Голос в подарок

       В свой теперь уже общий дом альфа и омега ехали в полной тишине. Молчал Дэниел преимущественно из-за перевозбуждения, выгнавшего из головы все адекватные мысли, но и намеренно лишённое эмоций лицо Эшли не прибавляло красноречия. Он вёл себя чересчур отчуждённо, едва ли улыбался весь как-то сжался. Не приходилось сомневаться, Эшли просто не верит своему счастью, не верит, что его в самом деле выбрали в качестве пары, ведь омегу разрешалось вернуть в течении месяца, и с Эшли это уже происходило. Не раз. Его возвращали как не угодившую мебель или выросшего котёнка, наскучившего ребёнку, лишая обычного домашнего счастья, которое он заслужил. Дэниела же переполняло намерение заботиться об Эшли, любить его и оберегать, невзирая на немоту. Хотя это была меньшая из двух бед.        Как и любой альфа, Дэниел жаждал прикосновений, поцелуев и страстных ласк, хотел тискать своего омегу, а во время течки всеми возможными способами удовлетворять его и свои звериные инстинкты, естественные потребности, физическую необходимость. И Дэниел понимал, что если в мыслях гордо заявить: «К чёрту секс! Только платоническая любовь!», придерживаться такого самоотверженного девиза в реальности будет куда сложнее, если вообще возможно. Наверное, в течку Эшли будет пахнуть самым сладким и самым бесстыжим образом, а его тело будет выглядеть ещё соблазнительнее, и к нему нельзя будет прикоснуться, нельзя будет провести по гладкой коже, груди, рельефному животу.        Поймав себя на границе в мир похотливых фантазий, обречённых остаться нереализованными, Дэниел как можно скорее вернулся в настоящее. Было ещё слишком рано думать об этой теме, если даже поцеловать себя Эшли не позволил, а ведь обычно так и скрепляли партнёрство, во всяком случае, у всех знакомых Дэниела так происходило с их омегами. Вот только не было смысла сравнивать всех этих «других» омег с Эшли. Что скрывать, он уникален. Это не омега друга или ректора, не омега отца Дэниела или водителя такси. Эшли — омега Дэниела. Его и только его. Так стало и так будет. Воодушевившись, Дэниел аккуратно нарушил молчание: — Эм, Эшли, — тот обернулся с такой милой чуть растерянной мордашкой, что вогнал в краску. Дэниел едва не забыл, что собирался предложить, замялся. — Перед тем как, ну, пойти домой, может купим тебе телефон? Так будет легче общаться. Вам же совсем простые выдают, — но даже неловкая улыбка не смогла расположить к себе Эшли. Он замотал головой, но Дэниел не сдался. Придвинувшись поближе, не сводя с Эшли взгляда, Дэниел решился на большее: сначала едва коснулся пальцами ладони Эшли, а затем увереннее опустил на неё свою, не заметив неприязни. Эшли чуть дрогнул, но не одёрнулся и не испугался, лишь с заинтересованностью и лёгким напряжением наблюдал за Дэниелом. Тот нежно улыбнулся. — Эшли, ты мне очень нравишься и я хочу доказать это. Позволь сделать тебе подарок.        Простое и естественное для любого альфы желание — сделать приятное своему омеге — Эшли заставило сомневаться и слегка смутиться. В ту секунду, как Дэниелу показалось, Эшли стал настоящим, маленьким омегой, которому не стыдно стать слабым рядом со своим альфой и попросить у него то, чего сам он позволить себе не может. Не чувствуя со стороны Дэниела фальшь или попытку показать материальное превосходство, и признавая, что писать сообщения будет гораздо проще на нормальном телефоне, а не на древнем «кирпиче», Эшли отвернулся, чуть позже посмотрел на Дэниела, скривив губы, будто спрашивал, уверен ли он. Дэниелу не оставалось ничего, как добро улыбнуться и подбадривающее кивнуть. Этих простых жестов хватило, чтобы Эшли немного расслабился и всё же кивнул.        