Рей
23 июля 2022 г., 19:10
***
Ощущаю себя бесформенной пульсирующей массой, которая отчаянно пытается стать человеком. В голове кружатся вертолёты, за закрытыми веками пляшут цветные картинки, как в калейдоскопе. Мысли тоже путаются. Меня поколачивает изнутри, но не от холода, как было в первый раз, а от выброса адреналина. Прилив возбуждения после неудачной попытки побега схлынул, оставив после себя лишь апатию и ноющее ощущение в мышцах. Открывая глаза, приподнимаю неимоверно тяжёлую голову и тут же со стоном зажмуриваюсь, поскольку движение отзывается приступом головной боли. — Мисс Томпсон, вы очнулись, — доносится откуда-то сбоку тихий, обессиленный голос. С трудом поворачиваюсь на звук, вновь разлепляя веки. Не сразу получается сфокусировать взгляд на человеке, сидящем в углу. — Мистер Смит? — язык еле ворочается. — Вас тоже похитили, да? — с сочувствием произносит мужчина, а до моих ушей доносится звон цепи. Прищуриваюсь с недоверием: может, он здесь в качестве подсадного. Но разглядев получше, понимаю, что никакой он не засланец. Мистер Смит сильно измождён и едва держится в положении сидя. На лице виднеются гематомы, а от одежды идёт стойкий запах пота и нечистот. Зрелище не для слабонервных. Превозмогая головокружение и тупую боль в висках, осматриваюсь по сторонам. Готова поклясться, что мы по-прежнему находимся в том же здании. Хотя комната другая: меньше и окна здесь не заколочены. Но на этот раз, увы, мои руки жёстко связаны за спинкой стула, на котором сижу. Верёвка больно впивается в кожу на запястьях. Взгляд невольно возвращается к мужчине прикованному к стене. Судя по всему, прошедшую неделю он провёл здесь. — Вас кормят? — интересуюсь тихо. — Раз в сутки что-нибудь приносят. — А вы пробовали сбежать? — Пробовал… После этого меня заковали. Замолкаем на пару минут. — Мисс Томпсон… Может, вы мне объясните, что происходит? Зачем нас здесь держат? Интересный вопрос. Вот только ответа на него у меня нет. Точнее, есть одна догадка, но она меня совершенно не прельщает… — Мисс Томпсон? — вырывает меня из раздумий о нашем нерадужном будущем мистер Смит и, поколебавшись, я всё же решаю рассказать ему про эпопею с хаттами. В конце концов, пусть и не по своей воле, но он также втянут в эту историю и является её частью. — Мы думали, что это вы сливаете информацию хаттам. — Ясно, — невесело хмыкает мой соратник по несчастью. — Простите… — Нет нужды в извинениях, мисс Томпсон. На вашем месте… — не договорив, он замолкает, когда дверь нашей камеры внезапно распахивается. В проёме, на фоне закатного солнца, отчётливо вырисовывается силуэт. Женский. В наступившей напряжённой тишине неторопливые шаги «гостьи» звучат особенно гулко, словно под сводами здания с высокими потолками. И это, писец, как жутко… Женщина подходит ближе и вот тут мои глаза натурально лезут на лоб. Тогда, на лестнице, я подумала, что мне привиделось. Что под действием химии моё подсознание выдало откровенную хренотень. Но вот, эта хренотень стоит прямо передо мной и она вполне себе реальна. — Талли? — ошарашенно вскидываю брови. — Вижу, мне удалось вас поразить, мисс Томпсон. Но… но… Как?.. Почему?.. Зачем это ей? С неподдельным интересом Талли изучает опешившую меня внимательным взглядом, после чего бросает задумчиво: — Что же они все в вас находят? — Кто «все»? — сглатываю нервно. Показная благожелательность девушки в заблуждение не вводит. Я понятия не имею, чего от неё ожидать. Но то, что она опасна — факт. — Хакс, Сноук, Рен, Дэмерон. Даже этот проныра Гэйлид к вам проникся. В чём ваш секрет, мисс Томпсон? При упоминании Кайло сердце сжимается, а промелькнувшая