Сценарий

— Просыпайся, Тэхен-а, — Джин грубо дернул бедного юношу за плечо. — Время интересных историй настало.       Тэхен еле-еле открыл глаза. Щека после пощечины еще болела. Губы были сухими, словно наждачка, из-за того, что он во время сна дышал ртом. Ким-младший быстро окинул взглядом комнату. Ничего не поменялось, он все так же сидел в подвале, примотанный к стулу. Вдалеке, напротив, сидел Чимин. Джин откинул его голову назад. На его лбу красовался здоровенный синяк. Все-таки он упал на бетонный пол. Пухлые губы были слегка приоткрыты, а расстегнутые на груди пуговицы едва заметно подрагивали при дыхании. — Сколько я спал? — Около полутора часов, не больше. Видимо стресс тебя вымотал, Тэхен-а, — холодный, надменный голос Джуна раздался где-то за стенкой, а затем последовал лязг железа, ударившегося друг об друга.       В помещение вошел Намджун, на поясе у которого висел ствол, а сам он на указательном пальце крутил маленький ключ, насвистывая мелодию.       Следом за ним вошел Юнги. На его руках были железные ржавые наручники, а сам он морщил нос от вони, которая исходила из близлежащей канализации. Увидев Чимина, он остановился, нервно сглатывая. Руки его задрожали. Карие глаза медленно прошлись по юноше, стене, треснувшему окну и наконец встретились с уставшим взглядом Тэхена. — Господин Мин! — Тэхен попытался выдавить улыбку, но тут же стиснул зубы от боли. — Рад вас видеть!       Юнги взглянул на Джина и Намджуна, которые стояли возле деревянных пустых ящиков. Сокджин закуривал сигарету, зачинщик этого всего выдавливал таблетки из блистера. Почувствовав на себе тяжелый взгляд, он лишь махнул рукой, давая свое согласие на то, чтобы Юнги подошел к молодому детективу. — Ты как? Тэхен-ши? Вот ублюдки, — шепотом произнес Юнги, всматриваясь в некогда прекрасное и чистое лицо юноши. Огромный синяк на щеке, запекшаяся кровь в углу рта, лопнувшие сосуды в глазах, сотни царапин на лбу и кривая переносица. — Главное, что живой, — Тэхен закашлялся от сухости в горле. — Чимин так и не пришел в себя.       Они оба взглянули на коллегу, который продолжал пребывать без сознания. Юнги обратил внимание на кровь, которая струилась по шее вниз, под рубашку, и успела засохнуть. — Наверняка эта мразь нанесла слишком сильный удар. Главное, я вижу, что он дышит, — Юнги увидел слезы, скопившиеся в глазах Тэхена. — Тэх… — Вы созванивались с Чонгуком или Хосоком? — Тэхен говорил тихо, слегка надрывисто, не отрывая карих глаз от пустоты. — Что с ними? Раз их здесь нет, то либо они уже мертвы, либо вы успели им что-то сказать.       Мин поднял руки, закованные в наручники, ко рту и прокашлялся, привлекая внимание Тэхена. Затем, опуская их, он одним пальцем ловко отодвинул край кармана черного пальто, показывая Тэхену телефон, яркость экрана которого пусть и была снижена, но четко отображался исходящий звонок.       Молодой детектив облегчено выдохнул, слегка ухмыляясь. На душе стало в сотни раз спокойнее. Чоны были живы. Пока живы. — Наговорились, подружки? — Намджун залпом опустошил стакан с водой, слегка поморщившись от горькой таблетки. — Господин Мин, присаживайтесь.       Ногами он небрежно пододвинул полуразвалившуюся самодельную скамью к Тэхену, жестом пригласив директора занять почетное место. Намджун мельком взглянул на окровавленные белоснежные рукава рубашки детектива и невольно усмехнулся.       Джин слегка похлопал Чимина по щекам. Протяжный хриплый стон сорвался с губ юноши, но глаза так и остались закрыты. Сокджин раскрыл глаза пальцами, посветив в них ярким фонариком. Зрачки медленно сузились. — Живой, но еще пока в коматозном состоянии. Реакция замедленна, наверняка, он нас не слышит, — Джин скинул очередную пару перчаток в мусорку, стоящую рядом.       На слове «живой» Тэхен и Юнги одновременно выдохнули, мысленно оба благодарили небеса. — Что ж, приступим, — Намджун сел на короб, который стоял посреди помещения, освещенный одним солнечным лучиком. Расстегнув пиджак, он небрежно откинул его назад, а на нос надел черные очки.       