Калейдоскоп

Чаще всего Юле кажется, что она ничего не успевает. Иногда — что время тянется слишком медленно в скучных играх «найди носик, глазик, где у медвежонка лапка». А порой — что слишком быстро, и дочки растут, растут, пока она занимается работой, домом. Юля увлекается скалолазанием и дайвингом, отдаёт им дни, вечера и отпуска, становится инструктором. — Я похожа на лягушку, ну, такую, которая носит головастика на спине, — смеётся Юля в камеру вытянутого на палке-селфи телефона. Под ногами — пологая гора Кавказского хребта. Вместо рюкзака у неё переноска с белобрысой Викой. Вичинкой-горошинкой. — Моя крестница, — с гордостью говорит Джей-Джей и целует воздух, словно это он всю беременность отлёживал бока в больнице и скакал потом по ночам с грелками и бутылочками, а не Юля старалась. Вторая, тёмноволосая макушка, торчит из слинга Отабека. Юля мучительно ищет баланс. — ...Но девочка была совсем не рада: ей не нравился скучный крот. А нравилось ей тусить с ласточкой и не убирать за собой игрушки. — Ты неправильно читаешь. Вика лежит рядом, прижавшись головой к Юлиному плечу, внимательно следит за ней. — Ты уже наизусть знаешь, сама бы рассказывала. — А когда папа придёт? — это Женя. Она совсем другая, словно не двойняшек родила, а случайно забрала разных детей. Женя — точная копия Отабека внешне: черноволосая, темноглазая казашка. И упорная, упрямая, как Юля. — Когда у него занятия закончатся. — «Как светло, как хорошо там, на воле!» — думала девочка и вспоминала о ласточке: ей очень хотелось бы повидаться с птичкой... — А когда у него закончатся занятия? — Не мешай! — Вика приподнимается на подушке и грозит кулаком. У неё тонкая бледная кожа и белесый пух на голове, собранный в хвостик. — ...«Пустяки!» — сказала старуха мышь. — Только не капризничай, а то я укушу тебя — видишь, какой у меня белый зуб? — Я не хочу эту сказку, хочу другую, где папа? — капризничает Женя. — Так, я сейчас сама кого-нибудь укушу! Ну-ка все легли и слушаем! Не знаю, где папа. Скоро будет. Если опять кого-нибудь не замещает, — Юля, прищурившись, смотрит на цветные часы в детской, ищет, где она остановилась в книжке, переворачивает страницу с сытой зубастой мышью на снопе зерна. — У тебя будет чудеснейший муж. У самой королевы нет такой бархатной шубки, как у него! Да и в кухне и в погребе у него не пусто! И готовить не надо, свезло так свезло. — Мама! — Ладно, ладно. Наступил день свадьбы... Юля откладывает книгу в сторону и на цыпочках крадётся из комнаты. Вроде уснули. Включает радионяню, плотно закрывает дверь в кухню и убирает со стола тарелки с недоеденными, размазанными пюре и котлетой. Поужинать успели даже салфетки, полотенце и местами пол. Прибегает кошка, мурлычет, трётся о ноги. — Тихо ты, — шикает Юля, снова закрывает дверь, включает воду. В прихожей едва слышно щёлкает замок, заглядывает Отабек, и одновременно радионяня включается на две секунды позже, чем она слышит детский плач из комнаты. — Только ведь ушла, — злится Юля. — Иди к ним или мой посуду. — А с посудомойкой что? — Отабек стягивает свитер через голову, быстро целует её в щеку. — Сломалась. И чтобы вызвать мастера, надо чтобы кто-то был дома. Так что я теперь посудомойка. Радионяня шуршит радостным «Папа, папочка пришёл!», их коротким разговором сквозь помехи. Треск прекращается и Юля слышит: — Что вы читали? — Дюймовочку. Но её мама куда-то убрала. — Не ищи. Давайте я расскажу вам сказку. — Про принцессу? — это Вика, конечно. Женя попросила бы про животных или рыцарей. — Договорились, — соглашается Отабек. — В одном королевстве, где было очень холодно, всё время дули ветры и всегда лежал лёд, жила принцесса. — А как она не мёрзла? Это Женя. Юля тихонько ставит тарелку на сушилку, прислушиваясь. — Нет, ей нравился холод. Она и сама была ледяной, очень красивой и гордой. Юля выключает воду, чтобы не мешала, сдергивает с крючка полотенце и подсаживается к радионяне. — Со всех стран принцы пытались добиться её руки, но король сказал, что выдаст принцессу замуж только за того, кто растопит её сердце. Потому что тогда в королевстве, наконец, растают льды, и наступит весна. — Если сердце растает, человек умрёт, — серьёзно заявляет Женя. — У нас особенная сказка, где никто не умирает. — Да! — поддерживает Вика. — Множество женихов старались выполнить условие. Дарили ей дорогие шубы, но принцесса только морщилась. Ей не нравилось, когда убивали животных. Привозили кареты, украшенные позолотой, и принцесса со смехом спускала женихов с горки на этих каретах. Надеялись задобрить драгоценностями, но принцесса говорила, что никакие камни не сверкают ярче её снега. Король совсем отчаялся найти ей мужа, и вдруг во дворец вошёл юноша. Тогда никто не догадался, что это настоящий принц, ведь он не принёс ни мехов, ни богатых даров. У него была с собой гитара, и он спел ей свою самую лучшую песню. А потом пригласил принцессу прогуляться с ней по снежному королевству. «На чёрном байке», — думает Юля, дёргая зубами заусеницу. — И ей оказалось так весело кататься вместе с юношей на льду, бросаться снежками и разжигать костёр, а ещё он так любил принцессу, что её сердце растаяло от радости, и в королевстве, наконец, наступила весна. — И они поженились? — Обязательно. — И у них родились две маленькие дочки? — Конечно. Такие же, как вы. А теперь пожелаем друг другу спокойной ночи и будем спать. — Это, значит, ты прекрасный принц, — спрашивает Юля. Подходит ближе, переплетает их пальцы на обеих руках. Отабек качает головой из стороны в сторону, словно сомневаясь. — И ты растопил моё сердце любовью? — А разве нет? — притворно удивляется Отабек. Юля обнимает его, прижимается щекой к плечу. Ей нравится его фигура, стальные мышцы, спина, грудь, бёдра, ноги. Отабек притягивает своей спокойной, размеренной силой. — Сделаешь мне массаж спинки? — просит она вместо ответа. — И ног, — добавляет, пользуясь случаем. — И зад... ягодичной мышцы, — говорит Юля уже в коридоре, для усиления мотивации. Заглядывает в детскую, и сердце снова и снова сжимается от нежности и любви к двум маленьким крохам. Она идет за Отабеком, цепляясь за его пальцы, как мамонтёнок за хвостик слонихи. Отабек смотрит вполоборота, Юля видит улыбающиеся губы, тёмные ресницы и чувствует себя таким же мамонтёнком. Что бы ни было прежде и ещё предстоит, это её семья и её дом.