Сценарий

      Душераздирающие крики эхом отозвались от бетонных стен заброшенной стройки, которая находилась в сорока километрах, или около того, от Сеула. Предполагалось, что это будет престижный торговый центр с сотнями дорогих магазинов и бутиков, где будут толпами шастать толстосумы, выкидывая свои деньги в пустоту. Но, увы и ах, застройщик обанкротился, возведя лишь бетонный, ужасно портящий окружающий ландшафт каркас, который возвышался в чистом поле, безумно раздражая местных. Стоял он так одиноко не долго, множество маргиналов сразу приметили это райское местечко, устраивая в нём всякие вечеринки, изнасилования, разборки и, иногда, убийства. — Фу, господи, это что, презерватив? — прогуливаясь медленным шагом вдоль бетонных балок, Чонгук аж подскочил вверх, увидев столь омерзительную картину перед собой, но решил слегка наклониться, чтобы более полно рассмотреть. — Ага, давай, носом еще уткнись, — цыкнул Хосок, грубо толкнув брата плечом, и достал пачку золотых мальборо. — Они же от бедняги, наверняка, и мокрого места не оставят.       Глаза его устремились вдаль, где подле таких же балок на коленях стоял связанный мужчина. Сплёвывая кровью, он с неистовым гневом выкрикивал различные ругательства на китайском, но в ответ получал лишь удары по лицу чьими-то лакированными туфлями цвета дуба. — Хочешь вмешаться? — Чонгук вопросительно вскинул бровь и усмехнулся, начиная загибать пальцы на руках. — Вариантов тьма: перешел не тем людям дорогу, задолжал денег, трахнул дочку какого-нибудь босса… — Всегда поражался тому, как твоя милая внешность сочетается с таким холодом и равнодушием. Личиком в мамочку, характером в папочку. — Я мыслю рационально, хен. Сам подумай, твои китайцы не такие уж и звери, да и мы не с якудзами. Нужно было знатно насолить твоему боссу, чтобы он принял такие меры. — Возможно, — Хосок сделал длинную затяжку, выпуская сигаретный дым через свои ноздри. — Одного понять не могу. Ты то тут какого хрена забыл? — Да я по приколу попросился, мне все равно скучно без работы в подвале сидеть. — Ах, ну да, убийство человека в какой-то заброшенной стройке явно куда более интересное времяпрепровождение. — Какой ты мягкотелый, Хосок. Работаешь с ними уже почти год, а все не привык, — цыкнул Чонгук, переводя взгляд туда же, куда сейчас, не моргая, смотрел его брат. — С чего ты взял, что они его убьют? Ставлю пять тысяч, что они просто разукрасят ему лицо и все.       Тут до их ушей донесся грубый мужской голос, сорвавшийся на крик, пока из уст пленника лилась отборная китайская брань, а затем выстрел. Кровавые ошметки тут же окрасили бетонную стену за связанным мужчиной в алый цвет, а он сам рухнул на пол, подле ног китайских головорезов. — С тебя пять тысяч вон, — усмехнулся Хосок, но тут же улыбка сошла с его лица, когда он увидел брата, рвущего за одной из бетонных колонн. — И ты мне еще говоришь, что я слабак? Аха-ха-ха!       Рвотные массы рефлекторно вырвались у Чонгука, он даже понять ничего не успел. Он видел трупы и кучу крови, части органов, вывалившаяся из тел, как тогда на их последних гонках. Но убийство он видел впервые, поэтому его психика явно была не готова к такому повороту событий. — Чонгук, мальчик мой, ты в порядке? — на его плечо вдруг опустилась тяжелая рука босса, браслеты на которой причудливо позвякивали от малейших движений. — Считай, что это посвящение.       