Сценарий

      У каждого в этом мире свое призвание, своя цель, своя жизнь и судьба. Кто-то умирает в раннем детстве, не успев даже понять общие принципы существования, а кто-то уже молится о смерти, но его счётчик лет переваливает за девяносто, или даже сто.       Судьбу не выбирают, с ней живут и умирают. Также человек не выбирает себе родителей, страну, здоровье, материальное благополучие при рождении, это гребаная лотерея, и никто не знает повернется к тебе фортуна лицом или жопой.       Но пусть ты не выбирал судьбу, она все равно даёт тебе возможность самостоятельно принимать решения, некий такой квест, когда ты встаешь на перепутье жизни, и тут, бац, диалоговое окно с двумя вариантами: пойти учиться в университет или начать свой бизнес с друзьями из школы. И, вроде, ты как бы чувствуешь себя главным, ты же выбираешь, что делать со своей жизнью, но только вот судьба уже давно все решила за тебя.       Так и с любимыми людьми. Ты думаешь, что нашел своего человека, ты целиком отдаешься ему, но тут ваши пути расходятся, мирно или из-за ссоры, и вот ты снова ищешь человека, снова находишь, и дальше все циклично. Но ведь в этот момент ты не осознаешь, что возможно судьба уже приготовила для тебя твоего человека, и он может даже не живет с тобой на одном континенте, возможно, вы разных рас, а может одного пола? Но как понять, что это именно твой человек? Многие говорят, что только когда твои линии жизни пересекаются с чьими-то другими, в роковой для тебя момент, то это и можно считать судьбой. Вы не виделись десятки лет, возможно, даже забыли или не знали о существовании друг друга, но судьба кидает вас в один котёл испытаний жизни.       Наступила весна, первые мартовские деньки, снег еще лежит достаточно плотным ковром, покрывая землю, но солнце уже не кажется таким холодным, а лучи его всё теплее. Люди, конечно, все ещё ходят в пуховиках, но шапки и перчатки уже потихоньку уходят из повседневной жизни. С каждым днем воздух становится теплее, земля начинает проглядывать кое-где, словно зверек, очнувшийся после зимней спячки, и повсюду чувствуется запах ранней весны, такой свежий и чистый.       Деревья всё ещё стоят голые, но через месяц они будут одеты в прекрасные розовые или белые маленькие цветочки, лепестки которых покроют землю новым ковром, но более приятным человеческому глазу. В Сеуле это один из праздников, начало настоящей весны и новой жизни. Это безумно красиво. Сотни тысяч людей будут бродить по улицам, устраивать пикники, любоваться цветением или просто выберутся на свидания и встречи.       Все это звучит классно, но тогда, когда у тебя нет других проблем в жизни, тебе не надо искать работу, чтобы заработать на пропитание, потому что рамен уже не лезет в твой желудок, и от одного его вида возникает неподдельное чувство тошноты. Но найдя деньги на еду, ты понимаешь, что нужно еще платить за аренду квартиры, потому что у тебя уже и так висит долг за прошлый месяц, еще один, и ты полетишь жить на вокзал. Ну хватит тебе и на еду, и на дом, а как же твоя матушка, которая потратила свои годы, взращивая тебя, и сейчас по состоянию здоровья была вынуждена бросить работу, и теперь единственный, кто может поддержать ее материально, кроме государства с небольшими выплатами, это ты.       Так что, цветение сакуры — это безусловно красиво, но, чтобы любоваться ею, нужны деньги и отсутствие проблем в жизни, реальных бытовых проблем, когда остается еще один шаг до падения в пропасть бедности. А еще нужен кто-то рядом, кто будет дорог твоему сердцу.       Неторопливо, легкими шагами Чонгук шел с очередной подработки, заработав жалкие сто тысяч вон, половину из которых он сейчас оставит в магазине, купив несколько упаковок самой дешёвой лапши и пару банок пива для него и брата, а после около дома купит у бабулечки лет семидесяти свежий токпокки, который потом еще пару дней будет спасать их от голода. — Чонгук-а, ты сегодня очень нехорошо выглядишь? Давай я отдам тебе токпокки бесплатно, а ты занесёшь деньги, когда сможешь, я же знаю тебя уже почти два года, — пожилая женщина завязывала пакет с горячими токпокки, пока Чонгук пытался наскрести мелочи по карманам, молясь о том, чтобы хватило.       Её маленькая повозка находилась в одном из закутков большой улицы, который знали только местные, да что там, нога туриста никогда не ступала по этим дорогам, уж слишком опасно тут было. Этот район не указывают в путеводителях, тут нет достопримечательностей, красивых парков, сувенирных лавок, но отсюда, конечно, можно увидеть N-Seoul Tower, правда только с помощью бинокля. Здесь нет богатых ресторанов, и тут не снимали плаксивых дорам. Но здесь все равно есть жизнь, неплохая, но и хорошего в ней тоже мало. — Да ну, бросьте, я сегодня заработал несколько сотен, поэтому можете не переживать! Вот, две тысячи, спасибо за вашу готовку! — Чонгук широко улыбнулся, отдавая деньги, и, запихнув пакет с горячей едой за пазуху, чтобы она не остыла, направился в сторону дома. — Бедный, такой красивый и такая жизнь тяжелая, — покачала головой бабулечка, смотря в след молодому юноше, силуэт которого освещали тусклые фонари вдоль домов.       