Джин пристроился рядом, сложив ногу на ногу. Откинув свой серый пиджак, глазам пленников предстал большой полицейский пистолет с огромным глушителем. Благодаря тихому месту, заброшенному району и этой штуковине, никто даже не услышит выстрелы и вряд ли их тела найдут быстро.       Юнги удрученным взглядом еще раз осмотрел помещение. Помереть прямо здесь он явно не жаждал. — Когда-то давно, в годах так семидесятых-восьмидесятых, в Сеульский университет на факультет IT-технологий поступили двое молодых людей. Они стали хорошими друзьями за первый год обучения. Их планы были огромными, а сами они прибывали молодыми и амбициозными. Отучившись четыре года, они перебрались в Инчон, где сняли малюсенький офис на одной небольшой улочке, со старинными домами, прекрасными закусочными и сотней частных мастерских. К ним присоединился их общий университетский друг. Так старые друзья Чон, Ким и Мин начали придумывать свои бизнес-идеи, продукты, все делая вместе, не разделяя заслуги между собой…

***

      1988 год       Молодой человек несся по улице сшибая всех на своем пути. В вельветовые брюки цвета кофе была заправлена бежевая льняная рубашка. Очки то и дело сползали с переносицы и приходилось постоянно поправлять их. Черные волосы уложены воском, по последнему писку моды, челка вздымалась вверх, словно парус. Под подмышкой были свертки миллиметровой бумаги размера А4, которая так же, то и дело, норовила упасть на грязную землю.       Яркое летнее солнце освещало узенькую улицу, играя бликами от больших витрин. Юноша улыбался, глаза его блестели от радости, а в горле застрял крик восторга. — Ребята! — он открыл хлипкую деревянную дверь с ноги, от чего та с треском стукнулась о бетонную стену.       Высокий, слегка худощавый юноша, одетый в зелено-синюю олимпийку с закатными по локоть рукавами, сидел за чертежным столом. Рядом с кучей сточенных карандашей, циркулей и линеек лежал свеженький кассетный плеер, а из наушников доносились песни AC/DC. Сам он сосредоточенно чертил что-то на оранжевой миллиметровке, прикусив губу.       В другом углу небольшого помещения сидел среднего роста парень, который был на пару лет старше. Бесформенная футболка, спортивки и стоптанные кеды. Волосы его коротко стрижены спереди, но сзади спускались едва ли не до плеч, словно водопадом стекая по шее. На висках выбриты две полоски. Он что-то припаивал паяльником, кропотливо, осторожно. Слегка высунув язык, он чуть ли не защитными очками уткнулся в маленький проводки.       Звук бедной старой двери отвлек каждого от работы. — Ай, Чон, мать твою, кто же так врывается! — юноша опустил руку с паяльником. Глаза под очками сильно болели, даже помассировав их, казалось, что стало только хуже. — А если бы я себе палец припаял к этим проводкам! — Ты бы стал киборгом, как того всегда хотел, Мин, — долговязый юноша потянулся на стуле, а его спина его мелодично захрустела. — Чон, ты сейчас словно разрыдаешься, что случилось?       Молодой человек в дверях резво кинул свертки на близлежащий комод, вся поверхность которого была исчерчена, а кое-где проглядывались странные липкие пятна.       Пододвинув стул в центр, Чон быстро провел рукой по челки, и, удостоверившись, что с ней все в порядке, ярко улыбнулся. — Я сегодня был в департаменте IT-технологий, после работы они позвонили мне и попросили прийти, — тихо начал Чон, в ту же минут привлекая внимание своих друзей, которые бросили все дела и уже сидели напротив него. — Что они сказали? — юноша в олимпийке слегка прикрыл рот, нога его отбивала нервную мелодию по паркету. — Ким, заткнись! Дай ему досказать, — Мин отвесил соседу подзатыльник, слегка поморщив нос. — Продолжай! — Они осмотрели все чертежи, которые мы им прислали, все до единого. Даже те, которые ты, Мин, прислал им год назад! Они согласны взять нас в отдел разработок и дать нам грант на создание продукции!       Ким вскочил со стула, опрокинув его с грохотом назад. Мин начал материться, хватаясь за лицо, то и дело смеясь. Чон боялся даже вздохнуть, продолжая наблюдать за реакцией друзей.       