Грузный мужчина лет пятидесяти рассмеялся, поправляя воротник черного пиджака. Он был среднего роста, слегка страдал ожирением, голова «светила» лысиной, по лбу стекали капли пота, а на его руках были огромные золотые перстни с различными драгоценными камнями. К кожаному ремню, который был коричневого цвета, как и прекрасные лакированные туфли, крепился футляр для пистолета. Чонгуку даже показалось, что из него до сих пор идет легкий дымок, еле уловимый человеческому глазу. — Босс, мы выкинем его тело в болото, подле одного из поселков на пути в Тэгу, — молодой статный мужчина, одетый во все черное, подошел к боссу и отвесил легкий поклон. — Я доверяю тебе, сделайте все чисто. Тц, видите мальчики мои, нельзя пренебрегать душевной добротой. Этот мудак мало того, что задолжал нам огромную сумму, — мы помогли ему исправить отчеты в компании его отца, чтобы налоговая не прикрыла их конторку, — так он еще и надругался над дочкой одного из наших высокопоставленных людей. Обрюхатил и бросил.       Хосок и Чонгук лишь переглянулись друг с другом, не находя подходящих слов, чтобы описать весь свой спектр эмоций от ситуации. — Кстати, у меня для вас весточка, не очень хорошая, — мужчина вытер пот со своего лба красивым расписным платком. — Ким Намджуна знаете?       Братья лишь кивнули в ответ, словно проглотили свои языки. — Мой троюродный брат держит шайку ребят на Каннаме*, так вот пять дней назад к ним заглянул этот паренек, предлагая неплохую сумму за информацию о вас. А два дня назад его видели в районе Сонгпа**, там я связей не имею, уж слишком там грязный бизнес — даже для меня. — Лоттэ Тауэр*** там просто охренительный! — крикнул один из подчиненных босса, одетый так же во все черное, волоча за ноги обернутый в черный пакет труп, тошнота снова подступила к горлу Чонгука. — Неужели кто-то из ребят с Сонгпа выдал информацию о нас? — рука Хосока слегка задрожала в кармане, он не моргал, уставившись на огромное кровавое пятно, украшающее бетонную стену за спиной босса. — Не думаю, там не знают, что вы у меня под крылом. Да и отец ваш был с ними в хороших связях, можете не переживать. Но крысы есть всегда, поэтому будьте осторожнее, избегайте людные места в Сеуле. Ого, уже пять часов вечера. Хосок подбросишь меня до офиса, я заберу кое-какие документы, а потом поедем с тобой к тетушке Мо, я забронировал нашему офису столик, поедим, отдохнем. Чонгук, поедешь? — Эм, нет, у меня были немного другие планы на сегодня, — Чонгук почесал затылок и глянул на время, которое отобразилось на экране смартфона. — Хотел пересечься с одним человеком на Мендоне, а в связи с таким конфузом, мне надо еще будет переодеться. — Этот человек важен тебе? — лицо босса в секунду стало таким серьезным и суровым, словно перед Чонгуком вновь стоял его покойный отец.       Он перевел взгляд на Хосока, который закатил глаза и демонстративно отвернулся, говоря таким образом «делай что твоей душе угодно». Хосок прекрасно знал, что этот человек — Тэхен, Чонгук в последнее время каждую свою свободную минуту если не виделся с ним, то переписывался. — Эм… Да, босс, важен. — Я слышу искренность в твоем голосе. Ладно, я отправлю с тобой двух ребят, а то мало ли что, — мужчина достал железный портсигар из нагрудного кармана пиджака и закинул одну сигару прямиком к себе в рот, обхватив ее сухими губами. — Сколько тебе? Двадцать один? Не забывай пользоваться презервативами, не ломай себе жизнь так быстро.       Легкой походкой он прошел между Хосоком, с лица которого сошли все краски, и Чонгуком, который, наоборот, вспыхнул румянцем за секунду, и довольно рассмеялся. — Вообще-то это парень! — Чонгук, слегка смущенно, но громко, бросил уже в спину босса. — А разница? Так спасешь себя от «прекрасного букета», аха-ха-ха. Хламидии, цитомегаловирусы всякие.       Молчание повисло между братьями, Чонгук старательно пытался не встретиться глазами с братом, ибо тогда он испытает еще более сильное унижение. — Я даже не думал о нем в таком русле, — шепотом произнес он, похлопывая себя по упругим розовым щекам, пытаясь вернуться обратно на землю. — Сочувствую, сегодня ты о нем только так думать и будешь, — рассмеялся Хосок, подкурив очередную сигарету и последовал на выход, таща брата за собой вслед.