Чонгуку двадцать один год, он бросил университет, так как нужны были деньги, а диплом можно получить в любом возрасте. Его прежняя жизнь была как в фильмах, он не знал горя, деньги всегда были на его счету, всё в этом мире было доступно для него, но три года назад его отца, главу одной из самых влиятельных компаний по производству новых современных технологий, застрелили. Дело так и осталось нераскрытым, и сейчас папка с результатами расследований пылится на одной из полок в архиве полиции. Но как же наследство? А его не было, точнее оно ушло на покрытие невероятных долгов. В последнее время дела компании шли не так хорошо, а жажда большего захватила сердце господина Чона, и он начал тонуть в долгах, которые через небольшое время стали превышать шесть нулей. И вот остались акции компании, из которых одна четверть перешла в собственность Чонгука и его брата Хосока, но распорядиться они могли этими деньгами только лишь при достижении тридцати лет, а остальные акции ушли на аукцион, где были сразу куплены конкурентами. Почему именно тридцать лет? Отец считал, что до этого возраста мужчина должен успеть сделать свою карьеру сам, построить дом и начать думать о семье, но отец не учел того факта, что может быть убит, а его любимые сыновья могут остаться у разбитого корыта. Да и была у господина Чона черта такая, помогать обездоленным, поэтому приличную часть денег он завещал благотворительным фондам, считая, что это окупит все его грехи после смерти.       Но он умер, и про его искупление Чонгук уже не узнает, а вот черная полоса накрыла всю их семью. Мать после смерти отца перенесла инсульт и долго пролежала в коме, поэтому все деньги, которые у них с братом остались, они потратили на сиделку и медикаменты. Им также пришлось перевезти маму в ее родной город возле Пусана, где оставалась их единственная собственная крыша над головой, площадью в сорок квадратных метров. Но деревушка возле Пусана не могла бы обеспечить их работой и деньгами, поэтому Чонгук и его старший брат, Хосок, остались жить в Сеуле, но так как их богатые апартаменты теперь стали лекарствами для тяжело больной матери, они переехали в небольшой подвал, который находился на самых отчужденных краях Сеула, где процветали алкоголизм, насилие, безработица и депрессия.       В арендованном подвале был диван, который они откопали на одной из помоек, почистили его и поставили в центр небольшой псевдо гостинной, деревянный стол и два стула, старый холодильник, который нужно еще размораживать, иначе он покроется льдами, как Антарктида, безумно страшная газовая плита, на которой они боялись готовить, ибо думали, что она может взорваться и отправить в небытие весь их небольшой трехэтажный дом. Туалет лучше даже не описывать, слава богу, он вообще был, а еще там жила маленькая колония плесени, которую ребята пытались вывести раз сто, но она упорно продолжала свое существование. Хосок однажды сказал, что пора научиться делать из этой плесени антибиотики и начать их продавать, возможно это был бы достаточно успешный бизнес.       А еще у них была двухъярусная кровать и четыре комплекта белья, одно из них осталось как воспоминание о прошлой богатой жизни, атласное, цвета кофе, с ручной вышивкой, которая изображала прекрасные цветы, похожие на пионы.       Так вот Чонгуку двадцать один год, он, с дипломом старшей школы и безумным грузом плохих воспоминаний и мыслей, вступил во взрослую жизнь, пару раз даже думая о том, чтобы ее сразу закончить, но считал себя трусом, который никогда бы не смог наложить на себя руки. Постоянной работы нет, так как нет высшего образования, все что ему остается, браться за все, за что предложат деньги, кроме проституции. Это он решил оставить как самый последний вариант, если ситуация станет совсем безвыходной.       Его брат, Хосок, хоть и с высшим образованием по специальности финансы и банковское дело, но род этой деятельности не переносил на дух, поэтому и с работой у него тоже не ладилось. В крупные компании его не брали, кто-то потому, что в узких кругах знали о печальном исходе их отца и опасались за собственную компанию, кто-то не брал, так как Хосок не выглядел как идеальный работник, готовый жертвовать своими принципами и подлизывать жопу начальству при любом удобном случае. Поэтому он работал за копейки у каких-то китайцев, которые вели достаточно грязный бизнес, но все-таки относились к Хосоку с должным уважением, пусть зарплаты и хватало лишь на то, чтобы покрыть аренду подвала.       Вот она судьба. Два молодых юноши, которые не знали слово «бедность», всегда много путешествовали, учились в престижных школах, получали все, что хотели, жили в прекрасных апартаментах. сейчас выживали, пытаясь найти деньги на еду и жилье, а еще на медикаменты больной матери.

