Сценарий

«Убийство главы Чон на ежегодном собрании»

«Дело о убийстве главы корпорации будет приостановлено»

      Юнги сидел в своем офисе, который находился на самом высоком этаже одной из многочисленных стеклянных башен в районе Гангнам. За окном уже давно царила темнота, которая перемешалась с огромным количеством разноцветных фонарей. На часах было около десяти вечера, все сотрудники уже давно ушли по домам, кроме Намджуна, который сидел на черном диванчике в другом углу кабинета и, напрягшись, что-то читал в своем планшете.       Юнги уже устал. Ему хотелось домой, окунуться в теплую ванну, чтобы каждая мышца его тела наконец расслабилась после тяжелого дня. Но, увы, сейчас он боролся с самим собой, пытаясь не уснуть, в то время как на экране его компьютера высвечивались многочисленные вкладки новостей трехлетней давности.

«Сыновья господина Чон ушли на дно!»

«Ненужные отпрыски. Почему сыновья такого влиятельного человека ничего не получили в наследство?»

«Главные конкуренты — господин Ким и господин Мин — купили часть акций компании Чон на аукционе за гроши!»

— Намджун, твой отец тоже успел отхватить сладкий кусочек этого пирога? — хриплый голос донесся из-за монитора, в нем была слышна легкая усмешка. — Ох, да. Такого дерьма мы давно не покупали, — рассмеялся Намджун, продолжая аккуратно и плавно водить пальцем по экрану планшета. — Все самые хорошие акции господин Чон завещал сыновьям, но они не смогут их получить до тридцати лет. А если они умрут, то эти «золотые» акции выкинут на аукцион. — Ты откуда это знаешь? — Юнги приподнял голову и теперь внимательно смотрел своими миндалевидными глазами на подчиненного, не скрывая интереса. — Слышал где-то, уже не помню, — отмахнулся Намджун и лучезарно улыбнулся. — Может очередные сплетни. — А ты видел их? Ну братьев этих? — Да, я виделся с ними в Пекине, два лоха, они ничего не знали о компании, которая должна была перейти им в наследство. Все равно они потерпели бы неудачу.       Юнги уже не слушал, ему было неинтересно мнение Намджуна, он просто спросил, бросив этот вопрос словно в пустоту. Он продолжал крутить страницы с пестрящими заголовками, как вдруг на одной из них высветилась фотографияс братьями Чон.

«Сыновья главы Чон на похоронах своего отца, это последнее мероприятие, где их видели»