***

Днем ранее. — Намджун-а, я устал уже! Мы третий час ходим по этим вшивым улицам, что мы пытаемся найти? Я хочу выпить и сходить в душ. Мало того, что мы не спали все ночь, и ладно мы бы занимались чем-то интересным, — Джин игриво закусил губу, воображение тут же нарисовало в его голове интересные образы, — но нет же, мы, блять, снова рылись в огромной куче документов, ища в сотый раз что-то про Чонов! Ким Намджун, ты меня слышишь?       Джин всегда злился достаточно артистично, устраивая из небольшой проблемы целый спектакль одного актера, чувствовалось, что он получает от этого дикий кайф. Он словно стоял на огромной сцене под светом софитов, а не шел по какой-то заброшенной улице, устеленной мусором. Намджун знал своего друга уже очень давно и привык к такому поведению, реагируя на него лишь заливистым смехом. — Молчишь? Ну, ну молчи. Знаешь сколько у меня компромата на тебя, а, Намджун-а? Ты, этакий хрен, думаешь, что раз одет так красиво, да и на внешность ничего, то можешь всех игнорировать? Тем более своего хена? Намджун-а! Твое молчание не сможет заткнуть меня, лишь ответы на вопросы заставят меня захлопнуться!       Медленно идущий впереди Намджун резко остановился, позволив Джину врезаться в свою спину, и, обернувшись, взглянул прямо ему в глаза. Через секунду на пухлых губах Джина остался легкий поцелуй, который обжигал, словно пламя, распространяя тепло по всему телу. — Такого ответа достаточно? — эта легкая надменность в глазах Джуна сводила с ума, заставляя сердце трепыхаться, словно лист на ветру. — Чертяка, что же я с тобой делать-то буду! — Джин слегка облизнул губы, а затем дал звонкий подзатыльник Намджуну. — Это тебе за то, что такие методы грязные выбираешь, да еще и посреди дня! — Ой, а когда это ты у нас в монашки записался? — Только что мимо церкви вон прошли, я на крест посмотрел и понял, что пора душой своей заняться, но ты, как всегда, меня тянешь в пучину греха. Не судьба, видимо. — Как ты легко идешь на поводу, не боишься, что потом не сможешь отмыться от этих грехов? — Мы с тобой уже свернули не туда, Намджун-а, поэтому и в аду гореть нам вместе, ты от меня так просто не отделаешься. — Да я и не собирался, — Намджун кинул игривый кроткий взгляд на Джина, а во ответ получил самодовольную улыбку. — Вообще, возвращаясь к твоим вопросам, нам надо найти одних ребят… — Опять эти китайские мафиозники? Боже, ты каждый раз извращаешься все больше и больше, нас точно кокнут, это просто дело времени. — Ну не то, чтобы мафиозники, были ими, сейчас отошли от дел. Работали на крупную шишку на Итэвонэ, но потом решили почувствовать вкус свободы. — Как давно они ушли? — Год назад, но поддерживают связи с некоторыми своими до сих пор. — Я всегда поражаюсь, откуда ты столько знаешь про эти грязные группировки, весь Сеул ими утыкан. Сонгпа, Каннам, Итэвон, наверняка, Хондэ, боже, они везде. — Когда твоя жизнь полна денег, она всегда висит на волоске, поэтому надо быть в хороших связях со всеми, кто может тебе помочь сохранить всё, что имеешь, неважно какими способами. — Какой же ты душный, Намджун-а. Деньги то, деньги се       Намджун снова резко остановился и одним движением припечатал Джина прямиков в стену одного из маленьких продуктовых магазинов. Вены на его шее вздулись, а руки все сильнее сжимали плечо Джина, заставляя того слегка простонать от боли. — Хочешь сказать, что я меркантильный ублюдок? Ты же сам прекрасно знаешь, зачем я это делаю, хен. Это не моя воля — это мое наказание. И единственной отдушиной во всем этом был лишь ты, так неужто ты вдруг решил кинуть меня, когда мы завязли в этом дерьме по самые глотки?       