Тем же вечером все трое упились в хлам, празднуя новую главу в своей жизни. Каждый из них не верил в происходящее. Простые ребята, которые лишь своим умом смогли дойти до отдела разработок государственного уровня. Сценарии их жизни с этого момента развернулись на 90 градусов. Никто из них даже не представлял, какой успех их ждет в будущем. Но так же никто и них не знал, что всего лишь через пару лет, они все рассорятся в пух и прах.       90-е года       За два года работы в департаменте, трое друзей успели вырасти в материальном и личном планах. От простых парней без принципов и денег не осталось ни следа. Каждый из них работал самостоятельно, но все равно они вместе любили что-нибудь обсудить за баночкой пива. Между ними не было секретов, они все доверяли друг другу и обо всем рассказывали. У Кима появилась «пассия», как всегда шутливо Мин называл прекрасную девушку с утонченной фигурой, карими большими глазами и прекрасной улыбкой.       Ее длинные черные косы были единственными в своем роде в офисе. Пока все девушки ходили со стрижкой под горшок или ужасно скучным каре, она всегда выдумывала новые прически, впечатляя начальство и коллег. Она работала в департаменте продвижения, поэтому частенько обедала вместе с ребятами.       Ее роман с Кимом был скучен и однообразен. Она не понимала, как согласилась на отношения с ним. Они были слишком разные. Она с луны, а он со звезд. Почти всегда, когда они были вместе, то молчали, либо их разговоры были слишком неловкими. Ким любил ее, боготворил этот прекрасный образ. Она же не испытывала ничего по отношению к нему. Она лучше находила общий язык с Чоном. Каждый их совместный обед они обсуждали что-то новое. Книгу, фильм, музыку, даже обычный рекламный баннер по пути на работу. Если бы у людей был индикатор совместимости над головами, то над ними он показывал бы редкие 100%. Их шутки понимали только они сами, каждый раз тихо хихикая в компании общих знакомых.       В итоге, через два месяца красавица с косами ушла от Кима к его другу Чону, а еще через полгода они официально расписались. Это был счастливый брак, что было редко в те времена*. Чон был одним из немногих, кто не запрещал ей работать, поддерживал ее во всех начинаниях. Он не заставлял рожать детей, защищал от нападок родных. Они обо всем советовались, не было решений, которые они бы приняли порознь. Они делили домашние дела, были единым целым, семьей. Госпожа Чон получала столько же, сколько и муж, поэтому благодаря недолгим накоплениям они взяли хороший дом в новом районе Сеула. Все случилось за пару недель до переезда Чона.       С момента, как Чон забрал даму сердца себе, Ким возненавидел своего друга. Он все еще в глубине души любил эту девушку, которая теперь носила фамилию Чон. В его мечтах она обязана была быть под покровительством семьи Ким.       Это было начало мая. 1992 год. На очередном обеде Мин и Чон договорились съесть вместе острые токпокки и обсудить жизнь. — Как твои дела, Мин? — рисовая клецка выпала из палочек Чона, пока он безрезультатно пытался остудить ее.       Мин вальяжно расселся на диване, смотря куда-то в потолок. Как его дела? У него есть девушка, дом и прекрасная работа. Вроде все отлично. — Сойдет, — сухо бросил он. — Моя бесит уже. Какого хрена именно эта женщина досталась мне. Каждый день пилит мозг. Я главный в семье, так, какого хрена, она указывает мне, что делать? Не, Чон, ты мне скажи, у вас как? — У нас мы оба главные, — улыбнулся Чон, продолжая дуть на клецку. — Ай, ты такой весь современный, что аж тошнит. Я ей говорю, сиди дома, роди мне сына. Я буду приносить деньги, чтобы ты ни в чем не нуждалась. А она: «Ты кто такой, чтобы указывать мне? Мне всего лишь двадцать пять, какие дети?! Я тебе не служанка!»       Мин помассировал виски. Голова снова разболелась. Его «пассия» была дамой дерзкой и властной, с чем он никак не хотел мириться. Она была дочерью друга его отца, влиятельного человека с огромным состоянием. Поэтому у Мина, после начала этих отношений, финансирование скакнуло до небес. — Как у вас дела с Кимом? Вы помирились? — Нет, — Чон отпил газировку. — Надеюсь, что скоро он успокоится. — Надейся. Он на твою жену до сих пор слюни пускает. Эх, они были слишком разные. Правильно она сделала, что ушла к тебе. А про проект, ты ему рассказал?       