***

      В тот же мартовский вечер, когда Чонгук уже купил токпокки у пожилой женщины на другом конце Сеула, другой молодой юноша сладко потягивался на своем рабочем кресле, сидя за компьютером и дописывая очередную кипу отчетов. Полиция района Хондэ, детективный отдел, в котором работали три человека: собственно, сам глава, который не появлялся на рабочем месте уже дня три, то ли он снова уехал к родственникам в Инчхон, то ли он снова просто забил на все эти рабочие формальности, и два молодых юноши, Ким Сокджин и Ким Тэхён.       Сам район, в принципе, очень неплохой, современный, оживленный, с сотнями маленьких прелестных ресторанчиков, дизайнерских бутиков и большим количеством клубов. А еще это считалось студенческой и туристической территорией, поэтому дел в Хондэ было хоть отбавляй, постоянно что-то происходило, к счастью, не такое серьезное.       Сокджин, или просто Джин, был достаточно молод, ему было всего двадцать шесть, но уже был заместителем главы данного детективного участка. Он был хорош собой, высокий, широкоплечий и с безумно ангельским лицом, которым восторгались все барышни на районе. Джин работал уже около двух лет, на его счету сотни раскрытых преступлений, в основном мелкие кражи, хотя и была пара-тройка изнасилований, а еще и было одно убийство. Но характер Джина никогда не позволял ему унывать, пусть он и был уже взрослым мужчиной, но доля ребячества все еще жила в его душе. Его заливистый смех наполнял радостью каждого, кто находился рядом, он легко мог рассмешить кого-то, подбодрить, он был душой компании, тот самый человек, у которого в арсенале всегда есть миллион веселых историй, тот, кого внимательно слушают, всегда и везде ждут.       Второй сотрудник, Ким Тэхён, был стажером, он еще проходил обучение в полицейском колледже, но за отличительные успехи в учебе ему разрешили проходить практику в одном из главных отделений Сеула.       Юноша был небесной красоты, черты его лица были прекрасны, он, словно скульптура, высеченная из мрамора, и всё в его внешности было аристократично: бледная кожа, пухлые розовые губы, которые он искусывал до крови, пока писал отчеты, скулы, которые оставляли глубокую царапину на сердце, даже единожды взглянув на них. Его томный взгляд, выражающий серьезность и полное безразличие, разбивал сердца молодых студенток, которые вызывали эту парочку прекрасных полицейских-детективов по любому поводу.       Голос его был бархатным, низкого, ровного тембра, с некой хрипотой, особенно по утрам. Речь его была поставлена, его было приятно слушать, каждое слово, сорвавшееся с его уст, вызывало бурю эмоций у всех. Но в обычной жизни Тэхён был немногословен, единственный с кем он разговаривал больше всего, конечно, был Джин, так как он либо просил его заткнуться, либо дерзил ему в ответ. — Тэ, ты уже закончил отчеты? Пойдем выпьем по бокалу пива, в баре напротив сегодня акция, третья бутылка в подарок! — Джин окликнул своего коллегу, который уже собирался уходить, и стоя у выхода, завязывал теплый шарф цвета лаванды вокруг шеи. — Нет желания, — сухо ответил Тэхен, даже не удостоив своего собеседника взглядом. — Ну, Тэхён-а, давай, я заплачу. Я уже позвал Намджуна, ты не можешь предать наше братство «трех Кимов»! Давай, чего ты такой скряга, боже, тебе всего двадцать три, а ведешь себя так, будто тебе уже за семьдесят.       