Контракт на любовь

***

      Каблучки дробно стучат по мраморной плитке, а бриллианты в серьгах дерзко искрятся в лучах заходящего солнца — это я приближаюсь к средоточию изысканности и деловитости, чтобы стать её частью. Ну, как сказать приближаюсь — семеню, насколько позволяет облепившее меня словно вторая кожа платье.       Вот кто это придумал? По чьей милости девушке, чтобы подготовиться к важному мероприятию, необходимо затрачивать столько времени? Почему я не мужчина? Душ, дорогой костюм и всё — красавчик. Ни тебе причёски, ни макияжа, не говоря уже о платье и туфлях.       Уф-ф-ф!       Но всё-таки… Всё-таки это того стоит.       В кои-то веки ощущаю себя сногсшибательной красоткой — Финн настоящий виртуоз своего дела. Изумительное дизайнерское платье чёрного цвета — между прочим, единственное в своём роде — уложенные в аккуратные крупные локоны волосы, лёгкая небрежность в макияже и гадкий утёнок превращается в красотку из модного журнала.       А это оказывается довольно приятно, когда противоположный пол проявляет к тебе такое повышенное внимание и, чего греха таить, чисто мужской интерес. Вызывает желание гордо расправить плечи, придаёт смелости.       За зеркальными парадными дверями меня встречает хостес. Минуя просторный холл, проводит по вычурной красной ковровой дорожке и любезно распахивает для меня двери банкетного зала. Оказавшись внутри, растерянно моргаю. Взгляду предстаёт ярко-освещённое просторное помещение, выполненное в мягких песочных оттенках. Вдоль стен ряды столиков заставленных напитками и лёгкими закусками. Музыканты на импровизированной сцене. И… люди. Столько народа. Гораздо больше, чем я предполагала. Откуда? Многих я не знаю, но мелькают и знакомые лица — всё наши бизнес-партнёры из других компаний. Интересно, что они здесь делают?       Из-за огромного количества народа, моё появление остаётся для большинства незамеченным. Возможно, это даже и к лучшему.       Покрутив головой по сторонам, цепляюсь взглядом за возвышающуюся над всеми остальными знакомую фигуру. Кайло находится в окружении мистера Сноука и наших хаттских партнёров, в числе которых и Базин, разумеется. Зараза. Даже тот факт, что он стоит и откровенно скучает, совершенно не обращая внимания на суетящихся вокруг женщин, посматривающих в его сторону с неприкрытым интересом, не приносит ни капли облегчения.       «Р-р-р» — рвёт меня изнутри. Моё!       Давай, Томпсон, не дрейфь! Иди и возьми эту неприступную цитадель!       Максимально глубоко вздохнув, нервным жестом разглаживаю несуществующие складки на подоле и иду вперёд, прямо через «танцпол» — просто так короче. И даже успеваю пройти половину пути, прежде чем меня подхватывают чьи-то руки, вовлекая в танец.       — Прошу простить мою дерзость, мисс Томпсон, но я не удержался, — ослепительно улыбается мне мистер Дэмерон.       — От чего именно?       — Пригласить вас на танец.       — Что-то не припомню, чтобы вы меня приглашали.       — И за это я также приношу свои извинения, — продолжает улыбаться глава «Сопротивления», кружа меня в танце. — Вы бесподобны, мисс Томпсон.       — Благодарю, мистер Дэмерон, — тон мужчины заставляет смутиться.       — Вижу, мой подарок пришёлся вам по вкусу, — косится он на серьги в моих ушах. — Я польщён.       — Они великолепны. Ещё раз благодарю.       — Не стоит, мисс Томпсон. Красивым женщинам приятно дарить красивые вещи.       — А некрасивым?       Глава «Сопротивления» заливисто смеётся, отчего на нас косятся другие танцующие пары.       — Некрасивым тоже, но уже не настолько.       — Вы весьма прямолинейны, мистер Дэмерон.       — Не самое худшее качество, не находите?       — Пожалуй, соглашусь с вами.       — В таком случае, раз уж мы решили, что в моей прямолинейности нет ничего плохого, скажу как есть. Мисс Томпсон, вы мне симпатичны. И я хочу, чтобы вы работали со мной… А, может, и не только работали.       Когда до меня доходит смысл сказанного, я останавливаюсь и отстраняюсь, потому что как-то не тянет споткнуться о своего партнёра и стать посмешищем на глазах у всех.       — Мистер Дэмерон, я… Кхм… Я не… Я не думаю, что… — начинаю искать подходящие слова.       — Не нужно ничего говорить, мисс Томпсон, — мужчина невесело улыбается одними уголками губ, отводя меня в сторону. — Я реалист и прекрасно понимаю, что у меня нет шансов. Но всё же не мог не попытаться.       — О чём вы?       — Мисс Томпсон, если вам кажется, что я не замечаю, куда всё время направлен ваш взгляд, то ошибаетесь. Я ещё в нашу первую встречу понял, что между вами и мистером Реном что-то есть.       — Вам показалось, — опускаю взгляд, чувствуя, как стремительно краснеют уши.       — Отнюдь… И боюсь, я только что помахал красной тряпкой перед лицом разъярённого быка.       — Что? — вопросительно заламываю бровь, и мой визави указывает глазами мне за спину.       Обернувшись, обнаруживаю, что к нам стремительно приближается один злобный тип, пронзающий меня тяжёлым взглядом. Ну, надо же! Мою персону, наконец, заметили.       — Спасибо за танец, мисс Томпсон, — отвлекает меня от созерцания Кайло мистер Дэмерон и целует мою ладонь. — Мистер Рен.       — Мистер Дэмерон, — раздаётся за спиной ледяной голос, от которого я непроизвольно ёжусь.       — Замечательный приём, не находите?       — Определённо.       — Что ж. Ещё раз благодарю, что составили мне компанию, мисс Томпсон, — меня одаривают ещё одной ослепительной улыбкой. — Я буду неподалёку, если вы вдруг передумаете. Мистер Рен, приятного вечера.       — Приятного вечера, — цедит сквозь зубы Кайло скрывшемуся в толпе бизнес-партнёру и уже мне требовательно: — Что он от тебя хотел?       — Да так, ничего особенного, — произношу самым невинным голоском. — Тебя это не касается.       Мне даже не нужно оборачиваться, чтобы понять, как напрягается Кайло после моих слов. Честно признаться, такие наборы букв как «ревность» и «Кайло Рен» могут стоять в одном ряду, только если… Да вообще не могут! Это разные вселенные. Но он ведь ревнует, верно? Эта мысль неожиданно греет.       — Не касается?! — будто в подтверждение доносится сверху сдавленное шипение.       Кажется, кто-то злится.       Сильно злится…       Совестно ли мне? Ни капельки. Не зря же говорят, что в каждой женщине живёт самая настоящая дьяволица. А посему…       — Абсолютно. Ладно, пойду, поздороваюсь с господином Джаббой.       Уже собираюсь уйти, но меня останавливают прикосновением к руке. Бережным прикосновением.       — Даже не посмотришь на меня? — горячее дыхание у виска, кончики пальцев, скользящие от запястья к предплечью, и волна жара, опаляющая лицо.       Поворачиваюсь на как-то враз ослабевших ногах, встречаясь с обжигающим свечением карих глаз.       — Ты — самое красивое, что мне довелось когда-либо видеть.       Слова на грани шёпота заползают под кожу, тёплой пульсацией отдаваясь внутри и заставляя голову кружиться. Просто… просто Кайло такого мне ещё не говорил, а раньше так и вовсе посмеивался над моей внешностью.       Его взгляд медленно опускается от моих глаз к губам и ниже — к шее, приоткрытым ключицам, вздымающейся груди. И по вспышкам в глубине чёрных, как бездна, зрачков, по тому, как вздрагивают крылья носа и трепещут ресницы, понимаю — он любуется мной. Без вульгарности и банального любопытства. По-особенному. Как истинный ценитель прекрасного. И меня прошивает насквозь от того, что причина этого взгляда — я!       — Очень красивая, — повторяет с той же чарующей хрипотцой, возвращаясь к моим глазам.       Но точно каменеет, переводя взгляд куда-то в район ушей. В глубине карих глаз разгорается пламя: тёмное, яростное. Красивые полные губы превращаются в жёсткую линию, скулы неестественно заостряются, а брови сходятся на переносице.       — Он тебе нравится? — вдруг спрашивает Кайло низким голосом.       — Кто? — теряюсь я.       Вот только был ласковым и расслабленным. Откуда агрессия?       — Дэмерон.       — Мистер Дэмерон производит хорошее впечатление. Образованный, харизматичный…       — Я не это имел ввиду! — его голос становится холодным, как арктический лёд.       Не это?       — Рей, он тебе нравится? — повторяет Кайло с нажимом, и до меня наконец доходит.       — Как мужчина?       — Да.       — Нет.       Мы произносим это практически одновременно и на короткую паузу между нами воцаряется тишина.       — Извини, — выдыхает Кайло. Очень искренне.       Беру его за руку — чувствую, что ему сейчас это нужно. Наши пальцы сплетаются. Его большой невесомо гладит венку на моём запястье.       — Ты ревнуешь? — спрашиваю тихо — что-то меня больше не радует подобная перспектива.       — Мне не нравится, что он крутится вокруг тебя. И все остальные тоже, — просто отвечает Кайло, не сводя с меня взгляда, а у меня от волнения дыхание перехватывает.       — Почему?       — Что «почему»?       — Кайло, скажи честно, зачем я тебе?       Знаю, здесь не самое лучшее место для откровенного разговора. Да и время не очень удачное. Но этот вопрос мучает меня уже столько недель подряд, что порой, кажется, мозги вытекут, если не узнаю правду. Поэтому и ожидаю ответа затаив дыхание…