Чон лишь медленно покачал головой, не поднимая взгляда. — М-да, боюсь, он тебя еще больше возненавидит, когда узнает, что тебя переводят в Сеул.       Дверь в комнату отдыха распахнулась, ударившись об стену. Так же как четыре года назад. Только теперь на пороге стоял разъяренный Ким, который скомкал в вспотевших ладонях маленькую бумажку.       Осторожно взглянув на своего друга, Мина передернуло, и он, закашлявшись, поспешил на выход, сославшись на то, что слишком много еще нужно сделать. — Что-то случилось Ким? — Чон осторожно опустил алюминиевые палочки рядом с тарелкой и посмотрел на красное от ярости лицо коллеги. — Ах ты, ублюдок, как будто не знаешь, — сквозь зубы, Ким швырнул ему в лицо листок, который так нервно держал в руках. — Сначала женщину увел, а теперь? Мои идеи выдаешь за свои?       Этот листок был ничем иным, как разрешением на выпуск продукции по чертежам, над которыми ребята трудились последние два года. Только вот, в графе исполнитель была указана лишь одна фамилия Чон. — И что? — Чон вскинул бровь, но тут же в лиц ему прилетел кулак, а из носа стекла капля крови. — И что? Ты даже не удосужился нам сказать, что просто возьмешь наши труды и выдашь их за свои? Ты, продажная крыса! Не могу поверить, что работал с тобой бок о бок! — Ты чертежи хоть видел? — Чон сорвался на крик, утирая рубашкой нос. — Я полностью все поменял. От старых вариантов там не осталось и следа! Теперь это чисто моя концепция, которую я запатентовал! Мин уже давно об этом знал! Если бы ты хотя бы раз слушал меня до конца, а не уходил, хлопнув дверью, то ты бы тоже был в курсе! Мин взял другую часть чертежа и переделал ее, так почему ты только меня поливаешь грязью! — Это изначально была моя идея! Моя! — глаза Кима залились кровью, а руки схватили Чона за шиворот, прижав к стенке. — Мин меня предупредил, спросил разрешение. А ты, козлина, даже не соизволил позвонить! Я тебя убью, в гроб лягу, но верну то, что принадлежит мне.       Ким смачно харкнул в лицо Чона и швырнул его на диван. Нагнувшись сверху, он пристально взглянул в испуганные глаза, когда-то бывшего друга. — Я же тебе сказал! Там не осталось ничего от твоих концепций. Я полностью все переделал! — Чон отполз на дальний конец дивана, слегка заикаясь. — Сравни их! — Ты сделал это, благодаря лишь тому, что когда-то мой мозг сгенерировал эту идею. Твоих извилин никогда в жизни бы не хватило на то, чтобы додуматься до чего-то такого.       Уже в дверях Ким развернулся, снова вглядываясь в испуганное лицо Чона. Это безумие в глазах нагоняло панику. Чон не узнавал своего друга. Это был другой человек — жестокий, безжалостный, который не хотел даже слышать его. — Я тебе сказал, Чон. Теперь оглядывайся по сторонам. Я заберу все, что принадлежит мне.       Десять лет спустя       Господину Чону уже было за тридцать. Идея, придуманная им в 90-х, была принята общественностью с возгласами восторга. Продукция компании Чон пользовалась мировым успехом, а заводы были раскиданы по всему миру. Он был одним из самых влиятельных и богатых людей в Корее, разделяя этот список со своими старыми друзьями.       В семье у него все было лучше, чем идеально. Жена подарила ему двух прекрасных сыновей, с разницей в четыре года. Хосок и Чонгук были просто посланы им небесами. Умные, красивые мальчики, которые отличались от сверстников прекрасным здоровьем. Хосок был больше похож на госпожу Чон, с яркой красивой улыбкой и утонченными носиком, спокойный и прилежный мальчик. Чонгук был звездой района, главный хулиган, которого все обожали. На его счету были десятки разбитых окон, драк с мальчишками, но все равно никто не мог ругать такого ангельского ребенка.       В конце 2010 года компания Господина Чон приобрела целую башню в районе Сонгпа. Это был успех вселенского масштаба. Деньги лились рекой, но они не разрушали прекрасную идиллию семьи.       