Тэхён, тяжело выдохнул, смотря в окно, и подумал, а ведь и вправду, в последнее время он начал воздвигать вокруг себя стены, ограждаясь от социума и пытаясь спрятать себя настоящего где-то в глубине души. Он делал это всегда, но в последние года занялся этим особо активно. И если подумать, сейчас у него не было никаких проблем, хорошая работа, учеба, неплохая съемная квартира в хорошем районе Сеула, ему всегда хватало на еду и одежду, он ни в чем себе не отказывал, так почему же он вдруг стал так закрываться от других? — Если ты платишь, то ладно, я пойду. И долго ты еще будешь сидеть на стуле? — Тэхен сложил руки на груди и, облокотившись на стеклянную дверь, кинул высокомерный взгляд на Джина, пытаясь его таким образом ускорить. — Ты как со своим хёном разговариваешь? Нет, не так, я твой сонбэ! Где уважение, ты чертяга! — Вот уж увольте. Называть тебя сонбэ. Нет, спасибо! Но если ты заплатишь мне и за это, то я подумаю. — Тебе нужно было идти в финансовую компанию или в проститутки, такой талант вытягивания денег пропадает, — цыкнул Джин, накидывая на себя черный длинный пуховик и подойдя к Тэхёну, отвесил ему звонкий щелбан по лбу и ярко улыбнувшись, явно довольный своей выходкой, поспешил выскочить на улицу.       Вечером воздух остывал достаточно быстро, а поэтому на улице хоть и была уже весна, но холодно было все так же, как в январе. По извилистым лабиринтам Хондэ бродили толпы студентов, которые решили сделать перерыв в бесконечной учебе и порадовать себя барбекю с соджу, а может и курочкой с пивом, но явно не очередной порцией домашних заданий и проектов.       Тысячи вывесок от ресторанов, игровых комнат, караоке освещали длинные улицы и казалось, что здесь все еще царит день, так было от них светло. После зимы на такие оживленные места стали выползать танцоры, радуя публику страстными и яркими танцами, или же молодые певцы, которые своими грустными балладами вызывали бурный поток слез у женской половины. Все здесь были талантливы, их можно было назвать самородками, но лишь некоторые из них добьются успеха и подпишут контракты с маленькими агентствами, остальные же так и останутся детьми района Хондэ.       Уткнувшись носом в свой лавандовый шарф, Тэхен, уже привыкший к такому количеству народа на улицах, непрекращающейся музыке и без умолку болтающему Джину, который шел бок о бок с ним, опять погрузился в свои мысли. А думал он в основном о том, как бы ему набрать балл побольше, чтобы ему выплатили хорошую стипендию в конце года, и он с чувством выполненного долга полетел бы на Чеджудо, где днями бродил бы по мягкому теплому песку вдоль прекрасного Восточно-Китайского моря.       Но Джин постоянно отвлекал его, толкая в бок и с восторженным лицом показывая то на прекрасных девушек, которые зажигательно танцевали в достаточно откровенных костюмах, то на витрины магазинов, где красовались манекены, одетые по последней моде, а на стекле большими буквами было написано «распродажа». — А Намджун уже вернулся из Сингапура? Я думал он пробудет там как минимум месяца два, — Тэхен решил, что нужно как-то прекращать эти бесконечные попытки Джина вторгнуться в его личное пространство, и не придумал ничего лучше, чем переключить его внимание на их общего знакомого.       Но Намджун лишь для Тэхена был просто знакомым, они встречались всего пару раз, но с первой встречи этот парень ему понравился, он был сдержан, аккуратен в высказываниях, шутил смешнее Джина и не надоедал так сильно. Намджун был ровесником Джина, они были друзьями детства, со слов второго чуть ли не ходили на один горшок. Таких, как Джун, обычно в компаниях называют «красавчик», не в плане внешности, хотя тут он тоже был не из последних и прекрасно бы вписался на обложку глянцевого журнала, а потому, что он много добился для своих лет. Он был выходцем из богатой семьи, его отец владел одной из самых успешных компьютерных компаний на полуострове, но деньги не испортили его и он с раннего возраста вкалывал на работах, пытаясь самостоятельно заработать на еду. Намджун закончил университет в Америке с отличием и, вернувшись обратно в родной Сеул, без труда смог устроиться на престижную работу в другой немало известной компании по производству высококачественных дисплеев и прочих деталей. Эта компания хоть и была соперником его отца, но тот не возражал, а наоборот гордился своим сыном и всегда его поддерживал. В общем, Ким Намджун в свои двадцать шесть лет сделал себя сам без помощи богатеньких родителей, чем