Даже при всём самообладании и осторожности оказалось так приятно войти в салон вместе с альфой, которого Эшли уже подсознательно называл «своим». Он понемногу тянулся к Дэниелу, вовсе не из-за его запаха и не потому, что он был альфой, а из-за его тёплого, но уважительного отношения. Многие, кто интересовался Эшли, быстро переступали черту и начинали проявлять пугающую активность или относились как к брошенному котёнку, с каким-то вычурным сочувствием. А Дэниел с явным трудом, но держался как можно дальше и при этом максимально близко, будто говоря «Я рядом, но не трону тебя».        И в первый же день встречи они пошли за телефоном. Телефоном, кто бы мог подумать. В агентствах выдавали самые простые телефоны для общения с семьёй, а к компьютеру любого омегу подпускали с огромной неохотой из одного единственного страха — заблаговременное общение с альфами могло плохо сказаться на выборе будущего партнёра. Поэтому и Эшли, когда его забрали в «Связь», пришлось оставить родной телефон и отказаться от такой радости жизни, как соцсети и онлайн-игры. Теперь Эшли хотел обзавестись телефоном в основном для того, чтобы общаться с Дэниелом. Ему так много хотелось сказать и о стольком спросить, а телефон обещал помочь в исполнении желания.        Большие голубые глаза Эшли осматривали витрины почти с растерянностью — выбор был слишком большим, а учитывая, что в телефонах Эшли кое-что понимал, ориентироваться только на цвет не мог. Как и не мог перестать пугаться ценников. Пусть Дэниел велел не обращать на цены внимания, а выбрать то, что Эшли больше понравится, совесть не позволяла тратить чужие деньги. Эти эмоции было проблематично, но всё же возможно различить на прелестном личике Эшли, с которого Дэниел никак не мог свести взгляда. И от слишком уж пристального внимания не скрылось то, как на миг в глазах Эшли отразился неподдельный интерес, что-то подходящее он точно нашёл, но тут же посмотрел куда-то дальше, в сторону моделей подешевле. — Что-то понравилось? — растерявшись, Эшли среагировал не сразу, а когда сумел это сделать, неловко улыбнулся и замотал головой, снова вернулся к рассматриванию витрин, но обмануть Дэниела не сумел. Тот коснулся плеча Эшли, на что он только перевёл вполне спокойный взгляд, и тогда Дэниел слабо, по-дружески приобнял Эшли; он вновь не выразил негатива. — Ну, какой на тебя смотрит?        Эшли с улыбкой, не без игривости посмотрел в сторону. Это придало Дэниелу определённую уверенность и воодушевило, ведь наконец-то лёд тронулся, Эшли начал хоть немного вести себя как омега. Он слегка пометался и всё-таки указал на один из телефонов. Такую сумму для себя Дэниел бы пожалел, но только не для Эшли. Он заслуживал лучшего. Тем более позволил Дэниелу почувствовать себя мужчиной, когда с нескрываемым восторгом стал разглядывать новенький чистенький экран, защищённый плёнкой, и чехол насыщенного тёмного цвета, словно украшенного звёздами. А затем с такой радостью и благодарностью посмотрел, заставив сердце Дэниела громко ударить. Последние искры сомнения стремительно потухли. Да, Дэниел и Эшли никогда не станут дуэтом, никогда не будут петь вместе, никогда не станут группой, но Дэниела это совершенно не пугало и не отталкивало. Ему хотелось только одного, чтобы Эшли всегда оставался рядом, чтобы он всегда был счастлив, и плевать, если он никогда не споёт написанные Дэниелом песни.        Он немного удивился, что Эшли не дождался, когда они выйдут из магазина, а сразу включил телефон, торопливо настроил дату и время и тут же начал что-то печатать. Весь светился, стирал и заново что-то печатал, закусив губу слева. Торопился, немного нервничал. Так много хотел сказать, столько чувств выразить, так много всего передать, а слова в этом казались совершенно бесполезными, по крайней мере, написанные на экране телефона. Но пока пришлось довольствоваться тем, что есть, Эшли решился выжать из себя короткий текст и скоро показал его Дэниелу, ослепляя улыбкой, чистой, идущей от самого сердца: «Это очень много значит для меня. Спасибо».        