Однажды, в том же году, на одно из собраний акционеров Господин Чон привел своих мальчиков, чтобы они потихоньку начинали вникать в суть бизнеса, который им отойдет по наследству. Хосоку уже было около пятнадцати лет, он был сдержанным, вежливым юношей, который старался не позорить отца перед всеми этими важными шишками. Чонгуку было двенадцать, на щеке красовалась царапина, как трофей от драки за школой, а школьная рубашка была слегка выпущена из брюк. Весь вечер старший брат прятал младшего за своей спиной, но было тщетно. Жены этих толстосумов не отлипали от милой мордашки Чонгука ни на секунду. — Чон? — мужчина крупных размеров, тяжело поднялся с бархатного кресла, отставляя бокал с шампанским на стеклянный столик. — Мать твою, Чон! Чертяка, сколько лет! — Мин! Да ты совсем округлился, — господин Чон крепко обнял своего давнего друга, слегка похлопывая по плечу. — Как твоя жизнь? — Если бы все было плохо, я бы не был таким жирным, — цыкнул Мин, слегка закатывая глаза. — Все даже лучше, чем я мог представить. Та идея, которую мы разделили между собой, будет кормить меня до конца дней. Вот собираюсь выкупать башню на Гангнаме, а то, чем я хуже тебя!       Мин громко рассмеялся, слегка подавившись слюнями. Тут ему на глаза попались два юнца, стоявшие за спиной господина Чона. — Это твои? Ай, старший вылитая жена! Малой какой славный сорванец, дает тебе жару? Твоя жена героиня, с первого раза пацана уродила! — Да, мои. Они у меня золотые. Старший Хосок, а младший Чонгук, — господин Чон потрепал младшего по волосам. — А твоя жена чем хуже? У тебя же вроде тоже сын. — Ах, ну да. Я же развелся с женой. Да-а. Весь мозг мне вытрахала за эти года. Я ей и сказал, собирай вещи и вали отсюда. Сына родила, твои полномочия закончились, * — оглядевшись по сторонам, господин Мин тяжело выдохнул. — Не знаю, где сейчас Юнги, он весь в себе, без понятия, где он может быть. — А сколько ему лет? — Чонгук не сдержался от вопроса, оглядываясь вместе с господином Мином по сторонам. — Он на год старше твоего хёна! Где же этот сорванец? — Я видел твоего сына около стола с закусками, Мин. Отец из тебя явно никудышный, — раздался сзади тяжелый низкий голос. — Ким! Ну надо же, сегодня прям встреча давних знакомых, хотя стой, мы с тобой пару недель назад виделись, — Мин похлопал по плечу высокого статного мужчину. — Ладно, я пойду товарищи, мне еще моего искать.       Проводив взглядом господина Мина, который уносил ноги настолько быстро, насколько мог, Чон и Ким посмотрели друг на друга. За эти года они лишь похорошели, стали еще более привлекательными. Высокие, статные мужчины, которые больше походили на родных братьев, чем на бывших лучших друзей. — Господин Ким, — Чон отвесил низкий поклон, слегка поддерживая очки на переносице указательным пальцем. Сыновья следом повторили за отцом. — Брось Чон, столько уже лет прошло, — Ким улыбнулся, поднимая друга из поклона обратно за плечи. — Я много думал о той ситуации, и понял, что был неправ. Я тогда переборщил, не знаю, что на меня нашло.       Чон удивленно смотрел на Кима, слегка приоткрыв рот, будто хотел что-то сказать, но мыслей в голове не было совсем. Что-то ему казалось странным. — Я хотел поговорить с тобой раньше, но наши компании развивались настолько стремительно, что мы были заняты круглыми сутками. Я не мог найти время, чтобы заскочить к тебе. Да и семья. Сам понимаешь, я должен был уделять внимание и жене с сыном. Чон, давай попробуем вернуть наши старые отношения, как тогда, в университетские года. — Прости, Ким, боюсь, что как тогда уже точно не будет, — Чон отвел глаза в сторону, слегка улыбнувшись. — Но я с радостью бы попробовал вернуть хотя бы малую часть доверия и прежней атмосферы в наши отношения. Что думаешь? — Я только за, Чон. Твои идеи всегда были прекрасными, — едва уловимая нотка издевки прозвучала в последних словах, но Чон этого не заметил, он был счастлив, что хороший друг, снова возвращается в его жизнь. — Кстати, познакомься, это мои сыновья, Хосок и Чонгук, — мальчики снова поклонились, Чонгук даже демонстративно закатил глаза. Что-то напрягло Хосока в образе этого мужчины. — Славные ребята, твоя жена прямо мастерица, — Ким улыбнулся, пожимая парнями руки — Намджун-а, иди сюда!       