      На фотографии два молодых человека, примерно одного роста, стояли в каком-то мраморном зале, видимо колумбарии, фотография была обрезана по пояс. Чонгук стоял спиной к объективу камеры, его выразительный профиль, скорее всего, смотрел куда-то вдаль. За ним, около стены, слегка облокотившись на неё стоял Хосок, который смотрел прямо в камеру, он увидел ее, хоть репортер и старался сделать снимок незаметно. Его глаза были холодными, опасными, в них была видна неподдельная нотка презрения. Юнги обратил внимание на то, насколько были выразительны черты его лица, такие утонченные и резкие, они притягивали внимание.       Все больше вглядываясь в глаза Хосока, Юнги чувствовал, что где-то уже видел этот надменный и хитрый взгляд, но лицо его он так и не узнал. — Старшего зовут Хосок, верно? Высокомерный тип, этот его взгляд, будто сверлит дыру, даже на фотографии, — Юнги слегка прищурился, чтобы получше рассмотреть братьев и разобраться, знакомы они или нет. — Он всегда был дерзким и импульсивным, Чонгук был его поводком, часто огребал за него, — тяжело выдохнул Намджун, пролистывая очередную страницу на планшете. — Вы там решили все узнать про них сегодня, господин Мин? Я сейчас вам скину фотографии с Пекина, там они тоже мелькают.       Раздался писклявый звук, а рядом с иконкой конвертика на экране высветилась цифра один. Нажав, Юнги увидел очередную фотокарточку, на которой были изображены три молодых человека, сидящих в каком-то маленьком парке на белоснежной скамье.Там был Намджун, который сидел слева, подогнув одну ногу под себя, по середине сидел Чонгук, который хитро ухмылялся, а камера запечатлела его в момент поправления шевелюры. Он общался с Кимом, так как они смотрели друг на друга, словно вели какую-то светскую беседу о финансах. Справа от Чонгука сидел Хосок, который опять смотрел прямо в объектив, только здесь его глаза были переполнены теплом, они блестели, и было видно, что он счастлив и спокоен. На лице его была лучезарная улыбка, он сам был словно солнце, которое светило так ярко и грело своим светом.       Юнги, словно околдованный, смотрел на него, пытаясь ухватить каждую мелкую деталь. Он поймал себя на мысли, что ему симпатично лицо Хосока, оно ему нравилось, а сердце даже слегка увеличило свой темп. — А где они сейчас? — Никто этого не знает, — улыбнулся Намджун, откладывая планшет в сторону и сладко потягиваясь на диване. — Но все хотят об этом узнать. — Так странно, как два таких парня могли пропасть без вести. Бред какой-то, но так лень разбираться в этом, — Юнги потер свои глаза, которые уже болели из-за долго времяпровождения за компьютером. — Возможно, они у себя, в Пусане. А может они вообще в другой стране. Я думаю, что скоро нам придется их разыскать. — Мой старый хрен все еще ловит паранойю по поводу того, что они придут мстить? Старый маразматик. — Ну, господин Мин, почему вы так уверены, что этого может не быть? Жизнь такая непредсказуемая, — Намджун улыбнулся, но почему-то у Юнги от этого все похолодело внутри. — Если я вам не нужен, то я пойду собираться? — Да, конечно, я сейчас тоже пойду, тебя подвезти? — Не стоит, я хочу еще кое-куда зайти, до завтра, господин Мин, — Намджун вежливо поклонился и не спеша вышел из кабинета, накинув себе на плечо свой черный пиджак.       Юнги проводил его медленным взглядом. Что-то напрягало его в Намджуне, но он не мог понять, что именно. Иногда ему казалось, что его подчиненный тщательно скрывает какую-то информацию, но тут же появлялся господин Мин-старший, который всецело доверял ему. Юнги даже думал, что Намджун манипулирует отцом, уж очень часто тот соглашался со всеми его идеями. — Господин Мин, вы все еще здесь? — дверь тихонечко скрипнула, а в щели появилась голова Чимина, который выглядел слегка взволновано. — Ох, Чимин, заходи у меня к тебе вопрос, — Юнги встал из-за стола, похрустывая шеей и плечами, которые успели безумно затечь от неудобной позы за компьютером. — Что ты думаешь о Намджуне? — Сонбэ? Эм, ну он сдержанный, ответственный, он всегда выполняет все поруч… — А твое мнение? Какой он для тебя человек? — Юнги облокотился на край стола, скрестив руки на груди и смотря куда-то в пол, чем вызвал у Чимина еще большую взволнованность. — Ну, если честно, я его побаиваюсь. Он иногда так странно смотрит, словно… — Словно что-то знает, да? У меня такие же чувства. Что ты знаешь о братьях Чон, почему он так зациклен на них?       Чимин нервно сглотнул, сердце его бешено заколотилось от волнения, словно он мышка-игрушка, которую кот загнал в угол. Никто в компании не знал о том, что он знаком с этой парочкой и мало того, что он до сих пор с ними общается. Иногда, он даже наведывается к ним, в их захолустный подвал, чтобы выпить по пиву и обсудить жизнь. Эта тайна, которую не должен знать никто, Чонгук доверяет ему, он не может предать их. — Мой отец был старым школьным другом господина Чона, в детстве мы много времени проводили вместе. Но потом, в средней школе, наши пути разошлись. А про Намджуна, я даже не знаю, может они дружили? — Чимин почесал затылок, а щеки его слегка горели от такой наглой лжи. — Да вроде не дружили. Слушай, у меня такое ощущение, что я их видел. Одного, Хосока, но мне, возможно, лишь кажется. Но я я всё сильнее чувствую, что не ошибаюсь, хотя может это паранойя? Намджун вечно пиздит о них, может он нас гипнотизирует? — Юнги рассмеялся и, потерев еще раз свои глаза, которые все еще болели, недовольно поморщил нос. — А ты чего еще тут? — Да мне надо было доделать отчеты, сейчас уже собирался уходить, но увидел свет в вашем кабинете, решил проверить. — Давай я тебя подкину до дома. Ох, ты уже с вещами, сейчас я компьютер выключу и пойдем.