Пусть Эшли не мог выразить чувства словами, все эмоции передавал с помощью ярко-выраженной мимики, жестов и особенно выразительных глаз, больших и невероятно ярких. Дэниел, растрогавшийся, так хотел ответить поцелуем, хотя бы в макушку или лоб, но допускал, что в отличие от прикосновений, поцелуй Эшли воспримет не так благосклонно. Пришлось ограничиться жестом — погладить по голове — и обычными, но очень нужными ласковыми словами: — У тебя прекрасная улыбка.        Под просьбу Эшли рассказать о себе, они с Дэниелом прогулочным шагом направились домой. Дэниел указывал на любимые магазины и места, в сторону обычного парка и парка аттракционов, лучшую, по скромному мнению Дэниела, пиццерию и уже закрытое кафе, где подавали вкуснейшие молочные коктейли. Эшли слушал и рассматривал всё с неподдельным увлечением, ведь за два года совсем отвык от мира за пределами «Связи», да и в районе этом никогда не был.        Вечером город готовился ко сну, становился спокойнее и тише, а Эшли хотелось увидеть и дневную его сторону. Но позже. Сегодня Эшли ждало одно тяжёлое испытание, занявшее большую часть мыслей и нервов, знакомство с новым домом и с… новой постелью. Эшли вздрогнул при мысли об этом. Попытался не паниковать раньше времени, ведь Дэниел производил впечатление терпеливого, уважительного и галантного альфы, но кто знает, как на него повлияет лежащий совсем рядом омега. Беззащитный слабенький омежка, источающий дивный аромат. Вдруг Эшли ощутил, как на плечи аккуратно опустился пиджак, перевёл вопросительный взгляд на Дэниела, оставшегося в рубашке и не перестающего выглядеть как самый лучший в мире альфа. — Замёрз? — видя лёгкое недопонимание Эшли, он заметался. Почувствовал себя глупо, постарался объясниться. — Ну, ты вздрогнул. Я подумал, замёрз.        Чуть приоткрытым ртом и распахнутыми глазами Эшли выразил удивление. Вызвало его внимание Дэниела к такому мелкому беглому рефлексу, пусть виной ему был вообще не холод, и последовавшее за вниманием действие. Оно порождало чувство благодарности и даровало ощущение защиты. Дэниел, зная, что до его квартиры осталось пройти совсем немного, всё равно не упустил момент поухаживать и показать, как сильно хочет заботиться о своём омеге, что готов делать это каждую секунду. И оставаться за привычной каменной стеной Эшли становилось сложно. Как и любой омега, он хотел любить и быть любимым, а потому почти в каждом альфе видел потенциального партнёра и становился не способным всё время выдерживать определённое расстояние. С годами мания ослабла, и если спонтанная влюблённость возникала, то не через час знакомства. Возможно, всё дело было в пряном запахе мяты, что исходил от Дэниела? Хотел признавать это Эшли или нет, но он действительно потерял бдительность рядом с Дэниелом. Это было замечательное чувство, и оно же очень настораживало.        Ещё прекраснее и страшнее оно стало в новой, во всяком случае для Эшли, квартире. Он так и представлял идеальный общий дом: не большой и не маленький, в светлых тонах, с просторной гостиной, где вечером можно сидеть перед телевизором и обниматься на диване, унести что-нибудь вкусное с кухни. Что может быть лучше? Эшли совсем не заметил, как спустил мысли и фантазии с цепи, позволив им свободно бегать по простору идеального будущего. Как бы Эшли ни старался храбриться и характером равняться на альф, всё равно оставался мечтательным омегой, которому хотелось ждать избранника с работы, встречать его вкусным ужином и одаривать лаской. Обычно Эшли сторонился подобных мыслей, но с Дэниелом совсем забывал про надуманные и не совсем нужные принципы. Как ребёнок Эшли изучал новую квартиру, переступив некоторые правила приличия, вдыхал новые запахи, рассматривал и ощупывал всё, что видел.        