Голос в подарок

       Этого дня в конце зимы Дэниел ждал несколько лет. Ждал с того самого момента, как узнал о самой главной и единственной задаче в жизни каждого альфы — выбрать омегу. Уже тогда Дэниел представлял, каким будет его избранник. Сначала это был кто-то добрый и заботливый, внимательный и щедрый, любящий и терпеливый, как родители. О чём ещё мог мечтать ребёнок в семь лет? Затем идеал стал чётче, копируя образ кумира Дэниела — красивый и стройный омега с хорошим музыкальным вкусом и мелодичным голосом, светлыми волосами и зелёными глазами. После его вытеснил герой из видеоигры, потом — знаменитый актёр, ещё через год идеальный образ подстроился под брата одноклассника.        «Тот самый омега» менялся чуть ли не каждый год, чуть ли не после каждого важного события, но некоторые качества, как открытость и страсть к музыке, оставались неизменны. А сегодня, в самый важный день, когда пришла пора выбрать пару, кроме них не осталось ничего. Дэниел совершенно не представлял за кем идёт, как будет искать и выбирать этого кого-то. Несмотря на скудный годовой заработок и отказ от помощи родителей в финансовом плане, Дэниел со всей смелостью обратился в довольно престижное агентство «Связь», ради чего пришлось последний год сидеть на подножном корме.        В последние лет пятнадцать омеги по неизвестной никому причине рождались в десятки раз реже, чем альфы, поэтому по всему миру приняли всевозможные меры для контролирования и увеличения численности населения. Например здесь, в Мунхолте, пары разрешали образовывать только достойным. Первым делом совершеннолетний альфа проходил медицинский осмотр, чтобы доказать способность оставить здоровое и многочисленное потомство; у Дэниела в этом плане оказались отличные перспективы. Второй пункт отсеивал низы общества, вынуждал большинство альф образовывать пары с бетами или оставаться в гордом одиночестве — необходимость выкупить омегу. Чем омега был лучше, красивее, талантливее и плодовитее, тем дороже стоил. Цены на некоторых омег превышали десять тысяч экспер, на что семья из двух человек могла неплохо прожить пару лет. Так что создавали пары в основном богатые, удачливые или находчивые альфы. Дэниел не относился ни к тем, ни к другим, ни к третьем, но был готов выложить все скопленные на дальнейшую учёбу деньги ради своего омеги или всё-таки обратиться к родителям.        В дешёвом, но аккуратном костюме Дэниел, скрывая волнение и забывая дышать, вошёл в холл «Связи», огромный и светлый, увешанный эстетичными фотографиями самых разных омег. Дэниел старался не смотреть на них, чтобы не сбивать внутренний маячок, который и привёл в это агентство. Поправив воротник пиджака, Дэниел уставился в зеркало, убедился, что чёрные волосы аккуратно зачёсаны назад, под глазами нет признаков бессонной ночи, а на лице не проступают морщины нервозности, и тогда двинулся к стойке администратора. От волнения довольно громко поздоровался и на одном дыхании представился взрослому альфе: — Здравствуйте, Дэниел Грин, у меня смотр на шесть, — администратор оглядел клиента, тот резко выдохнул. — Приветствую в «Связи». Ваш паспорт, пожалуйста.        Дэниел предъявил паспорт в доказательство своей личности, состояния здоровья и достижения двадцатилетия, дождался проверки всех данных. После этого альфа вернул документ, указал на диван. — Прошу, подождите здесь. Чай? Кофе? — Нет, спасибо.        Стараясь двигаться естественно, Дэниел уселся в кресло, глубоко вдохнул. В попытке отвлечься он осмотрел зал с высокими колоннами, длинными стенами и зеркалами, мраморным полом, сверкающим чистотой, и витиеватой люстрой. Настоящий дворец, оформленный, как полагается, в пастельных тонах. Психологи утверждали, что они успокаивают, но сейчас вряд ли существовало что-то, способное утихомирить расшатавшуюся нервную систему, кроме рюмки крепкого алкоголя, однако Дэниел не пил, так что и этот вариант отметался.        