Где-то сбоку, возле стола с закусками из морепродуктов, стоял высокий юноша. Было видно, что он чувствует себя нелепо, в таком возрасте многие выглядят как слендермен, худые и долговязые. Лицо его было очень милым с прекрасными щечками и прелестной ямочкой на одной из них. Услышав, что его зовет отец, руки Намджуна дрогнули, отпуская в полет тарталетку с икрой. Красное пятно окрасило белую скатерть. — Намджун-а, всегда у тебя все падает из рук, — Господин Ким с силой выдвинул сына перед собой, грубо схватив его за руку.       Намджун испуганным взглядом смотрел на отца, боясь, что в секунду ситуация может повернуться против него. Но увидев перед собой лица молодых Чонов, он слегка успокоился. — О-очень приятно, я Намджун, мне пятнадцать лет, — юноша слегка заикался, но все же смог приветливо улыбнуться. — О, мы с тобой ровесники, — Хосок громко засмеялся, протягивая руку, — Я Хосок, очень приятно.       Чонгук бегло осмотрел нового знакомого с головы до ног. Скорчив губы в непонятной улыбке, он последовал примеру брата. — Чонгук, рад знакомству, хён, — сухо бросил он и засунул руки обратно в карманы. — Ладно, ребята, идите развлекайтесь. Хосок-а, следи за братом, не дай бог, он что-нибудь разобьет!       Хосок шутливо отдал честь отцу и, схватив Чонгука за рукав, направился с Намджуном в сторону десертов, обсуждая по пути новую игру.       Ким и Чон взяли по бокалу виски с подноса, который услужливо принес один из молоденьких официантов, и подошли к большому панорамному окну. Еще около пары часов они обсуждали прошедшие года, вспоминали прошлое и думали о будущем.       Ночной Сеул. Такой огромный, прекрасный и суровый. Этот город словно арена, где богатые и амбициозные люди грызут друг другу глотки за лишние пару вон. Все хотят жить в достатке и принести почет своей семье.       В конце мероприятия Хосок и Намджун не могли отлипнуть друг от друга, бурно обсуждая какие-то фильмы, игры, да и вообще, жизнь в целом. Они были очень похожи по интересам, их взгляды на жизнь, пусть еще не сформированные, были почти идентичные. — Намджун-хён, пиши мне если что. Надеюсь, что ты придешь к нам когда-нибудь, и я покажу тебе свою гитару, которую отец мне подарил на день рождения! — А у меня классные фигурки из One Piece есть, — Чонгук стоял чуть позади, надув губы, и пытался быть таким же крутым как брат.       Джун радостно закивал головой, светясь от радости. На прощанья они обменялись номерами телефона. Намджун махал им в след, пока спины братьев Чон не исчезли за дверью. Атмосфера счастья развеялась моментально. Приступ панической атаки снова окутал молодого Кима с ног до головы. С высоты метр девяносто, на него смотрел безумный, свирепый взгляд отца, который как рентген, сканировал своего сына. Намджун пытался дышать спокойно и не представлять в голове, как по возвращению домой отец снова его отлупит.       Он избивал его всегда и за все, утверждая, что таким способом хочет сделать из него идеального человека. Матери Джуна было все равно. Это была безумной красоты женщина — умная, властная, которая когда-то не чаяла души в своем сыне. Но только тогда, когда она была не под дозой. После рождения сына Киму не нравилось, что его жена оказывает, как он считал, плохое влияние на сына, уча быть его добрым, сдержанным и рассудительным. Ему не нравилось, что сын любит мать больше. Для него роль женщины в этом мире заканчивалась после рождения сына. И госпоже Ким не повезло. Ее первенцем был Джун, а сама она больше была не нужна мужу. Разве только как секс-кукла, но в последние время даже для этого находилась замена. Господин Ким подсадил свою жену на иглу, давая ей морфин в любое время дня и ночи, а сам запер ее в дальних комнатах своих больших апартаментов. А пару месяцев назад он сдал ее в дорогой наркологический центр. За все эти года под наркотиками ее мозг окончательно разрушился. Она была скупа на эмоции, она не узнавала сына, а по внешнему виду походила на узника Освенцима. Но госпожа Ким всегда в страхе кричала, когда видела своего мужа, который небрежно швырял в нее пакетом с белым порошком.       