мысль, что, возможно, я больше никогда его не увижу, поражает подобно удару молнии. — Понятия не имею, — фыркаю, делая над собой усилие, чтобы сдержать охватившую тело дрожь. — Что тебе нужно? — Ничего. Уже ничего. Скоро нас здесь не будет, но уехать, не удовлетворив вашего любопытства, было бы крайне невежливо. На этом заявлении я иронично хмыкаю, чем вызываю ответную улыбку собеседницы. Она со смешком обходит меня, чтобы подхватить за спинку стоящий у стены стул, и, прокатив его ножками по полу с противным скрипом, ставит чётко напротив. Садистка! А затем, как ни в чём не бывало, усаживается с деловитым видом. — Спрашивайте. У вас наверняка есть вопросы. — И что, ты вот так возьмёшь и честно на них ответишь? — Конечно, — улыбается Талли, неотрывно наблюдая за мной. Конечно ей. И дураку понятно, какие будут последствия у подобной откровенности. Мертвец надёжно хранит тайны… — всплывают слова из одного фильма, отчего я невольно ёжусь. — Так… кхм… Ты работаешь на хаттов? — Нет, мисс Томпсон. Это хатты работали на меня, — начинает смеяться Талли, оглушая меня своим признанием. — Вас это удивляет?.. Что ж на это и был расчёт. Кто подумает на доброжелательную тихоню из отдела кадров? — хлопает она ресницами и мило улыбается, превращаясь в ту кроткую девушку, которой её все привыкли видеть. — Меньше внимания, меньше подозрений. — И какова была цель? Деньги? — Ну что вы? Это слишком банально. — Тогда что? — всё это как-то не желает складываться в общую цельную картину. — Вас считают весьма проницательной, мисс Томпсом. Не разочаровывайте меня. Лихорадочно соображаю. Что может быть такого ценного в «Первом ордене», помимо денег? Что делает его лакомым куском для стервятников охочих до чужого добра? Стервятники. Это странно, но мой мозг цепляется именно за это слово. Почему? Кто-то произносил его не так давно? Кто? И когда? Отчего-то это кажется сейчас очень важным. Думай, Томпсон, думай… Я не стервятник, мистер Дэмерон. И не падальщик. Мне намного важнее долголетнее партнёрство, чем прибыль от разовой сделки… — всплывают вдруг в памяти слова мистера Сноука в том ресторане. Ну конечно! Клиентская база! Разрозненные кусочки пазла наконец-то складывается у меня в голове. «Сопротивление»… Засекреченные правительственные объекты… «Первый орден» обеспечивает им систему безопасности, а значит, в курсе где и что находится. Никто не должен знать об этом. Это знание несёт в себе опасность. За это убивают. — Я в вас не сомневалась, — довольно скалится Талли, по моему взгляду понимая, что я обо всём догадалась. — Информация, хранящаяся в недрах компании, бесценна. Вы даже представить себе не можете какие она даёт возможности её обладателю. И мне очень хочется иметь доступ к этим богатствам. — История с «Джакку» тоже твоих рук дело? — Да. И всё бы вышло. Но мне помешала одна не в меру прозорливая особа. Пришлось надавить на хаттов, чтобы пошевеливались. — Ты их шантажировала? — Нам с братом посчастливилось однажды провести отпуск в Куате, мисс Томпсон. Злачное местечко. Но бары там отменные. Кого там только не встретишь. Например, судью, который за деньги готов прикрыть глаза на произвол некоторых бизнесменов. Люди под алкоголем чего только не рассказывают. Главное, вовремя включить камеру на телефоне, да не забывать им подливать, а затем правильно распорядиться полученной информацией. — С братом? Только не говорите, что эти двое ещё и родственники… — Сводным. Но он мне как родной. Моя поддержка и опора. Так ведь, братишка? — Абсолютно верно, сестрёнка, — бесшумно выныривает из-за спины девушки Митака. Да ладно! Сдержать истеричный смешок не получается. — Удобно