Намджун говорил отрывисто, тяжело дыша, а его горячее дыхание обжигало побледневшее от испуга лицо Джина. — Я тебе тысячу раз говорил, что с тобой до конца, просто следи за собой, уж очень часто я стал слышать слово «деньги» из твоих уст. И да, мне уже пиздец как больно, отпусти, — Джин, неоднократно испытывавший эти внезапные гневные атаки, смотрел холодным взглядом прямиком на Джуна, стараясь мысленно докричаться до него. — Ах, прости, я снова чего-то разошелся, — Намджун резко убрал руку в карман, а другой поправил свои слегка растрепанные волосы, лицо его снова засияло, от былого гнева ни осталось и следа.       Еще полчаса блуждая по кривым улицам, встречая на пути единичные пропитые лица, полностью искаженные синяками и ссадинами, они наконец-то подошли к маленькому домику, окруженному высоким каменным забором. На фоне остальных трущоб, он выглядел словно король, сразу понятно, что у его хозяев деньги имелись с лихвой. — Я кажется догадываюсь, чем эти ребята занялись, когда ушли из шайки, — Джин окинул презрительным взглядом белые стены дома и тяжело выдохнул, указывая на иглу подле ворот гаража. — Серьезно, Намджун-а, барыги? Давай дадим денег ребятам с Сонгпа, я не хочу связываться с торчками, это переходит все границы. Если в моем отделении узнают, что я… — Не узнают, не беспокойся. Я проверил этих ребят, они лишь продают, сами не употребляют, — Намджун нажал на звонок и взглянул в камеру наблюдения, приветливо помахав рукой.       Прошло минут пять, как за забором послышались шепот и неторопливые шаги, калитка, слегка скрипнув, отворилась. За ней стоял высокий юноша, немного полноватый, но лицо его было настолько суровое и грозное, что Джин аж присвистнул от осознания получения возможных люлей по его прекрасному лицу. — Nín shì shui? (Кто вы такие?) — Ох, прощу прощения, мы не говорим по-китайски, — Намджун натянул притворную улыбку, от которой не веяло приветствием, а чувствовалась лишь опасность и некая нотка сумасшествия. — Я спрашиваю кто вы, мать вашу, такие? За дозой пришли? На торчков не похожи, — голос парня был достаточно высоким, что явно никак не подходило его внешнему виду. — Нет, мы тут по другим причинам, мы можем войти? — в узкую щель Намджун просунул носок своих лакированных туфель, перекрывая возможные пути отступления. — Причины достаточно хорошо оплачиваются. -У вас пятнадцать минут, — толстячок раскрыл калитку настежь, впуская двух прекрасных незнакомцев внутрь.       