Дорога домой была ужасной и невыносимой. Отец молчал, нервно перебирая пальцами по рулю, то и дело поглядывая в зеркало заднего вида. От этих глаз был не спрятаться.       Дома Намджун получил десять ударов ремнем и синяк под глазом лишь за то, что был мил с отпрысками Чона. — Знай свое место, Намджун-а! Ты не подзаборная псина, чтобы общаться с такими убогими! — отец кричал, занося руку с ремнем, а глаза его горели безумным пламенем.       Джун прикрывал голову рукой, а из глаз лились потоки слез. За что такая несправедливость? Они с Хосоком ничем не отличались друг от друга, но почему тогда Хосок счастлив, а Намджун каждый день терпит как пытку.       На десятом ударе ремня в один из холодных вечеров что-то надломилось в душе Намджуна. Он больше не плакал, он больше не испытывал чувство радости. А слова отца, внушаемые ему каждый день, сделали свое. Он возненавидел Чонов.       При каждой личной встрече молодых Чонов с Намджуном, тот игнорировал их, даже не удостаивая взглядом. Хосок очень переживал по этому поводу, Чонгук же постоянно повторял: «По нему видно, что он козлина та еще.»       С тех пор он стал марионеткой отца, который дергал за ниточки, делая больно поломанной душе Намджуна, заставляя его чувствовать свою никчемность.       Конечно, у господина Кима был не один враг, а десятки. И он не хотел марать руки в крови устраняя их. Для этого жизнь подарила ему сына и множество денег.       Ужасный путь Намджуна начался спустя пару лет, когда во время очередных избиений, Джин, его близкий друг, который был в это время в гостях, прикрыл его собой, получив два удара плетью по спине.       Тот испуг на лице отца он не забудет никогда. Господин Ким тут же начал пихать пачки денег Джину, слезно умоляя никому не говорить. Джин же был парнем правильным и честным, он только воротил нос, говоря, что ему это не нужно. Ким чувствовал, что нужно как-то утихомирить этого юношу, иначе все может пойти под откос. Тогда он сказал, что если Джин будет помогать Джуну идеально выполнять поручения, которые он дает сыну, то больше никогда не будет раздаваться свист плети в стенах этого дома. Джин согласился, подписывая себе смертный приговор. Но он об этом еще не знал, желая защитить Намджуна.       2016 год       Первыми жертвами мстительной натуры отца, которые простились с жизнью, стали братья семейства Чхве. Сам господин Чхве был директором одного крупного Сеульского банка, который давал большие кредиты под выгодные проценты крупным компаниям. И в этот год кредит должен был достаться господину Киму, но почему-то за день до назначенной встречи, господин Чхве отдал все деньги какому-то господину из Ульсана, на постройку дополнительных доков в порту.       Сыновья господина Чхве были любителями ночных уличных гонок, которые проводились каждые выходные глубокой ночью, когда зажигались миллионы неоновых вывесок. Поэтому идея мщения за ложные надежды пришла в голову Кима быстро.       Джин тогда только начинал стажировку в детективном отделе. Совсем еще неопытный и зеленый, он на дрожащих ногах нашел автомастерскую, где ласточка братьев готовилась к ночному выезду. За ночь до, он зубрил строение машин, где что находится, где какие провода расположены. Джин выучил все.       Придя в автосалон, он показал значок, сказав, якобы сейчас в городе воруют колеса, мол надо осмотреть машины. Механики с радостью впустили его все осмотреть, ведь для них это был лишний час свободного времени. Открыв запасной вход, Джин впустил Намджуна с плоскогубцами, и они быстро поспешили к машине братьев Чхве. Перламутровый Nissan GT-R. Дело заняло десять минут. Джун руководил, а друг исполнял. Слегка надрезав провод тормоза, Джин надеялся, что он окончательно разревется лишь на большой скорости и братья не заметят подвоха, пока будут ехать к старту.       Все так и произошло. В ту ночь лил адский дождь, видимость была равна нулю. Братья Чхве были слегка расстроенными в этот день, но все же решили участвовать в гонке. Все шло хорошо. Джин и Намджун втиснулись в круг наблюдателей за гонкой, стоя под дождем на одном из последних резких поворотов.       