вызывал бурную зависть у своего окружения и невероятное уважение у Тэхена. — Он сказал, что произошли какие-то неприятности в компании и они были вынуждены вернуться. И пока у него есть свободное время, я решил сходить куда-нибудь всем вместе. Почему ты так нравишься ему? Он сам настоял на том, чтобы ты тоже присоединялся к нам, хотя как бы я мог оставить своего прекрасного напарника без пива! Я бы себе этого никогда не простил! — Джин снова пренебрег личным пространством Тэхена и потрепал его прекрасные черные волосы, устроив на голове полный хаос. — Я ему нравлюсь потому, что я, в отличие от тебя, веду себя как адекватный человек, — цыкнул Тэ, лениво поправляя волосы, и бросив взгляд на небольшой бар впереди, с огромной желтой вывеской над входом, пробормотал, — вон он, уже стоит у входа. Из-за твоей неторопливости заставили ждать человека на холоде.       Около стеклянных дверей стоял высокий молодой мужчина с красиво уложенными волосами, одетый в длинное черное пальто, которое выглядело на нем невероятно дорого и, увидев приближающуюся парочку из детективного отдела, помахал им рукой, широко улыбнувшись.       В баре яблоку негде было упасть, толпы молодёжи заполняли каждый угол маленького помещения, заливисто смеясь и чокаясь большими бокалами, из которых то и дело прямо на пол проливалось пиво.       Единственные места были у барной стойки и, благополучно расположившись на высоких стульях, троица заказала себе по пинте крепкого крафтового пива. — Ну, ребята-детективы, как обстоят дела с преступностью? Защищаете наш город от всякой шпаны? — Намджун теплым взглядом, словно старший брат, уставился на Тэхена, подперев щеку ладонью. Его лицо было без единого изъяна и даже при таком ужасном освещении смотрелось прекрасно, вызывая эстетический оргазм. — Ой, скажешь тоже! Сейчас вообще тухло все, делать нечего, каждый день вешаюсь со скуки, — протянул Джин, скорчив лицо, словно у маленького ребенка, которого оставили без конфет. — Конечно, тебе скучно, ты всю бумажную работу свалил на меня, прикрываясь тем, что я стажер, а ты мой сонбэ. Постыдился бы, — Тэхен недовольно закатил глаза, но в ту же секунду ему снова прилетел щелбан, который вызвал в нем волну безумного гнева. От перепалки этих двоих Намджун рассмеялся и, отпивая темное, словно смола, пиво, решил не прерывать их игрища. — Ким Тэхен, а ну, как ты с сонбэ разговариваешь? Боже, вообще страх потерял! Это был щелбан полный любви, — Джин послал Тэ воздушный поцелуй, от чего у второго лицо покраснело еще больше, и уже было непонятно, то ли от стыда, то ли от новой волны гнева. — Джун-а, лучше ты расскажи, как твои дела? Чего нового в богатых кругах? — Ох, да у нас все как обычно, роскошь, почет, реки денег, — отмахнулся Намджун, все еще улыбаясь. — Но вот на работе как-то все странно. Глава нашей компании по состоянию здоровья передал свой пост своему сыну, и сейчас этот птенец активно изучает все тонкости работы, а я ему помогаю, так как теперь я его правая рука. — Сыну? Это тот, который Мин Юнги? Слышал он неплохой парень, правда он достаточно скрытная личность, — Джин сделал глоток своего пива и поморщился от того, насколько крепкое оно было. — Боже, эта пинта свалит меня с ног через час. Тэхен надеюсь на твою поддержку и если что, ты доведешь меня прямо до дверей моей квартиры! — Даже не надейся, я брошу тебя у ближайшей помойки, чтобы ты точно не опоздал завтра на работу. — Ахаха, какие вы славные, я с вас не могу не смеяться! Да, это Мин Юнги, он является единственным сыном главы, так, к слову. Он сообразительный парень, быстро всему учится, компанию точно не просрёт. К нам в главный офис еще перевели нового менеджера, Пак Чимина, тоже умный парень, но личико у него смазливое, как у девчонки, жутко даже. В общем у меня одна молодежь теперь в окружении. — Намджун —хён, говоришь как старик, хотя единственный дед тут только этот, — Тэхен кивнул головой в сторону Джина и самодовольно усмехнулся, пока тот поправлял свои волосы и не услышал очередной дерзости в свою сторону.       