сидеть, мисс Томпсон? Простите, что не могу предложить вам чай, — кривая улыбка Митаки в сочетании с покоцаным лицом больше напоминает злобный оскал. Бр-р-р… — Вы изначально хотели меня подставить? — Нет. Нам было плевать кого поставят на место Хакса, — равнодушно пожимает плечами Талли, — вы всё равно не должны были успеть. Лично я делала ставку на Рена, но у него в кабинете оказалась камера. Нам ничего не оставалось, кроме как импровизировать в срочном порядке. — И как вы проникли в кабинет мистера Хакса? — Это было счастливое стечение обстоятельств — не иначе, — с откровенным довольством самим собой произносит Дофельд. — Когда в офисе скакануло напряжение и начала выходить из строя аппаратура, среди сотрудников началась такая паника, что толкнуть зазевавшегося в коридоре с чашкой кофе Смита и вынуть ключи у него из кармана — не составило ни малейшего труда. Кинув быстрый взгляд в сторону мистера Смита, замечаю, как тот понуро опускает голову. — И пока ваш покорный слуга заботливо помогал несчастному оттереть одежду в туалете, — продолжает Митака, — Талли спокойно внесла изменения в программу через компьютер финдиректора. Да, план вышел не идеальным, но он должен был выстрелить. И если бы не ты! Опять! — шипит мне в лицо, склонившись совсем близко. — Всё бы прошло гладко и без накладок. Нет, ну ё-моё! Давайте теперь ещё меня крайней сделаем! — Не умеешь — не берись! — возвращаю любезность. Ну не держится у меня язык за зубами. Натура такая — всё в лицо. За что мне наотмашь и прилетает хлёсткая пощёчина. Оглушает так, что слетаю со стула, больно ударяясь лицом о бетонный пол. Во рту солёно. Чувствую, как по подбородку течёт кровь из разбитой губы. Голос мистера Смита, который просит не трогать меня, доносятся, как сквозь вату. Дезориентировано поднимаю взгляд на присевшего передо мной на корточки мерзавца. — Ты слишком много о себе возомнила, девочка! — холодные пальцы сжимают до боли моё лицо. — Кайло вас в порошок сотрёт, — хриплю одеревенелыми губами. — Пока Рен разберётся, будет слишком поздно… Для вас, — добивает, в ярости припечатывая меня затылком об пол. Почти не чувствую боли. Моргаю. Зрение не фокусируется. Всё плывёт. В ушах шумит. Запах крови бьёт в нос, заполняя лёгкие. Меня мутит. Похоже, сотрясение. — Кончай с ней. Висящее на тонкой ниточке сознание, запечатывает в памяти момент, как Митака расплывается в ухмылке, доставая пистолет, и медленно с каким-то садистским удовлетворением снимает с предохранителя. И меня это даже не пугает. Мне равнодушно. Хорошо. Пьяно. Веки тяжелеют. Меня почти отключает. Дальнейшие события мозг воспринимает отдельными вспышками. Звук взводимого курка пистолета и крик мистера Смита… Выстрел и какой-то грохот… Талли визжит так, что барабанные перепонки едва не лопаются… — Рей! — зовёт чей-то голос. Знакомый. Где-то я его точно слышала. Где? — Девочка моя… — Кто-то прижимает меня к себе. Кто-то тёплый и будто родной. — Давай, открой глаза! Сквозь коматоз чувствую, как меня легонько шлёпают по онемевшему лицу. — На руки подними! — врезается в сознание новый голос. Командный. — Пол бетонный, почки застудит. Взлетаю. От резкого движения вверх тошнота усиливается. Всё-таки сотрясение. — Лети к Джейсену… — Машину мне откройте! — рявкают над ухом. Периодами меня отключает. И в этом забытье так хорошо. Потому что когда сознание в очередной раз пытается выплыть на поверхность, мне очень, очень, очень плохо. Хочу домой… — Давай, родная, возвращайся ко мне, — чувствую, как чьи-то горячие пальцы скользят по моей руке, согревая. Драконище мой… — последнее, что приходит на ум перед тем как сознание окончательно гаснет…