***

      Два молодых человека, щеки которых горели от алкоголя и мороза, вывались на улицу, о чем-то бурно споря и смеясь. — Так, Тэхен, ты обещал мне караоке! Так что, давай, руки в ноги и погнали, я знаю тут одно неплохое местечко! — Ты говорил про игровые комнаты, ну уж точно не караоке. Тем более я не пою, я не умею, — Тэхен зарылся носом в свой лавандовый шарф, пытаясь спрятаться от проницательного взгляда Чонгука. — Ну, я не слышал твоего пения, поэтому не могу согласиться с тем, что ты говоришь, — Чонгук заливисто смеялся и, обойдя Тэхена со спины, подтолкнул его вперед. — Давай, давай, молодость она одна!       Тэхен тяжело выдохнул, но слова Чонгука задели его за живое, он снова понял, что пытается побыстрее спрятаться в своей квартире ото всех, снова хочет отгородиться. Не сопротивляясь, он легкими шагами пошагал в ту сторону, куда его толкал Чонгук, от чего за спиной послышались радостные возгласы, на его лице снова промелькнула улыбка. Ребята арендовали небольшой зал, где стоял заерзанный диван, с различными пятнами на нем, маленький стол, меню песен с до ужаса засаленными страницами, а на стене висел телевизор, окруженный яркой новогодней гирляндой по периметру, одним словом — безвкусица. — Так, уважаемый Ким Тэхен, что ваша душа соизволит исполнить? Как насчет Super Junior?       Тэхен закатил глаза, словно не веря тому, что согласился на это добровольно, а на экране высветилось название песни — «Sorry, Sorry».*       Микрофоны звучали ужасно, помимо голосов было слышно какое-то хрипение, прямиком из ада, а иногда звук вообще прерывался. Через минуту ребята отбросили их прочь на диван, и уже не только подпевали, крича во весь голос припев, но и исполняя те движения из хореографии, что они знали. — Тэхен, а ты говорил, что петь не умеешь! Зажигаешь как надо, — рассмеялся Чонгук, утирая пот с лба, пока Тэхен жадно глотал воздух в этой душной каморке. — Но, до твоих танцев мне еще далеко, Джей, — усмехнулся Тэхен, выбирая следующую песню. — Раз уж пошли по старым трекам, что насчет этого? — Видимо, мы с тобой тут сегодня и умрем, — подмигнул ему Чонгук, все еще истекая потом, параллельно набирая номер следующей композиции.       Из колонок начала звучать песня «FANTSTIC BABY»**, а ребята снова, чуть ли не надрываясь, запели до боли знакомые слова. Движения были более резкие, ритмичные, но для полной атмосферы не хватало стробоскопов, которые бы мигали в такт музыке кислотными цветами.       Покончив с этой песней, Тэхен рухнул на диван без сил, в горле было как в пустыне, а вся его одежда пропиталась потом. Но увидев Чонгука, который так и не снял маску, он понял, кому из них сейчас хуже всего. — Я могу отвернуться, если тебе нужно вытереть лицо. — Ох, спасибо тебе огромное, я мигом.       Уставившись в стену цвета хаки, Тэхен мысленно воображал, какое же все-таки лицо у его нового знакомого, и почему он так яростно его скрывает. — Все, можешь возвращаться. Так, Тэхен, я хочу теперь послушать как ты поешь. Соло, пожалуйста! — Ты издеваешься? — Тэхен выгнул бровь, бросив надменный взгляд на Чонгука. — Почему я один? — Ну, я так и не понял, плохо ты поешь или нет, а уж очень хочется узнать, — было очевидно, что под маской улыбка снова озарила лицо Чонгука, который словно подношение, протягивал Тэ меню с песнями.       Недовольно выхватив, Тэхен быстро пробежался глазами, но не найдя ничего подходящего, отбросил его на стол, а сам подошел к колонке и подключил к ней телефон. — Я хочу спеть одну из песен, которая мне очень нравиться, правда минус здесь плохой.       Приятная мелодия, навивающая рождественское настроение, словно сейчас за окном должен был начаться сказочный снегопад, заполнила комнату. Такая спокойная и приятная, расслабляющая.       Тэхен, тряхнув головой, тем самым убрав слегка нависшие на лицо пряди, взял бутылку из-под воды, как импровизированный микрофон, и хрипловатый низкий голос смешался с мелодией, создавая прекрасный союз.