В спальню же Эшли не осмелился зайти, рассматривал издалека, из-за стены насыщенного аромата мяты. Она не пестрила деталями и житейскими мелочами, какими-нибудь плакатами, картинами, книгами или другими деталями интерьера, всё было довольно-таки пусто и строго. И глядя на это со стороны, Дэниелу стало даже как-то стыдно. Конечно, Дэниел утрировал, но так хотел понравиться выбранному омеге и окружить его заботой, любовью и по возможности роскошью, поэтому волновался по любому поводу. Но его, судя по всему, устраивала и планировка, и мебель, и интерьер. Тонкие губы не покидала сдержанная улыбка. Эшли немного покрутился у порога, но так и не осмелился войти.        Наконец Эшли перестал метаться и направился за Дэниелом к следующей двери, пусть понятия не имел, что за ней может быть. Дэниел говорил про музыку, возможно, студия. Комната оказалась пустая, если не считать кровати, шкафа и других необходимых вещей. Это была спальня, в которой царствовал запах недавно постиранного белья и прохлада, что доносилась из приоткрытого окна со светлыми занавесками. Прелестная маленькая комната. Медленно рассматривая каждую деталь, Эшли пытался понять, кому она принадлежит. Уехавшему брату Дэниела, родителям, вдруг раньше это был их дом, или близкому другу, который нашёл свою пару и перебрался в новое гнёздышко. Но все эти идеи казались совершенно нелепыми, пока в голове вырисовывалась новая, заставляющая сердце участить свой ритм. Дэниел стоял немного позади, из-за неудобства положил руку на заднюю сторону шеи, не слишком уверенно произнёс: — Я хотел показать её последней… Не против, если эта комната будет твоей? — от переживаний голос Дэниела дрожал, но он не терял надежды получить положительную реакцию.        Обычно альфы и омеги спали на одной кровати, но Дэниел придерживался более старых принципов, последовав примеру отца. Как семейный психолог, он рекомендовал каждому из партнёров иметь по собственной комнате в силу некоторых довольно полезных причин. Поэтому и Дэниел не сомневался, что его омеге будет приятно иметь собственную комнату, безопасный уголок, но Эшли, похоже, не разделял это мнение. Его плечи подрагивали. Слышалось, как он резко шумно вздохнул, будто всхлипнул. Дэниел совершенно опешил из-за того, что, кажется, заставил Эшли плакать. На такой исход не приходилось рассчитывать. Неужели он почувствовал себя ненужным или некрасивым, раз его просили спать отдельно? Стараясь не перегнуть палку, Дэниел подошёл ближе. Совершенно растерялся, не зная, как общаться с этими хрупкими эмоциональными созданиями. Друзья Дэниела рассказывали, что они порой удивляют и могут метаться из крайности в крайность, но представить Эшли в таком образе оказалось практически невозможно. Очень осторожно Дэниел взял Эшли за плечи, пытался унять дрожь в голосе. — Эшли, п-прости, я… я думал тебе…        Но договорить Дэниел не успел — его совершенно неожиданно обнял Эшли. Он совсем слабо и очень боязливо прижался к Дэниелу, и всеми силами удерживал норовящие политься из глаз слёзы. Он подумать не мог, что Дэниел окажется настолько нежным и внимательным, оставит естественные потребности, пренебрежёт обычными для всех альф традициями, несмотря на превосходящую физическую и моральную силу. Дэниел не воспользовался всем этим себе в угоду, а проявил максимальную заботу и самопожертвование. Последнее слово могло показаться чрезмерно наигранным, но по-другому Эшли сказать не мог, ведь альфы не привыкли отказывать себе в удовольствии, могли попросту заставить партнёра подчиняться.        Часто вдыхая чарующий запах Дэниела, резкий, мятный, освежающий, Эшли прижался чуть ближе, совершенно не контролируя себя. В этот момент ему было слишком хорошо, в этот момент годами рвущиеся наружу эмоции взяли верх, а Дэниел, каким бы счастливым себя ни ощущал, не мог позволить себе стиснуть его в ответ. Дэниелу ни за что нельзя было выпускать из памяти самый важный факт, на котором было необходимо строить весь фундамент отношений, а именно то, что Эшли боится близости. Нельзя было просто взять и поцеловать его или начать ласкать, пусть даже без желаемой страсти. Дэниел ограничился лишь тем, что нежно и предельно ласково обнял Эшли за спину, даже не стал опустить руки к пояснице, а ведь так хотел. Старался подбодрить себя мыслью, что это уже первый шаг, огромный и важный шаг со стороны Эшли, но чертовски хотел большего прямо сейчас, в эту самую секунду.        