика этого не выдержит.       Рей лишь закатывает глаза, а потом убирает пакет из ресторана в холодильник и указывает мне на ближайший стул.       — Присаживайтесь.       — Премного благодарен.       Она садится напротив, и мы молча приступаем к вечерней трапезе. Рей, оказывается, ещё и прекрасный кулинар. Стейк в моей тарелке нежный и сочный, без излишка специй — такой, как я люблю. А вишнёвый пирог — просто без комментариев, мне приходится сильно постараться, чтобы не застонать от удовольствия. Нужно как-то останавливаться!       — Потрясающе. Где ты научилась так готовить?       — Ну-у… В детстве я о-очень не хотела быть финансистом, — отшучивается Рей, и атмосфера в комнате как будто становится теплее, настраивает на доверительный лад. Наверное, поэтому меня тянет на откровения:       — А я вот всегда знал, кем буду.       — Правда?       — Да. Моя младшая сестра даже своих кукол от меня прятала, потому что я их рассаживал перед собой и устраивал допрос с пристрастием.       Блять! Что за ахинею я несу?! Впервые в жизни пытаюсь произвести впечатление на понравившуюся мне девушку, а ничего, кроме нелепых детских воспоминаний, в голову не приходит. Но тем неожиданнее для меня услышать откровение Рей в ответ на моё:       — У меня была кукла в детстве. Одна. Красивая такая, в костюме индийской принцессы. Забыла её однажды в метро… Так плакала потом. Дедушке пришлось покупать самую большую банку «Нутеллы», какая была в магазине, чтобы меня успокоить.       — Любишь ореховую пасту?       — Никогда не могу пройти мимо, — признаётся по секрету. Даже не верится, что мы вот так просто сидим и разговариваем.       — А что ещё ты любишь? — выпаливаю я и понимаю — зря.       Рей вдруг вздрагивает, словно очнувшись от какого-то морока, вся подбирается и вновь выстраивает между нами стену.       — Кхм. Мистер Рен, у меня возникли вопросы по поводу…       Ну нет, так дело не пойдёт!       — Кайло.       — Что, простите? — хмурится она.       — Рей, у нас впереди целая неделя тесного и, я надеюсь, плодотворного сотрудничества, которое не закончится, опять же, я надеюсь, после подписания контракта с хаттами. Так что не нужно этого официоза. Зови меня по имени.       — Хорошо, — выдыхает Рей спустя минуту раздумий. — Кайло… Так вот, мне нужны некоторые разъяснения. Поможешь разобраться?       — Естественно. Надо же отрабатывать этот восхитительный ужин.       Она настороженно смотрит на меня, словно пытается понять, есть ли в моих словах подвох, а я не могу удержаться от смеха при виде выражения её лица. Всё-таки какая же она забавная.       — Ты невыносим, — наконец заключает она с самым серьёзным видом, но я готов поклясться, что в уголках её губ таится слабый намёк на улыбку.       Покончив с ужином, мы обустраиваемся в небольшой гостиной. Рей предлагает мне занять низенький диванчик, перед которым стоит журнальный столик, с разложенными на нём бумагами, сама же устраивается в кресле. Правда, позже — в то же время, когда я избавляюсь от сковывающих меня пиджака и галстука — сползает на пол.       Примерно через час работы я начинаю понимать, за что Хакс так ценит свою помощницу. С Рей действительно очень легко работать — она внимательно слушает, задаёт вопросы по существу и даёт ёмкие комментарии. Я приятно поражён.       Погрузившись в проект с головой, мы спорим по поводу некоторых пунктов, вносим поправки, перечитываем и снова правим. К тому моменту, когда строчки в договоре начинают двоиться, а мозг не воспринимает смысл написанного, стрелки часов приближаются к трём часам ночи. Устало потерев глаза, бросаю взгляд на Рей, не менее уставшую, но продолжающую что-то усердно высчитывать на калькуляторе. Даже в таком состоянии не могу оторвать от неё глаз. Особенно от загорелых бёдер, которые бы с удовольствием сейчас использовал вместо подушки.       Так, хватит глазеть! Надо взбодриться!       — Я воспользуюсь твоей ванной комнатой?       — Угу, — мычит она, прикрывая ладонью зевок.       В ванной выкручиваю вентиль с холодной водой и подставляю шею под струю. После пяти минут усердного умывания, наконец, чувствую себя намного легче.       — Думаю, на сегодня… — захожу обратно в комнату и осекаюсь.       Растянувшись на животе и подперев подбородок кулачком, Рей мирно посапывает в окружении бумаг. Если бы не закрытые глаза, подумал бы, что она просто читает.       Завороженный этой картиной, подхожу ближе и присаживаюсь на корточки, не в силах отвести взгляд от безмятежно спящей девушки. Странное чувство. Были в моей жизни и страсть, и похоть, и желание обладать женским телом, а вот желания смотреть, как кто-то спит… Такого ни разу.       Зависаю кистью над её щекой...       Сейчас мне отгрызут руку.       Не удержавшись, провожу костяшками пальцев по нежной коже. Словно котёнок, Рей льнёт к моей руке, медленно открывает глаза и сонно моргает, пытаясь сосредоточиться на моём лице. Когда же ей это удаётся, она вздрагивает и подскакивает на ноги.       Я поднимаюсь следом и, не давая ей опомниться, произношу ровно:       — Уже поздно. Думаю, мне пора.       Рей кивает, стараясь не встречаться со мной глазами. Мне же от её смущённого молчания становится как-то тоскливо, поэтому быстро собираю свои вещи и, не прощаясь, поскорее покидаю эту тихую уютную обитель.