«В конце года Тот факт, что никого нет рядом, Зарождает чувство одиночества. Так одиноко, Когда ты ушла. Тот факт, что ты не на моей стороне, Так одиноко. Я скучаю по тебе, Но я не хочу тебя видеть»***

      Тэхен пел, закрыв глаза, целиком отдаваясь процессу, пропуская каждую ноту через свое тело. Лицо его, казалось, стало еще красивее, а руки совершали в воздухе легкие движения. Его низкий голос, с бархатной хрипотой, возможно немного не подходил под оригинал, но сделал звучание этого произведения еще более чувственным.       Чонгук внимательно следил за ним, не смея оторвать свой взгляд. Он хотел любоваться этим маленьким представлением от начала и до конца. Маленькие мурашки то и дело пробегали по его коже, когда Тэхен брал более высокие ноты. Прекрасная и грустная песня про одиночество, которое уже сроднилось с Тэхеном, они дополняли друг друга так идеально. Чонгук наслаждался, он давно не чувствовал себя так спокойно и непринужденно.       Закончив, Тэхен еще раз поправил свои черные волосы, затем, бросив импровизированный микрофон резким движением на диван, повернулся к Чонгуку, в ожидании критики. — Я расстроен, Тэхен, — надув губы, Чонгук кинул на него недовольный взгляд, но тут же рассмеялся. — Зачем ты мне врал? Твой голос прекрасен, ты даже во все ноты попал! Врун! Теперь будешь мне петь перед сном, записывать голосовые и скидывать, понял?       От смущения щеки Тэхена залились багровым румянцем, и он быстро отвел глаза куда-то в стену, слегка надменно улыбаясь. Он всегда слышал только похвалу в свой адрес, для него это было настолько привычно, что обычно он даже никак не реагировал. Но тут он сам удивился своей реакции, словно маленький ребенок, ей богу. — Приятно слышать такие хорошие отзывы от такого критика как вы, Джей. — Ох, обращайся, для тебя будут только самые высокие оценки!