Скоро альфа пригласил Дэниела, вздрогнувшего от неожиданного обращения, в заветный зал смотра третьего класса. Третьего из пяти. Дэниел до сих пор удивлялся, что у него хватило лично заработанных финансов на неплохой, даже отличный зал, выбор омег в котором никого не мог оставить равнодушным. В коридоре, ведущем к заветному залу, Дэниела встретил совершенно очаровательный бета в рубашке, жилете и брюках. Он протянул руку, Дэниел ответил рукопожатием. — Здравствуйте, мистер Грин. Я Артур, ваш консультант на сегодняшнем смотре, — онемевший, Дэниел медленно кивнул, однако бета не терял радушия и прелестной улыбки. — Есть ли у вас какие-либо предпочтения к партнёру? Характер, телосложение, увлечения? — Честно говоря... не знаю, — почти стыдливо выдохнул Дэниел, тут же выдал. — Простите.        Бета лишь ободряюще улыбнулся. Он подошёл к кулеру, налил воды в пластиковый стаканчик, протянул Дэниелу. — Вам совершенно не о чем переживать. Это выбор, который действительно сложно сделать. Пройдёмте, уверен, вы узнаете вашего омегу, — интонация беты располагала, Дэниел сумел в определённом смысле успокоиться.        Он выпил воды, выбросил стаканчик и последовал за консультантом, который открыл двери в обитель омег. Широкий зал усеивали небольшие прозрачные ящики, где омеги находились во время смотра. Многие находили меру не слишком удобной и гуманной, но после нападения на одного из омег им обеспечили дополнительную защиту специальными коробами и охранниками, внимательно следящими за Дэниелом, за каждым его движением. Иногда они встречались взглядами с его тёмно-карими глазами, и альфа немедленно отводил взгляд.        На стенах ящиков висела полная информация об омегах: рост, вес, чистота крови, национальность, увлечения, любимые еда, кино и музыка… всё. Каждый омега, один прекраснее другого, пытался привлечь внимание Дэниела, растерянного невероятной красотой. У одного изумительно, подобно изумрудам, сверкали глаза, другой восхищал нежной улыбкой, кто-то тоже обожал петь, а кому-то нравилось слушать дождь, сидя на подоконнике. И все одеты лишь в бельё и полупрозрачные рубашки, позволяющие лицезреть восхитительные тела. Каждый омега был по-своему чудесен, но Дэниела к ним почему-то не тянуло, что-то внутри велело проходить мимо, лишь неловко чуть виновато улыбаясь.        Из-за внедрения системы покупки на запахи перестали обращать первозданное внимание, а кто-то и вовсе сбивал неприятный запах выбранного омеги другим, но Дэниел чётко осознавал, что идёт за едва уловимым ароматом лимона, сладким, но с кислинкой, насыщенным, свежим, но не резким. А ведь лимоны Дэниелу никогда не нравились. Этот же стал особенным, манящим и нежным, будоражащим. Это был тот самый запах, наполнивший лёгкие и щекочущий воображение, рисующий картинки совместного будущего. По следу лимонного запаха Дэниел прошёл до самого дальнего ящика, стоящего отдельного ото всех. Единственного взгляда Дэниелу хватило, чтобы понять, это и есть тот единственный и неповторимый, уникальный и невероятный, его омега.        Он выглядел отстранёно, полулежал в прозрачном ящике и думал о своём, но в какой-то момент ощутил чужое пристальное внимание. Осознав это, без присущей другим омега изящности обернулся, поймал на себе полный восхищения взгляд Дэниела. Всем нутром он почувствовал, будто в него ударила молния, а её заряды разнеслись по телу и задели каждую клеточку тела. Дэниел смотрел в насыщенно-голубые глаза омеги, глубокие, совершенно невероятные, фантастически красивые. В них не виделось привычной покорности и хрупкости, волнения или надежд. Нет, глаза этого юноши излучали внутреннюю силу и энергию, яркое пламя, обжигающее саму душу Дэниела. На миг он перестал дышать. Не мог оторваться от прекрасного создания за стенками ящика.        