Дэниел постарался дышать как можно медленнее, чтобы окончательно не сойти с ума от лимонного запаха. Чтобы скорее дистанцироваться от него, Дэниел похлопал Эшли по спине и аккуратно отодвинул. Улыбнулся, смотря прямо в его глаза, и вдруг замялся. Личико Эшли выглядело слишком прелестно, а сверкающие глазки, яркие, полные глубоких эмоций, лишали воли. Оказалось практически невозможно вспомнить, что Дэниел изначально собирался предложить элементарное — поужинать, сейчас в голове шумела лишь жажда прикоснуться, поцеловать, провести по гладкой коже. Дэниел постарался вернуться к изначальному плану, правда очень сомневался, что сможет съесть хоть что-нибудь на волне совершенно неконтролируемых эмоций, как и Эшли. Он торопливо отвернулся с неоднозначным выражением, будто был в чём-то виноват, и при этом нежно улыбнулся.        До ужина дело так и не дошло. Ограничилось всё распитием чая в абсолютной тишине, но уже более уютной, чем во время поездки. А ведь ничего особенно не изменилось, Эшли всего лишь обзавёлся собственной комнатой, ну, и обнял практически незнакомого альфу. Нежно и робко обнял. И если Эшли объятия подарили почти полное душевное умиротворение и позволили расслабиться, то на Дэниела произвели практически противоположный эффект — его самообладание по кусочкам рушилось. Ему хотелось прикоснуться к Эшли, обнять его, поцеловать, ощупать каждый миллиметр его тела, насладиться запахом волос, а затем отвести в спальню и отметить создание пары способом, который они оба заслужили. Но сейчас выбор стоял между удовлетворением собственных желаний и едва зародившимся доверием Эшли.        Он только начал приоткрывать прочный кокон и Дэниел боялся это потерять, причём из-за похоти. Один неверный шаг, одна победа с её стороны, и вся маленькая хрупкая гармония могла разрушиться. Стоило действовать очень осторожно, максимально деликатно и как можно медленнее, сохраняя контроль над собой. Эшли выглядел спокойным, чем позволял Дэниелу быть уверенным, что он делает всё как нужно хотя бы сейчас, но укрепить позиции не помешает. Не только чтобы Эшли проникся доверием, но и для того, чтобы чувствовал себя в безопасности и понял, здесь, несмотря на животные позывы и естественные потребности живущего рядом альфы, ему ничто не угрожает. — Эшли, примешь ванну перед сном?        Неожиданно заданный вопрос приятно удивил Эшли. Он улыбнулся. Не скрыл лёгкого смущения. Поднял благодарный взгляд на Дэниела и кивнул. Разбор вещей — привезённых совсем недавно — Эшли оставил на завтра, когда голова проветрится и успокоится после всех полученных эмоций, лишь выудил из сумки пижамные штаны и длинную майку. Чувствовал себя неловко, ведь не успел привыкнуть к Дэниелу и его квартире, но очень хотел это сделать. Боялся лишь, что поторопится и в конце концов снова вернётся в свою комнату в «Связи» с очередным отказом. Однако Дэниел казался другим, производил впечатление хорошего парня, не зацикленного на сексе. Дэниелу, кажется, в самом деле было важно, говорит Эшли или нет, позволяет прикасаться к себе или держит дистанцию. Он не просто купил омегу, он намеревался создать семью.        Дэниел попросил Эшли не стесняться, разрешил пользоваться мылом, шампунем, брать полотенца и прочие блага ванны, пока не были куплены его личные; если это вообще потребуется. Даже вода здесь казалась теплее и мягче, чем в «Связи», хотя сама ванна была намного меньше. Эшли не думал, что буквально с первой секунды расслабится и сумеет просто наслаждаться прибыванием в чужой квартире и сегодняшним вечером, превзошедшим все ожидания. Максимум, на что Эшли рассчитывал, это приятное знакомство с альфой, а он оказался таким замечательным, уважительным и внимательным. Самым лучшим из всех, с кем Эшли знакомился. Всё здесь пахло чудесным запахом мяты, подбадривало, позволяло почувствовать себя… в правильном месте, со своим настоящим альфой. Ещё ни о ком Эшли так не думал, а с Дэниелом чувствовал себя омегой и не стыдился этого.        