Небольшой китайский садик около дома был словно перенесен из поднебесной, а маленькие бонсаи причудливо извивались своими ветвями, поражая своей изящностью и грацией. Во дворе было тихо и спокойно, истинная благодать, ничего не выдавало здесь наркопритон. — Ливей*, к нам гости, — с грохотом входная дверь за Джином захлопнулась, заставляя фотографии на стене в коридоре слегка пошатнуться. — Джиан*, если они насчет большой дури*, то ее нет, осталась шмаль*, — донесся голос из кухни, а после послышался звук микроволновки, такой мерзкой писклявой мелодией. — Они здесь не за этим. — А? За чем же тогда? — из кухни показалась голова молодого человека лет тридцати пяти, но внешнему виду он подходил больше на ровесника Тэхена, такой же миловидный, и эти юношеские черты еще не пропали с его лица. — Сказали, что у них «хорошо оплачиваемые причины». — Добрый день, меня зовут Намджун, а это мой коллега Джин, мы тут в связи с одним, очень щепетильным делом, — Джун решил вмешаться в этот эмоциональный диалог, беря инициативу в свои руки.       Ливей вышел из кухни, откусывая горячий сэндвич и ругаясь из-за того, что плавленый сыр настолько горячий, что обжег ему язык, и, подойдя к старому кожаному креслу, рухнул на него, как мешок с картошкой. Одет он был в спортивки черного цвета, колени у которых вытянулись чуть ли не пола, сверху была одета футболка с надписью «made in china», а на ногах были причудливые плюшевые тапочки с милыми мордашками на носках.       Сам дом был внутри достаточно просторным, на стенах висели сотни фотографий родственников, дипломы, сертификаты, в старинном серванте из красного дуба стояли красивые фарфоровые сервизы для чайных церемоний. У самой входной двери стоял импровизированный алтарь, где в курильнице дотлевала палочка благовония, окутывая дом восхитительным запахом сандала и голубого лотоса.       Ничто не выдавало здесь наркопритон, где каждый день продавались дозы, которые вели сотни людей прямиком к костлявой. Но все-таки глаза Джина столкнулись с одной неприятной находкой. На стеклянном столе подле кресла стояли небольшие весы, а рядом с ними были разбросаны пять маленьких пакетиков, герметично упакованных. — Не желаете косячок? Просто вы так смотрите, — Ливей улыбнулся, жестом приглашая Джина к столу, где была разбросана дурь. — Спасибо за предложение, но таким не увлекаюсь. — Правильно, мы тоже таким не балуемся. Но деньги это приносит очень неплохие. Ирония судьбы, продажа наркотиков, сама как наркотик, один раз спихнул дозу, и все — больше уже не слезешь.       Джин перевел обеспокоенный взгляд на Намджуна, который закивал головой, подыгрывая Ливею, от него веяло несокрушимостью и спокойствием. Это подкупало и подогревало интерес китайской парочки. — Так, Намджун, зачем вы к нам пришли? — Я обратился к вам за помощью в одном маленьком дельце. Мне рассказали о вас ребята с Каннама… — Ну кто бы сомневался, что эти пидоры язык за зубами держать не умеют! Ох, простите, что перебил, продолжайте — Ничего страшного, — Намджун снова выдавил эту безразличную улыбку. — Не переживайте, про торговлю наркотиками они ничего нам не сказали, лишь то, что вы бывшие участники группировки на Итэвоне.       