Омега оказался на два года старше, но Дэниела это совершенно не волновало. Не волновало и то, чем этот омега увлекается и сколько весит, хотя телосложение его притягивало взгляд, совмещало изящность в виде тонкой талии и аккуратную рельефность мышц, подчёркивающих утончённую фигуру. Особенно Дэниела привлекли заманчивые линии задних мышц бедра — у омег, почитающих стройность и худощавость, таких не имелось. Эту роскошь дополняли аккуратные черты лица, тонкие губы, и сверкающие пепельные волосы, достающие до лопаток. Взъерошенные волосы придавали лёгкую дикость и смелость омеге. В единственное мгновение Дэниел понял, что готов, а главное хочет всю жизнь провести рядом с ним, обладателем прекрасного имени Эшли, Эшли Сайлентом.        Опасался Дэниел всего двух вещей: не понравиться Эшли и что такой великолепный омега будет стоить максимальную в этом отделе цену. Или больше — он вполне мог оказаться демонстрацией из второго, а то и первого класса, вот и стоял отдельно. С лёгким трепетом, почти тревогой Дэниел посмотрел на анкету, где напротив имени угнетающе виднелась цена. При необходимости он собирался вложить сбережения на колледж и ту классную гитару, взять кредит или одолжить деньги у родителей, лишь бы забрать этого дивного ангела. Эшли перестал казаться равнодушным, но в отличие от Дэниела, выглядел по большей части ожидающим, с капелькой незваного равнодушия. Он внимательно наблюдал за тем, как альфа нахмурился, увидев стоимость, и перевёл многозначительный взгляд на бету-консультанта. — Почему… почему он стоит всего две тысячи? — спросил Дэниел сдавленно. Возникшая ситуация заинтересовала и озадачила его, порождала многочисленные варианты, ведь все знали, что хороший товар может стоить дешевле только из-за уценки, как и омеги. — Видите ли, — протянул Артур, сцепил пальцы и перевёл взгляд на Эшли, наблюдающего через прозрачный ящик. — По состоянию здоровья он подходит в третью категорию, однако у него есть дефект… серьёзный дефект, отталкивающий альф. — Что за дефект? — Он ведь вам понравился? — уклонился бета. — Пообщайтесь, и если вас ничего не смутит… — Хорошо, — перебил Дэниел, от напряжения мотнув головой.        Пусть голос подрагивал, Дэниел не боялся неизвестной особенности Эшли. Не представлял, что может оттолкнуть нормального альфу от этих стройных ног, плоского живота и сияющих глаз. Это же настоящее совершенство! Бета попросил Дэниела пройти в комнату знакомств — отделённую белыми занавесками комнатушку, — а сам стал отпирать прозрачный ящик; охранники между тем переместились поближе к комнате.        От возбуждения Дэниел не мог усидеть на месте. Всё ему казалось жёстким или неудобным, он совершенно не представлял, что говорить, забыл давно придуманную речь, но все беспокойства и терзания покинули его, стоило Эшли убрать штору и смиренно взглянуть на Дэниела. Омега немного постоял в проходе, затем шагнул вперёд. Молчал и смотрел на Дэниел, будто чего-то ожидая. Эшли не походил на других омег, слишком уверенный и крепкий телом, но недостаточно сильный для альфы. Что-то среднее, что-то уникальное. Может это имелось в виду под «дефектом»? Дэниел вышвырнул все мысли из головы, встрепенулся и предложил Сайленту сесть, но не словами, а неумелым жестом. Кивнув, Эшли опустился в кресло, выглядел совершенно спокойным, может даже слегка равнодушным. Возникла неловкая тишина. Дэниел до сих пор не придумал, с чего начать. Растерялся, но видя, как безропотно Эшли ожидает, предпочёл начать разговор с самого банального, но всё же вопроса, а там уж слова как-нибудь подберутся: — Значит… ты