С огромным удовольствием Эшли вытерся и оделся. Посмотрел на себя в зеркало, взъерошил волосы и глубоко вдохнул для успокоения. Немного боялся встретиться с Дэниелом после ванны, когда запах станет насыщеннее и чище, надеялся, что Дэниел адекватно это воспримет и не сорвётся, как порой случалось. Осторожно Эшли выглянул из-за двери. Ещё раз наполнил лёгкие. Бесшумно проскользнул мимо кухни, где Дэниел с чем-то возился, и юркнул в комнату. Не был уверен, что делать. Просто лечь спать? Возникшая привязанность не позволяла поступить так бесчестно, да и Дэниела хотелось увидеть перед сном.        Тем временем Дэниел старался придумать, что можно приготовить завтра утром, и вдруг услышал, как Эшли тихонько покашлял, повернулся и увидел его прелестное личико, смущённое, радостное, украшенное чудесной улыбкой. Эшли рассеянно пожал плечами, поднял на Дэниела глаза и протянул ему телефон, его новый красивый телефон. На экране было написано короткое, но такое чудесное сообщение: «Спокойной ночи, Дэниел». Сложно выразить словами, какое счастье он испытал в тот момент. Впервые за сегодняшний день Эшли назвал его по имени. Это было так просто, так обыденно, а сделало Дэниела совершенно счастливым. Он расплылся в улыбке и не скрыл восторга, со всей нежностью посмотрел на Эшли, как будто они были вместе уже долгое время, и едва удержался, чтобы не обнять. — Спокойной… сладких снов, Эш, — от всей души произнёс Дэниел. Вдруг одёрнулся. — Ой, извини.        Эшли опустил взгляд, вновь стал что-то печатать, но быстро остановился. Не знал, как лучше выразить свои мысли, попроще, но чтобы показать радость. Скоро омега кивнул сам себе и протянул Дэниелу экран с ведённым в окно сообщения текстом: «Мне нравится. Можешь называть меня Эш». Наклонившись поближе к нему, Дэниел шёпотом поблагодарил и очень легко, с предельной деликатностью, коснулся лба Эшли своим. Тот смотрел в глаза Дэниела, не до конца уверенный, что именно ощущает, но ему по большей части было приятно. Дэниел вдохнул полной грудью, наслаждаясь чудесным запахом лимона, сладким и свежим. Мурашки пробежали по коже. Пришлось постараться, чтобы не накинуться с поцелуем. Вместо этого Дэниел ещё раз пожелал Эшли приятных снов. Тот кивнул и с абсолютным спокойствием пошёл в свою новую комнату.        А Дэниел, как только закончил с домашними делами, ринулся к компьютеру. Из «Связи» пришло полное досье на Эшли, которое Дэниел не стал изучать. Он хотел узнать его сам. Вместо этого полез в интернет в поисках информации о неприятном недуге Эшли. В многочисленных статьях советовали примерно одно и то же, по крайней мере для психогенного мутизма, а точнее: разговоры, богатые мимикой и жестами, вызывание доверия и расположение к себе, и, исходя из причины мутизма, максимальная осторожность. Более полную информацию и создание пошагового плана предлагали при встрече с психотерапевтом.        Откинувшись на спинку стула, Дэниел поглядел в окно. Так странно. Говорить — обычное право всех людей, самый главный, самый простой и свободный способ общения, а Эшли лишён его. Ещё и из-за такой жестокой причины. В голове Дэниела не укладывалось, как кто-то мог поступить так с омегой, чистым, нежным, невинным омегой. А главное неясно, сколько тогда было Эшли. Думая об этом, Дэниел почувствовал что-то тяжёлое внутри, будто бы это случилось с ним. От этого желание сделать Эшли счастливым крепло. Даже если к нему нельзя будет прикоснуться, Дэниел поклялся сделать всё ради счастья своего омеги.