Намджун снова расхохотался и похлопал стажера по плечу, явно одобряя его такое поведение, уж очень сильно ему нравилась эта дерзость молодого паренька. — А как твой отец поживает? Не убивается по поводу того, что его сын корчится на благо конкурента? — язвительно бросил Джин, сделав еще один глоток из своего бокала. — Нет, он давно смирился с этим. Но сейчас, главная головная боль для всех — это братья Чон, помните три года назад их отца застрелили?       Джин спокойно кивнул головой в знак согласия и, снова отпив пиво, не подал даже вида заинтересованности в данной истории, однако, Тэхен округлил глаза, явно давая понять, что слышит об этой истории впервые. — Ну, ты еще молодой, так что я тебе расскажу. Три года назад существовала одна очень успешная компания по производству всякой современной компьютерной техники, уж и не вспомнить, владел ею господин Чон, он был одним из «трех китов» в мире технологий, такой же, как мой отец и господин Мин. Но судьба его была ужасна, его застрелили на очередной презентации нового продукта. Никто до сих пор не знает, кто это сделал, возможно китайская мафия, возможно конкуренты, но у господина Чона остались двое сыновей, Чонгук и Хосок, вроде так их зовут, и вот они пропали со всех радаров сразу после убийства. Никто не имеет точной информации о них сейчас, но все опасаются, что это может быть затишье перед бурей, и все это время они готовятся к мести. Поэтому и компания моего отца, и компания господина Мина сейчас тесно сотрудничают, чтобы не дать случиться страшному. — Одного не понимаю, как два парня, которые постоянно светились в СМИ, могли так просто уйти в небытие, — покачал головой Джин, делая очередной глоток пива. — Да и вообще, не думаю, что они сообразительны настолько, чтобы придумать план мщения. Избалованные мажоры. И мозгов у них с голубиную какашку! Все, не хочу больше о них разговаривать!       На этом разговор о мистических братьях Чон был закончен, Джин и Намджун начали вспоминать свое прошлое, активно делясь самыми деликатными историями друг про друга с Тэхеном, который только из-за приличия, иногда выдавливал улыбку, якобы показывая, насколько ему интересно это слушать.       А в голове его теперь прочно засело имя Чон Чонгук, которое стало стартом для написания новой страницы в его книге жизни.

***

      Токпокки еще не успел остыть, пар от него поднимался небольшими столбиками в воздух, наполняя своим ароматом маленькое помещение, пока он одиноко стоял на деревянном столе, ожидая своей очереди.       Хосок и Чонгук молча наслаждались очередной порцией дешевой лапши, которая была вторым приемом пищи за этот долгий день, и поэтому казалась им такой вкусной. Звуки хлюпанья от втягивания длинных макаронин наполнили собой весь небольшой подвал, и будь здесь еще кто-нибудь, он непременно попросил бы и себе порцию, так как в нем разжегся бы бурный аппетит от таких звуков. — Устал сегодня на своих шабашках? — дотягивая последнюю макаронину, спросил Хосок и потянулся железными палочками к токпокки, — Сколько тебе заплатили? — Не устал, я просто клеил ценники в магазине мамы моего бывшего сокурсника. Заплатили сотню, из них половину я уже скинул на счет мамы, нам до конца этой недели остается вторая половина. — Больше работенки не предвидится? — Пока больше не искал, но послезавтра Чимин обещал позвонить, нужно будет помочь ему с чем-то, — Чонгук открыл банку пива, и, сделав освежающий глоток, заулыбался. — Вот чего мне не хватало весь день! — Ты все еще общаешься с этим Паком? Он же работает на этих подонков Минов, которые убили нашего отца, если ты вдруг забыл, — Хосок нахмурился и, побренчав железными палочками, тяжело выдохнул, понимая, что сказал глупость, но она самовольно сорвалась с его губ. — Прости, Чимин твой друг, и он не виноват, что работает