Джиан и Ливей в секунду напряглись, эмоции с их лица как ветром сдуло, а бездонные карие глаза убивали своим взглядом, словно свинцовые пули. — Мы больше не имеем там связей, нам нечего вам предложить, — сухо бросил Джиан, облокотившись на входную дверь своей огромной спиной. — Я не сомневаюсь, но ребята с Сонгпа сказали обратное, и мы решили, что все-таки стоит удостовериться, где правда, а где ложь. — Святой Конфуций, и ублюдки с Сонгпа тоже рот закрыть не могут? — Ливей напряженно потер виски, пытаясь не дать волю нахлынувшему гневу. — Правда в том, господин Намджун, что у нас имеются парочка ребят, которые докладывают нам необходимую информацию прямиком из «родного гнезда». Но босс в последнее время очень тщательно бдит за ними, поэтому, позвольте мне услышать сумму и вашу просьбу. — Двадцать миллионов вон, десять я отдам вам тут же за информацию, которую вы при мне узнаете, остальные десять за вторую часть задания, но об этом позже. Суть моей просьбы — информация о братьях Чон, вы же знаете о них? — Конечно, я наслышан об этих сорванцах, — Ливей вспорхнул с кресла и легкой походкой подошел вплотную к Намджуну, всматриваясь в его лицо. — Так вы значит сын господина Кима, хм, странно, я думал у вашего отца связи с другой бандой… — Паршивых псов не держат подле хозяйских ног, — Намджун смотрел в глаза мужчине все с таким же холодом и неприязнью, что Джин, стоящий сзади, невольно начал грызть ногти от волнения. — Они не оправдали своего доверия. — Ох, понимаю, поэтому вы решили поискать других шаек. Сонгпа был вместе с господином Чоном, поэтому от них вы информации не получили никакой, Каннам — просто пидоры и продажные швали, с ними лучше вообще не иметь общих дел. Вы знали, что Итэвону тоже долгое время помогал господин Чон? Вы думаете, что они согласятся дать посторонним хоть какую-то информацию о Чонах? — Поэтому я и пришел к вам господа, к одиноким волкам, отбившимся от стаи. Вы думаете я не знаю, что у вас есть парочка ребят, которые за эти деньги залезут в любое дерьмо, чтобы достать информацию. Да и ваши махинации с героином, грязную игру ведете. Вроде бы, даже «ваши» наркосбыт не одобряют…       Ливей презрительно цыкнул, бухнувшись обратно в дряхлое кресло, вены на висках вздулись. Он метнулся глазами в сторону своего коллеги, который с закрытыми глазами вдыхал ароматы сандала, пытаясь не поддаваться гневу. — То есть двадцать миллионов за одну лишь информацию о Чонах? — Нет, нет, нет, — Намджун аккуратно пододвинул стул из кухни и сел напротив Ливея, положив себе на колени черный изящный пистолет. — За это лишь десять миллионов. Остальная половина после того, как одна из этих свинцовых малышек отправит Чонов в больничную койку, желательно без обратного билета в здоровую жизнь. — Ты совсем рехнулся, Намджун-а? — Джин уже не мог стоять молча в стороне, его начало трясти от паники и гнева, но его словно не слышали, все его слова улетели в пустоту. — Просто подстрелить? — Джиан отозвался рядом, изящно подняв бровь в недоумении. — Да, но так, чтобы они не восстановились. Артерия, нерв, куда хотите, главное, попасть — лишить руки, ноги.       Ливей посмотрел на Джиана и легонько кивнул головой, затем снова перевел взгляд на Намджуна и широко улыбнулся. — Ну что ж, думаю мы сможем вам помочь, я попробую сегодня дозвониться до наших ребят, узнать, что да как. Сроки же не ограничены? — Для первого задания дам вам одну неделю, после его выполнения встретимся снова и обсудим второе. По рукам?       Изящная кисть Намджуна аккуратно, с некой брезгливостью, пожала руку нового «напарника», который сидел, все еще улыбаясь во все зубы. Джин лишь тяжело выдохнул, осознавая, как ситуация стремительно катится к херам собачьим.