тоже любишь музыку? — Дэниел сумел расшевелить онемевшие мышцы лица и улыбнуться, а в ответ получил дружелюбный кивок. — Меня зовут Дэниел Грин… у тебя красивое имя, — Эшли снова кивнул, ненадолго закрыв глаза, чем заставил Дэниела чувствовать себя неуютно, сцепить пальцы. Он представлял знакомство несколько иначе, обвинял во всём свою банальность и неумелость вести беседы, но не сдавался, был готов бороться за этот прекрасный спелый лимон, даже если бороться придётся с собственным характером. — Знаешь, я отлично играю на гитаре. Тебе нравится рок? — омега с чуть неловкой улыбкой замотал головой. Тогда до Дэниела и дошло, в чём же выражается дефект этого прекрасного юноши. Дэниел наклонился ближе и посмотрел на него с сочувствием, вполголоса произнёс как-то на автомате, не контролируя себя. Смотрел, как на редкое животное, и никак не мог заставить себя заткнуться, оставить очевидный вывод там, где ему предназначалось находиться. — Ты… ты не можешь говорить…        Отпустив смиренный взгляд, Эшли почти равнодушно пожал плечами. Не сомневался, что на этом знакомство и закончится, привык к подобной реакции за два года, но Дэниел поступил совсем иначе. Не найдя блокнота и ручки, он протянул Эшли свой телефон и с нежной улыбкой предложил: — Держи. Можешь писать на нём. Знаю, не очень удобно, но тем не менее.        От удивления Эшли чуть разомкнул губы и посмотрел на Дэниела с неожиданной надеждой, тепло, радостно и взволнованно, пусть все эти эмоции присутствовали в крохотных объёмах. Из-за взгляда Дэниел почувствовал себя неловко, словно совершил героический подвиг вселенского масштаба, а не просто одолжил телефон. Эшли, слегка воодушевившийся, протянул руки к телефону и тут же отпрянул. Ласковым шёпотом, располагая улыбкой, Дэниел сказал, что примет отказ, но только, если Эшли не хочет общаться и узнавать его ближе. Эшли отвернулся, недолго прислушивался к себе, а затем взял телефон. Напечатал первое слово: «спасибо».        Самое простое слово, какое произносится тысячи раз в час, напечатанное на самом обычном телефоне вызвало у Дэниела невероятно чистые, сильные и яркие эмоции. Он общался с альфами и бетами, а иногда и с замужними омегами, встречал разные характеры, внешности и особенности, но Эшли был невероятным. Уникальным. Вопреки отсутствию голоса, каждым написанным словом он передавал эмоции так, что Дэниелу становилось физически тепло и уютно. Самые красноречивые люди не вызывали таких чувств. Перед ним возникла картина, где они с Эшли, уже пожилые и дряблые старички, сидят на диване перед камином и общаются с помощью телефона, рядом играют их внуки, а с кухни доносится какой-нибудь вкусный запах. Перед глазами пронеслась вся жизнь с Эшли, в которой он ни сказал и слова, и это совершенно не смущало и не отталкивало Дэниела. Может наоборот. И мечта выступать на сцене с омегой уже не казалась такой привлекательной, куда роднее стала тишина.        Дэниел негромко спрашивал, рассказывал о себе, читал ответы, которые Эшли писал, осторожно касаясь экрана, кажется, подрагивал, но альфа списывал это на игру воображения. Робко улыбаясь, Эшли смотрел через полуопущенные веки. Глаза его сияли, но он старался вести себя сдержанно. Его можно понять — когда от тебя отказываются два года подряд, сложно верить, что в этот раз тебя купят. И Дэниел никак не мог понять, как подобная ерунда может оттолкнуть альф, причём не одного и не двух, а несколько десятков, если не сотен альф с разными моральными ценностями. Эшли мог только молчать, но даже так оказался прекрасным и интересным собеседником, и ждать его не составляло труда, сколько бы раз Эшли ни переписывал мысли заново, неспешно и с удовольствием. Это не могло стать причиной для стольких отказов. Дэниел отказывался в это верить.        