Контракт на любовь

***

      — Какой-то недострой в пригороде, — показывает отец на карте.       — Это точная информация? — украдкой бросает на него взгляд Андор, лавируя в потоке машин.       — Точнее не бывает. Ди-Джей никогда не ошибается.       Джип несётся по загородному шоссе, превышая все возможные пределы допустимой скорости, а мне кажется, что всё равно слишком медленно.       — Капитан, ты педаль газа сломать боишься? — рычу я, не выдерживая.       — Всё нормально будет, — пытается подбодрить меня отец. — Вытащим.       — Сколько нам ещё туда ехать?       — Минуть двадцать.       — Блять… — опускаю лицо в ладони, пытаясь успокоиться.       — Давай, дыши ровнее.       Да, это хороший совет. Потому что бурлящий в крови адреналин разжигает совершенно другие инстинкты, размывая мои границы адекватности. Затапливает яростью зияющую в груди дыру, на месте которой до недавнего времени билось сердце. Требует похоронить всех, кто посмел навредить моей женщине.       Сука!       Хоть синяк увижу и до следствия они не доживут!       И по херу, что один из них тоже женщина. Ей, как зачинщице, пиздец — то, что доктор прописал!       И как это Рей поможет, если вдруг они её уже…       Нет!       НЕТ!!!       Всё хорошо будет!       Ты только держись, моя девочка. Я уже близко…       — Приехали!       Капитан глушит двигатель на ходу, и мы подползаем к нужному дому накатом. Ворота открыты. На подъезде фургон, протектор которого и засветился у дома Рей. Вслед за нами рядом тормозят два кортежа с подкреплением: группа захвата и силовики из агентства отца.       Выходим из тачек, аккуратно прикрывая двери. Оглядываемся.       — Как работать будем, командир? — подходят к нам бойцы.       — Заходим максимально тихо, — даёт распоряжение отец. У него в подобных вещах много больше опыта, поэтому операцией по освобождению заложников негласно руководит именно он, а не Андор. — Трое идут со мной, ещё трое с капитаном. Остальным рассредоточиться по периметру. Кайло, остаёшься за координатора.       — Нет, меня такой расклад не устраивает! — категорично качаю головой. — Я тоже иду!       — Кайло! — рявкает сдавленно отец когда, сжимая за локоть, отводит меня в сторону. — Прекрати истерику и дай нам сделать свою работу!       — А мне что, в сторонке постоять?! — рычу в схожей манере, вырывая руку. — Это моя женщина! Я за ней сам пойду!       Пауза в несколько секунд и мне протягивают наушник связи, недовольно бурча что-то про то, что с мамой объясняться я буду самостоятельно. Не сомневался, что отец поймёт: сам такой же…       Заходим в здание. В просторном холле широкая лестница. Капитан со своим отрядом идут наверх, прочёсывать второй этаж.       Стараясь двигаться бесшумно, обходим завалы строительного мусора, открывая и заглядывая за закрытые двери. За очередной такой обнаруживаю длинный узкий коридор. И моё шестое чувство вопит, что Рей там.       Градус растёт.       Коридор, по мере моего углубления в него, словно ещё сильнее сужается, давя стенами. Пульс шкалит, оглушая.       Страшно, Рен?       Очень!       Внезапно тишину прорывает приглушённый дверным полотном мужской крик. Новая доза адреналина херачит в кровь, и я внутренне подбираюсь, ощущая себя сжатой перед рывком пружиной. Делаю вдох поглубже, взвожу курок и медленно давлю ладонью на металлическую дверь, приоткрывая.       Первое, что попадает в поле моего зрения и отпечатывается негативами на подкорке — Рей, неподвижно лежащая на полу со связанными за спиной руками, и Митака, стоящий над ней со стволом. А затем, словно в замедленной съёмке, траектория дула пистолета, которое движется к её голове.       