на этих уродов. Я уже должен отпустить прошлое, но оно зацепилось своими клешнями за мое сердце и с каждым разом проникает туда все сильнее. — С чего ты взял, что именно Мины убили нашего отца? Ты жалеешь его или тебе обидно за то, что мы теперь в таком положении? — Чонгук громко поставил железную банку, что даже пиво слегка расплескалось по столу. — Хочешь знать мое мнение? У меня двоякие к нему чувства, он сам облажался, чудом мы еще не пострадали, за исключением нашей матушки. Я долго думал, что же меня так сильно задевает и понял, что это сожаление о прошлой богатой жизни, но теперь мы на дне, и никто из нас в этом не виноват, и из наших близких тоже. Я отомщу за отца, но позже, сейчас нам надо вылезти из долговой ямы, иначе мы скоро отправимся вслед за ним. — Мы вообще не знаем, что произошло у отца, это вопрос, на который мы будем искать ответы еще несколько лет точно. Но эти долги, они как снежный ком, только накапливаются, я уже в панике, как нам от них избавиться. И еще, Чонгук, если мы не оплатим этот месяц сиделке, то она уйдет, и что будет с нашей мамой, я без понятия. Если Чимин предложит тебе работу за деньги, не отказывайся. Он твой друг, но пусть оплатит твой труд, деньги нам нужны, — Хосок опрокинулся на хлипкую спинку деревянного стула, которая издала наполненный болью скрип, и закурил сигарету, выпуская дым куда-то в потолок. — А как твои китайцы поживают? Не чудят больше? — Чонгук усмехнулся, тоже взяв из пачки сигарету, но не закурив ее. Такая была у него привычка, ему нравилось, держать сигарету в губах, просто держать, он не мог этого объяснить, но сие действие безумно его расслабляло. — Они чудят каждый божий день, я уже мысленно молюсь о своем здравии, каждый день как на пороховой бочке. Вот они на следующей неделе собрались наведаться в китайский квартал, чтобы обсудить там «кое-какие дела». Мне тоже предлагали, сказали, что можно сорвать неплохую сумму, ну или они просто заплатят мне больше за помощь. Но эти подонки так и не сказали, что я должен буду сделать. — Ты поедешь в Инчхон? — Чонгук вскинул бровь, уставившись на брата с неподдельным беспокойством в глазах, и сделал еще один глоток пива. — Нет же, дурень, я про квартал в Сеуле, рядом с Хондэ, там, где еще пару дней назад кого-то убили. И не смотри на меня так, я сам понимаю, что там будет пиздец, но деньги нам нужны, я же сказал, что нам нужно выплатить деньги сиделке, иначе… — Иначе мама умрет, я понимаю. Но я не переживу, если тебя там застрелят. Боже, на кой чёрт ты вообще связался с этими китайцами? Вечно твоя задница ищет приключений! — Не переживай, братишка, я так рано не подохну, у меня еще планы на эту жизнь, — Хосок рассмеялся и подмигнул Чонгуку, из-за чего тот тоже улыбнулся, и напряжение в маленьком подвале слегка спало. — И, слышь, аккуратнее с выражениями про моих работодателей, а то вдруг они на меня жучки нацепили, а потом тебя в подворотне изобьют? — Ох уж эта китайская мафия!       Оба брата рассмеялись, и Чонгук вдруг осознал, еще больше, чем раньше, что его брат великий человек, который сам не сдастся и ему, маленькому дураку, тоже не позволит. Не будь у него Хосока, возможно, Чонгук бы уже давно покоился в бетонной урне на территории одного из дешевых колумбариев, рядом с отцом, и никто бы их не навещал, некому бы было. Мысленно, он каждый день благодарил небеса и родителей за брата, и в душе поклялся, что никогда его не предаст и не подведет.       И на этом день для братьев Чон закончился, они без задних ног завалились на свои жесткие, до жути неудобные кровати. Завтра наступит очередной тяжелый день, за который они должны заработать денег, чтобы вечером так же поесть, выпить пива и обсудить свою жизнь. Каждый день похож на предыдущий, и Чонгук уже изнемогал от нетерпения, когда эта вереница обыденности прервется. Но он не представлял, что судьба уже давно подготовила сценарий и просто ждала нужного момента.