***

      Намджун шел тихо, ступая так осторожно, словно боялся, что кто-то в ближайшей подворотне ожидает его с ножом. Легкий моросящий дождь уже насквозь намочил его пальто угольного цвета, а мокрые пряди свисали на лбу, противно ерзая по нему. Вокруг не было ни души, улочка была спокойной, словно все вокруг вымерли. Вывески магазинов мигали тусклыми огоньками. — Поганые Чоны! Почему вы не сдохли?! — крик сорвался с губ Намджуна, он с яростью пнул железный бак возле одного из магазинов, и мерзкий звук прокатился по округе. Но никто словно этого и не заметил, вокруг все было так же тихо.       Голова предательски болела, боль стреляла в виски, доставляя неимоверный дискомфорт. Потерев переносицу, словно это могло помочь, Намджун откинул мокрые свисающие пряди назад.       Свежесть после дождя пьянила, молодой юноша жадно вдыхал воздух, пытаясь раскрыть свои легкие, словно крылья. Но ничего не помогало, внутри его что-то душило, словно железные оковы обхватили его шею.       Редкие прохожие, которые шли куда-то по своим делам, не замечали, как тяжело сейчас ему. Ни одна рука не тянулась к нему, никто не решался помочь. Он был одинок со своей проблемой, одинок в таком огромном мире, где миллиарды людей. Всем было на него все равно. Воздуха его было так мало. — Давно меня ждешь? — чья-то ладонь легко коснулась плеча Намджуна, словно маленький спасательный круг, который вывел его из удушающего транса.       Обернувшись, он увидел слегка сонного Джина, который вышел в пижамных штанах и тапках, а на черную водолазку накинул старый пуховик. Лицо его было слегка припухшим ото сна, волосы небрежно уложены, но весь образ создавал такое невероятное чувство домашнего тепла, что на душе у Намджуна просветлело. — Джин, я… — Намджун не успел и слова вымолвить, как очутился в объятиях своего друга, который нежно похлопывал его по спине. — Я и сам прекрасно вижу, что тебе опять плохо. Снова это чувство удушья? — Уже третий раз за день. Стало еще сильнее чем раньше, я перестаю это контролировать, Джин, я не справляюсь. — Ты пьешь таблетки? Ты ходишь к психологу? Намджун, ты слышишь меня? — Воздуха так мало, его не хватает, Джин, не дыши, дай мне, оставь его! Я не могу дышать!       Намджун начал резко отталкивать Джина, не жалея силы, он вырывался, жадно вдыхая воздух, который был для него настоящим сокровищем. Он словно был где-то далеко, крики Джина не доносились до него. Он был где-то внутри себя, в своей тюрьме, там, где никто не мог ему помочь. — Господи, Намджун! Успокойся, посмотри на меня, да, ну же, посмотри на меня! Смотри, видишь, глубокий вдох, — Джин обхватил лицо Намджуна, пытаясь сосредоточить его метающийся взгляд на себе.       Они сидели на мокрых деревянных ящиках, которые стояли в одном из закоулков, подле небольших ресторанов. Моросящий дождь стал еще сильнее, барабаня свою печальную мелодию по козырькам близлежащих домов. Джин, весь промокший до нитки, прижимал к себе обессилевшего Намджуна, который сейчас потихоньку возвращался из своего омута в наш мир, дыхание его стало равномерным. — Намджун, ты как? Лучше? — Прости меня, ты спасаешь мою задницу уже сотый раз. Прости, Джин… — Замолчи! За что ты просишь прощения? Почему ты мне раньше не сказал, что снова началась эта херня? Как давно? Это опять твой отец? — Джин-а, прости меня, прошу, прости! Я не хотел, я не хотел тебе писать! Но только ты помогаешь мне справиться с этим. — Тебе не за что извиняться, Намджун-а. Ты же знаешь, я всегда на твоей стороне, я всегда рядом. В любой ситуации. Это мой выбор. — Ты слишком влип из-за меня, Джин, я чувствую огромную вину перед тобой, прости меня.       Джин лишь похлопал Намджуна по спине, и, чуть сильнее прижав его к себе, высунул руку из-под козырька, который спасал их импровизированную скамью от дождя. Капли барабанили по его ладони, разбиваясь на тысячи капель при встрече с ней. Такие холодные. Мурашки пробежали по телу, но тут же их волна угасла, так как, с другой стороны, доносилось теплое, уже спокойное дыхание Намджуна, который наконец пришел в себя. — Оставайся у меня, я тебя никуда не пущу в таком состоянии, — Джин хлопнул мокрой ладонью по своей щеке, словно пытаясь взбодриться, а затем взглянул на Намджуна, который запустил свои изящные пальцы в волосы, пытаясь их хоть как-то уложить и привести в человеческий вид. — Спасибо, Джин, ты прав, я боюсь ехать домой. Вдруг опять начнется этот приступ. — Твои таблетки с тобой? Ты принимаешь их? Намджун-а? — Принимаю, а толку то. Если провоцирующие факторы все еще вокруг меня, пока они рядом, я боюсь, что не смогу с этим справиться.       Они оба смотрели на маленькие капельки дождя, которые пели им свою мелодию, разбиваясь о все возможные поверхности. Намджун чувствовал себя рядом с Джином так спокойно, словно под крылом ангела. С детства этот парнишка помогал ему, всегда был на его стороне, всегда охранял его. Такой изящный, хрупкий, нежный Джин был его каменной стеной ото всех бед. Намджун всегда поражался тому, как Джин без лишних вопросов бросался с головой в омут его проблем, помогая ему оттуда выбраться. Опустив взгляд, Намджун увидел эту фарфоровую мокрую от дождя руку и, невольно, дотронулся до нее, словно боясь отпустить этот маленький спасательный круг. В секунду их пальцы сплелись, крепко сжимаясь и не желая больше расставаться. — Погнали, Намджун-а, время позднее, а тебе еще завтра на работу. Время отдыха, — тепло улыбнулся Джин, вставая с ящика и потянул вслед за собой Намджуна, который не сопротивляясь, поддался ему.