Мои внутренности обрушиваются вниз. Руки немеют. Горло раздирает звериный рык.       — Мразь! — вышибаю дверь с пинка, ловя в прицел колено недоноска, и дважды жму на курок.       От звука выстрела в пустом помещении и истошного женского визга закладывает уши. Митака отлетает к стене и начинает громко, надсадно стонать. В ту же секунду через окно вваливаются бойцы, а я дёргаюсь в сторону Рей.       Приподняв безвольное тело, прижимаю к себе. На бледном лице ссадины и подтёки. Жуткие. Кровавые.       — Девочка моя… — собственный голос напоминает скрежет металла.       Ощупываю затылок. Там горячо и мокро. От ужаса практически дар речи теряю.       — Давай, открой глаза!       Она медленно открывает свои карие, замутнённые омуты, скорее всего, неосознанно. Взгляд расфокусирован. Ресницы также медленно смыкаются обратно.       — На руки подними! Пол бетонный, почки застудит, — подходит со спины отец.       Ему хватает доли секунд, чтобы оценить ситуацию и натуральным образом отдать мне приказ:       — Лети к Джейсену!       Он говорит что-то ещё, но я уже несусь к машине.       Мчу обратно в город, вжимая педаль в пол. Двигатель ревёт на высоких оборотах, колёса едва не дымятся. Сосредоточившись на дороге, стараюсь не смотреть на перепачканные кровью ладони, что стискивают руль до побелевших костяшек.       Нарушая абсолютно все правила вождения, пересекаю двойную сплошную, вылетая на встречку. Не слышу, как визжат тормоза, не замечаю лиц тех, кто гневно сигналит мне вслед. Вместо этого, резко выворачиваю руль до упора, выходя на финишные двести метров.       Контролёр перед въездом в медицинский центр оказывается не столь расторопным, поэтому шлагбаум разлетается бело-красными щепками.       — Всё хорошо, любимая, — шепчу, игнорируя возмущённые крики. — Мы уже приехали… Потерпи совсем немного… Пожалуйста…       С такой бережностью я, кажется, никого не носил на руках. И не орал с такой силой:       — Джейсен!!! Джейсен!!! — несусь по отделению реанимации, распугивая всех, и облегчённо выдыхаю, когда брат выходит из палаты.       — Давай сюда! — распахивает для меня пошире дверь, за которой уже ждёт бригада врачей. Значит, отец позвонил, предупредил.       Аккуратно опускаю Рей на стол и осторожно, боясь ещё хоть как-то навредить, беру её ладонь в свою.       — Всё, выходи отсюда! — пытается вытолкать меня брат.       — Нет!       — Кайло, выйди!       — Нет!!!       — Я позову тебя сразу же, как мы закончим!       — Я не оставлю её одну!       — Да блять! Ушёл в коридор и затих! Быстро!       — Башкой за неё отвечаешь! — хватаю Джейсена за грудки, глядя в потрясённо вытянувшееся лицо. И этот туда же.       — Хорошо, хорошо. Только выйди.       С трудом отпустив тонкую ладошку, иду в коридор. Но далеко не ухожу. Застываю, точно в пол врастаю, перед смотровым окном палаты. Вот только не вижу ничего из того, что там сейчас происходит. Зрение и память играют со мной. Вспыхивают эпизодическими видениями, сдавливая грудь от этих пронзительных воспоминаний.       Наша первая встреча… Рей в приёмной Хакса. Строгая такая. Бесспорно красивая. Непостижимая. Уже тогда я понял, что она станет для меня проблемой.       Ресторан… Её голая загорелая спина в вырезе блузки и влажно-поблёскивающие в приглушённом свете глаза. Словно ударную дозу феромонов прямо в сердце воткнула.       Губы её опухшие, мною зацелованные… От воспоминания наших стонов и хриплых криков ноги становятся ватными и затылок точно кипятком окатывает.       И потом…       Я хочу, чтобы ты осталась здесь… Словно руку и сердце предлагаю.       Кулаки сами собой сжимаются так, что вены натягиваются. Хочется поорать от бессилия.       — Кайло, сынок, — отвлекает меня встревоженный голос, и я замечаю спешащую ко мне маму.       — Мама? Что ты здесь делаешь?       — Джейсен позвонил, сказал, что ты срочно едешь сюда. Толком ничего не объяснил. Что случилось?       — Не волнуйся, мам, — придушу младшего, — со мной всё в порядке.       — Тогда почему ты здесь?       — Я…       Ком застревает в горле, глаза непривычно жжёт, и я вновь отворачиваюсь к смотровому окну. Это не даёт мне расклеиться. Ведь как бы паршиво не было мне, Рей сейчас намного хуже.       — Кто эта девочка? — встаёт рядом мама.       — Это моя девочка.       Несколько минут тишины.       — Молоденькая совсем.       — Осуждаешь?       — Разве я вправе осуждать выбор твоего сердца, сынок. Это ведь любовь, верно?       — Помнишь, я как-то спросил, почему ты выбрала отца, а не кого-то более успешного? И ты сказала, что человек выбирает не то, что хочет иметь, а то, что больше всего на свете боится потерять.       — Конечно, помню.       — Я очень сильно боюсь её потерять, — предательски срывается мой голос.       Мама поддерживающе сжимает мою руку.       — Как её зовут?       — Рей.       — Рей, — произносит, словно пробуя на вкус. — Ты уже сообщил её родителям?       Теряюсь, замявшись на мгновение. Вроде бы и ничего не стоит ответить, а всё равно трудно произнести такое вслух.       — Мама… Рей… она сирота. Её воспитывал дедушка, но его тоже уже нет в живых.       — Ах, — прижимает ладони к губам. — Бедная девочка…       — Ну что?! Как Рей? — подлетает к нам запыхавшаяся сестра, тянущая за собой прицепом своего жениха.       Смотрю на их переплетённые кисти и меня опять накрывает.       Приваливаюсь спиной к стене и съезжаю вниз, закрывая глаза.       Пару месяцев назад я выговаривал ей за то, что они слишком торопятся с женитьбой. Мы тогда сильно повздорили. А теперь… Если любят — пусть женятся. Хоть прямо сейчас. Ничего важного нельзя откладывать на завтра. Оно ведь может и не наступить!       — Брат, — вздрагиваю от прикосновения к плечу.       Открываю глаза и вижу склонившегося надо мной Джейсена.       — Как она?       — Серьёзное сотрясение. Плюс интоксикация после воздействия хлороформа. Но угрозы жизни нет.       Закрываю ладонями лицо. Моя выдержка лопается, как мыльный пузырь. И дыхание рвет глотку. Башню срывает от пережитого за последние сутки кошмара и расслабляющего осознания — жива!       — К ней можно? — Увидеть её, взять за руку становится необходимостью.       — Можно. Только не беспокой.       Захожу в палату. Сажусь на стул рядом с кушеткой.       Красивая моя…       Даже вот такая: растрёпанная, бледная и ссадинами на лице.       Сердце, словно тисками сдавливает, от мысли, что мог её потерять. Навсегда. Я бы, блять, мертвецом без неё остался. Сама жизнь превратилась бы в ледяной склеп. Ничто не смогло бы воскресить. Вновь разжечь огонь — там, внутри, под самыми рёбрами.       Ложусь лицом ей на живот. Сжимаю ледяные пальчики. И считаю падающие капли в прозрачном цилиндре капельницы, медленно сходя с ума.       Много размышляю. О ней. О себе. О нас. И о том, во что превратилась моя жизнь после знакомства с Рей. Она вошла в неё против нашего общего желания, но постепенно стала её неотъемлемой частью. Самой необходимой. Той, без кого я попросту уже не представляю своего дальнейшего существования.       — Мистер Рен, вам нужно поспать, — медсестра протягивает мне пластиковый стаканчик с какой-то мутью. — Пойдёмте, ляжете в ординаторской. Ваш брат распорядился.       Но я только мотаю головой и крепче сжимаю тонкую руку.       — Давай, родная, возвращайся ко мне…