В какой-то момент он опомнился. С лёгким беспокойством посмотрел на Эшли и негромко уточнил: — Эшли, я... не слишком много болтаю? Не смущаю тебя?        Эшли похлопал ресницами, ненадолго замер, весело улыбнулся, а потом стал печатать ответ. Что-то стёр, опять написал, в раздумьях наклонил голову, закусил губу. Затем кивнул сам себе и протянул телефон. В поле текста было написано то, от чего у Дэниела комок подступил к горлу: «мне нравится слушать твой голос». Дэниела пронзило в самое сердце. Он полностью потерял власть над разумом. Желание оберегать и сделать счастливым этого омегу стало непреодолимо сильным, победило все другие мечты, идущие из самого детства, и вынудило кое в чём усомниться.        Извинившись и попросив подождать, Грин направился к консультанту, преисполненный решительностью выкупить Эшли и забрать домой, но сначала было необходимо получить ответ на неловкий вопрос, не перестающий терзать и мучить воображение. Дэниел прикрыл занавески и обернулся к бете, который немедленно убрал телефон и выпрямил спину, встретил неизменным приветливым выражением, которое не стёрла даже серьёзность клиента. — Неужели всех отталкивает его немота? — Не всех. Скажите, что в первую очередь альфа хочет от партнёра? — вновь бета ответил вопросом на вопрос, чем откровенно нервировал Дэниела, но он держал себя в руках. Из-за вопроса призадумался. — Ну, — Дэниел замялся, понимая, насколько пошлый, но справедливый ответ пришёл ему в голову. — Секс. — Именно, — бета перевёл взгляд на ящик Эшли и вытащил из пластикового кармана полное досье. Пролистал страницы и остановился на конкретной, проинформировал. — Видите ли, Эшли Сайлент немой не с рождения, он страдает психогенным мутизмом. — То есть?.. — То есть, не может говорить из-за психологической травмы, полученной в детстве. Но, что ещё важнее, он ужасно боится сексуальных контактов. — Его… — слова застряли в горле. Не составило труда сопоставить факты и соединить их в целую картинку. Она ужаснула Дэниела и содрогнула всё его нутро. Он посмотрел на лицо Эшли, виднеющееся между белыми занавесками. Он не сомневался в неизменном результате нового знакомства, потерял весь запал и ожидал отказа, но если в первые минуты казался готовым к этому, то сейчас выглядел подавленным. Со скучающим и безучастным видом Эшли разглядывал надоевшую комнатушку. Дэниел не мог оставить его. Немой или нет, боится секса или нет, Дэниел осознавал, что не сможет чувствовать себя счастливым с кем-то другим. Но немой и боящийся прикосновений… С виднеющимся на лице сомнением Дэниел повернулся к консультанту, резко выдохнул, заглянул в глаза Артура почти с мольбой. — Что вы посоветуете? — Как бета, я рекомендую найти другого партнёра. Как консультант скажу, что этот омега потребует много сил и терпения. А как человек скажу, что вы — его последний шанс… Ещё несколько отказов и агентство аннулирует с ним договор, а во внешнем мире до первой течки, если вы понимаете.        К Эшли Дэниел шёл не слишком уверенно. Как и для любого альфы, секс для него играл большую роль, выражал близость и единение тел, обмен энергией, служил символом доверия и просто физической необходимостью, приятным времяпрепровождением, в конце концов. И даже сейчас, когда располагал лишь теоретической информацией о том, что может никогда не заняться сексом со своим омегой, Дэниел приходил в ужас. Пока Эшли привыкнет хотя бы к объятиям, должно пройти время, может несколько лет. Это смущало и беспокоило, однако Дэниел твердил себе, что готов ждать, терпеливо и верно, вызывать доверие, помогать Эшли привыкнуть к настоящей любви и доказать, что ему нечего бояться. К тому же его запах… Шансы найти свою истинную пару стали ничтожны, но всё-таки это случилось. Упустить такую возможность Дэниел просто не мог, это почти преступление.        