***

      Куча голосов доносились со всех сторон. Мимо ушей проносилась корейская, китайская, японская, английская и другие речи, словно современная «вавилонская башня». Запахи уличной еды пьянили разум и заставляли выкладывать все свои деньги на прилавки. Огромные вывески привлекали к себе внимание, заставляя тебя выложить и тут нехилую сумму. С витрин смотрели безупречные лица певцов и актеров, возле них толпами фотографировались фанатки, радостно визжа, только завидев своего «оппу».       «Хосок был чертовски прав» — Чонгук тяжело выдохнул, стоя за спиной Тэхена, пока тот стоял у очередной витрины, за которой красовалась новая коллекция кроссовок, пуская слюни и бурно ругаясь, как только его глаза встретились с ценником.       В мягком свете фиолетовой неоновой вывески лицо Тэхена было еще более прекрасно, такое милое и нежное, но в то же время, такое грубое и мужественное. На коже не было ни единого изъяна, словно он фарфоровая кукла, созданная искусным мастером. На кончике его прямого и аккуратного носа красовалась прелестная маленькая родинка, которую Чонгук до этого не замечал прежде.       Его черные волосы были слегка растрепаны легким прохладным ветерком, но при этом они идеально подходили под его строгий рабочий стиль.       Тэхен постоянно покусывал нижнюю губу, либо облизывал ее, легонько так, еле заметно, но теперь Чонгук не мог оторвать от этого взгляд. — Долго будешь меня взглядом сверлить? — Тэхен слегка ухмыльнулся, поправляя лавандовый шарф, а глаза его прямиком встретились с потерянным лицом Чонгука, щеки которого тут же озарились румянцем. — Джей, у тебя все хорошо? Ты заболел? Посмотри на свои щеки, они, в прямом смысле, горят.       Нежно, едва касаясь, Тэ поднес свою ладонь ко лбу Чонгука, пытаясь проверить температуру, но тот ловко увернулся, ибо боялся, что его сердце может случайно сделать остановку прямо здесь. — Брось, нет, просто день тяжелый, — Чонгук махнул рукой и выдавил легкую улыбку под черной маской, но тут же она исчезла прочь. — Не обращай внимания. — Может тогда поедешь домой и отдохнешь? — Я же сказал, что все в порядке, забей. Ну что, будешь брать эти кроссовки? — Ты с дуба рухнул? Я тогда с голоду умру, а если уж выбирать между едой и одеждой, то я выберу первое! — А по тебе не скажешь, всегда такой модный, словно с обложки журнала сошел. — Ой, это что комплимент? Джей, ну вы сегодня сами на себя не похожи, — Тэхен шутливо поклонился, рассмешив этим Чонгука, и двинулся дальше по огромной широкой улице, слегка пританцовывая под музыку, доносящуюся из открытых дверей магазина.       Вечер был теплым, таким спокойным и чувственным. Чонгук не мог оторвать свой взгляд от изящно плывущего впереди него Тэхена. В какой-то момент он заметил, что мимо идущие барышни примерно такими же дикими глазами сверлят его друга, и это слегка вернуло его в реальность.       Что за такое странное чувство вдруг зародилось в его сердце? Они знакомы меньше месяца, но по ощущениям, словно десятилетия. С первой их вылазки в бар, Чонгук почувствовал невероятное тепло и душевное спокойствие рядом с Тэхеном. Каждый день он хотел ему писать, хотя спрашивать особо было и нечего, да и рассказывать тоже, он всегда радостно бежал на все их встречи. — Тэхен, а у тебя есть девушка? — вдруг неожиданно сорвалось с губ Чонгука, он и сам то осознал вопрос только после устремившегося на него вопросительно взгляда Тэхена. — Нет, мне это сейчас не нужно. Да и в отношениях я мразь еще та, мне хорошо и одному, — Тэхен сунул руки в карманы, отводя взгляд в сторону красочных витрин.       Чонгук лишь тяжело выдохнул, не желая больше задавать личные вопросы, словно боясь нанести рану своему сердцу. Он не знал, что теперь щеки Тэхена полыхали румянцем, а за лавандовым шарфом возникла чудесная, слегка уловимая улыбка.       «Но есть тот, кто возможно нравится мне» — пронеслось в голове Тэ, но он не решился произносить это в слух, вместо этого выдал лишь: — А у тебя? — Нет, у меня нет средств на отношения. Это очень дорого, аха-ха. Но есть один человек, который мне нравится. — Ты ему признавался в этом? — Я сам еще не разобрался в своих чувствах, но явно ему не пара. Мы птицы разного полета. Да и груз из прошлого мне явно не даст начать какие-то отношения. — Груз из прошлого? — Тэхен губами повторил последнюю фразу, но увидев в глазах Чонгука невероятную тоску, тут же мысленно «облил» себя всеми возможными ругательствами. — Прости, Джей! Я не должен был такое спрашивать, это так грубо с моей стороны. — Ничего, я сам тебе когда-нибудь расскажу, только дай мне время, — Чонгук слегка похлопал Тэхена по плечу, и тут же громко вскрикнул. — Глянь, токкпоки! Давай возьмем, по пути поедим, а то я чего-то уже проголодался. — Давай еще купим бутылочку соджу! Виноградного, что-то уж очень выпить хочется, — Тэхен улыбнулся, доставая из кармана мятые три тысячи вон, и, словно добычей потряс ими перед лицом Чонгука.       Пар валил столбом от горячего токпокки, вызывая обильное слюнотечение и оргазм обонятельного анализатора у обоих юношей. Они шли медленно, легким прогулочным шагом, нанизывая рисовые колбаски на зубочистки. Оба молчали, наслаждаясь вкусом, да и вообще столь прекрасным моментом в целом. Соджу в их крови уже достиг мозга, слегка опьяняя и придавая этому вечеру еще большей душевности. — М-м-м, это просто райская пища! Джей, ты чего не ешь? Я отвернусь и не буду смотреть, не бойся снимать маску, — Тэхен вдруг заметил, что Чонгук идет где-то позади, все еще держа пустую зубочистку в руках, глаза его были устремлены куда-то сквозь асфальт, словно он наблюдал демонические пляски прямиком в преисподней.       Это распахнутое пальто и лавандовый шарф, который развевался на ветру, черт, все это делало Тэхена в миллионы раз привлекательнее и сексуальнее. Мочки ушей Чонгука горели не то от соджу, не то от нахлынувшего возбуждения, причиной которого, скорее всего как раз и был алкоголь.       Увидев темный переулок, где кроме оборванных рекламных листовок и железных труб не было никого, Чонгук резким движением толкнул в него Тэхена, и, одной рукой закрыл его глаза, а второй снял маску.       Он не мог больше держаться, и, коснувшись мягких, словно лепестки пиона, губ Тэхена, его голова закружилась от еще большего возбуждения. Он со всей страстью целовал эти губы, иногда слегка покусывая их, еще эта острота от соуса токпокки, невероятный вихрь эмоций зародился в самом его сердце.       Тэхен, загнанный в угол, как маленькая мышка, да еще и лишенный зрения, отвечал на этот поцелуй еще более страстно, игриво проникая языком. Все его чувства обострились в миллионы раз. Невольный стон сорвался с уст Чонгука от этой его маленькой шалости, он с трудом оторвал губы от Тэхена, они болели и ныли, но как же это было прекрасно. — Прости, Тэхен, не смог устоять, — он еще раз слегка коснулся приоткрытых алых лепестков Тэ, после чего обратно натянул маску. — Да знаешь, за такое не извиняются, — Тэхен поправил свой лавандовый шарф и, облизав свои дрожащие губы, взглянул в глаза Чонгука. — Джей, что это было? — Пятиминутная слабость, давай просто забудем это, — Чонгук поспешно вышел из переулка, оставляя за спиной ничего непонимающего Тэхена. — Мне очень жаль, что так вышло, я, наверное, правда болен, пойду домой, пожалуй. — Джей, мать твою, стой! Что это за херня, тебе сколько лет? Десять что ли? — Тэхен развел руками, выбегая вслед за Чонгуком. — Ты меня слышишь? — Тэхен, просто давай забудем это и повременим с общением, хорошо? — Чонгук ускорил свой шаг, даже не обернувшись и не удостоив Тэхена взглядом. — Что? Серьезно? — Тэхен тяжело выдохнул, все еще не веря в происходящее, его губы горели, они были такого яркого и сочного цвета, что приковывали внимание окружающих, пришлось даже обмотать лицо шарфом