Когда он вошёл в комнату знакомств, получил последний толчок к согласию — Эшли вскочил на ноги и посмотрел с надеждой, волнением, тоской, любовью и жаждой быть нужным, множеством эмоций, смешавшихся в голубых глазах. Эшли выглядел напряжённым и слегка напуганным, но немедленно запер все чувства внутри и медленно опустился обратно на диван. Физически Эшли был развит, силён и крепок, но его душа, без сомнений, оставалась хрупкой и нежной, тем более после того, что он пережил. Вопреки всему он оставался омегой.        Дэниел подошёл совсем близко. Ласково улыбнулся Эшли, заглянул в его глаза. Осторожно взял за руки, чувствуя, как они дрогнули, но вряд ли от страха, и помог встать. Эшли посмотрел на ладони альфы, а затем поднял на него взгляд. Не понимал, к чему же всё идёт, не верил в это. Сердце в груди едва не взрывалось, билось часто, громко, желая услышать те самые слова, единственные, какие ни раз приходилось слышать, но какие оказывались ложью. Разум уверял, что всё повторится, но сердце протестовало, приводило в доказательство своей правоты единственный имеющийся довод, запах альфы. Дэниел улыбнулся с заботой и нежностью. Он перестал сомневаться. Да, ему важна любовь в физическом её проявлении, однако он понимал, что доверие этого омеги готов заслуживать вечно. С сексом или без, Дэниел мечтал лишь заботиться об Эшли и сделать его счастливым. — Эшли, — довольно тихо, унимая дрожь в голосе, позвал Дэниел. Всё его тело трепетало. Об этом моменте приходилось грезить много лет, поэтому спросить Дэниел хотел красиво, романтично, как в книгах, но не сумел. — Ты ведь согласишься поехать домой вместе со мной? — вдруг Дэниел осознал, какую глупость сказал, чуть не ударил себя по лбу. Неловко зажмурился и мотнул головой, но Эшли только умилился поведению, смотрел на Дэниела с нежной улыбкой. — То есть, не к тебе домой, а ко мне… Боже… Ты станешь моим омегой?        Если бы Эшли мог говорить, не стал бы это делать, не в этот момент, когда любые слова неуместны. Невооружённым взглядом удалось заметить, как Эшли содрогнулся от эмоций, пронзивших его, пронёсшихся по каждой клеточке тела, ударивших куда-то в голову или в сердце. Но все чувства, сильные, мощные, стремящиеся вырваться наружу, удалось оставить при себе. Дэниел огорчился из-за сдержанности в ответственный момент, зато сильнее стал уважать Эшли, ведь считал, что все омеги крайне эмоциональные создания, уж когда им предлагают партнёрство точно. Но не Эшли. Он был особенным, наверное, нигде не земле не удалось бы найти другого такого. Дэниел, показывая, что ничто не может оттолкнуть его, с надеждой заглянул в глаза Эшли и повторил вопрос уже тише, короче и красивее, но с большим запалом: — Эшли Сайлент, скажи, ты окажешь мне честь и станешь моим омегой?        Слыша это, чувствуя деликатную настойчивость и намерение Дэниела быть рядом, Эшли растаял, позволил эмоциям отразиться на лице в улыбке умиления, полуопущенных веках и взгляде, выражающем доверие. Не полное и недостаточно сильное, но оно уже начало прорастать. Боясь показаться чересчур равнодушным или неблагодарным, Эшли пересилил себя, слабо сжал широкие ладони Дэниела, поднял на него не слишком смелый, но полный радости взгляд. Глубоко вдохнул и кивнул, не скрывая волнения. И без того яркие глаза Эшли поблёскивали и светились от проступивших на них слёз. Как бы ни старался сохранять спокойствие и самоконтроль, ведь радоваться ещё рано, полностью совладать с забурлившими эмоциями не удалось. И смысла в этом Эшли не видел. Он улыбнулся и увереннее кивнул. Шагнул к Дэниелу, почти касаясь кончика его носа своим. Юноши оказались практически одного роста, но Эшли был выше, наверное, всего на пару сантиметров.