Все произошло быстро. Визг колес, которые тут же попали в водную колею, а затем ужасный скрежет железа. Джин не смог смотреть, поэтому уткнулся в плечо Намджуна. Молодой Ким еле сдерживал слезы, смотря как из разбитого окна машины вывешивается бледная обмякшая рука. На асфальте, столбе, остатках капота, везде были ошметки мозгов и кровавого мяса.       Это было их первое убийство. Они не понесли за него наказание, но и выгоды не получили. Господин Ким был доволен, а его сын не получил пару десятков ударов плетью по спине. Но психическое здоровье Джуна пошатнулось окончательно. В голове засела бредовая мысль, что если он будет перечить отцу, то он сделает тоже самое и с ним.       Год спустя       Район Сонгпа — Как я выгляжу? — господин Чон поправлял бордовый галстук, быстрым шагом направляясь в большой конференц-зал. — Ты как всегда прекрасен, дорогой, — госпожа Чон слегка подтолкнула мужа в плечо, откидывая длинные косы назад.       Она была его опорой, советником и другом. На всех важных мероприятиях она сопровождала мужа, чтобы с другой стороны посмотреть на ситуацию. А потом, вечером, сидя в обнимку на диване, они обсуждали планы и придумывали что-то новое. — Хосок сказал, что у него экзамен сегодня, — продолжала она. — Ты пожелал ему удачи? — Обижаешь, я еще с вчера начал. В итоге, он запер дверь перед моим носом, сказав, что я уже достал его, — Чон ярко улыбнулся, а в голове всплыл образ родного сына.       Остановившись перед большими деревянными дверьми, госпожа Чон быстро поцеловала мужа в щеку и расправила пиджак на его груди. То был последний раз, когда она видела своего мужа живым.       Конференция была посвящена новой продукции компании Чон. При ее создании он опирался на свои университетские чертежи, совершенствуя их и исправляя. Прошло уже столько лет, что Чон не помнил, где чей чертеж, но по возможности выбирал лишь свои из огромных тонн миллиметровки. Увы, память его подвела, один из чертежей принадлежал Киму.       Узнав это, господин Ким был вне себя от ярости. — Он играется со мной! Этот выблядок! — он разнес свой кабинет в пух и прах, броня господина Чона на чем свет стоит. — Я же сказал, что верну себе все, что по праву принадлежит мне!       Именно поэтому в тот же день в башне, противоположной той, где проходила конференция, сидели Джин и Намджун приготавливая все необходимое.       Они молчали, дрожащими руками собирая снайперскую винтовку, которую любезно им предоставил господин Ким. Джин еле сдерживал слезы, то и дело поглядывая в сторону окон на сорок пятом этаже. — Джин-ши, тебе это не нужно делать, — Намджун смотрел куда-то сквозь пол, пока его руки на автомате соединяли детали. — Ты не обязан. Ты и так уже сделал слишком много.       Джин лишь молча посмотрел на Джуна. Тот мальчик с прелестной ангельской улыбкой и открытой душой, с которым он начал общаться еще в школе, умер пару лет назад. Теперь перед ним сидел юноша, во взгляде которого не осталось эмоций, а ямочка на щеке словно исчезла совсем. Но бывали дни, когда старый Намджун воскресал, и это были самые лучшие дни для Джина. Он бы отдал жизнь, чтобы успокоить сердце этого мальчишки, которого избивал отец, упрекая его во всем, морально уничтожая в нем личность. — Я обязан, Намджун-а, иначе он опять тебя изобьет до полусмерти, — Джин вытер нос рукавом куртки. — Если я не могу спасти твою душу, то дай я хотя бы успокою ее. Мы делаем это вместе, мы оба будем виноваты. Просто прошу, не дай безумству овладеть тобой. Ты же не хочешь… — Быть похожим на своего отца? — Намджун выронил из рук винтовку, глядя на свои руки. — Я уже хуже него, Джин-ши. Я уже. Я убил двух людей, жизнь которых меня вообще не касалась. — Не ты убил, а я. Это я перерезал провода, это я придумывал весь план. Поэтому ты не сядешь за решетку. — Ты думаешь, я позволю тебе признаться? Ну уж нет, Джин-ши, — Намджун слегка ухмыльнулся. — Сегодня моя очередь. Сегодня я выполню приказ отца.       Они смотрели друг другу в глаза, глотая слезы. Джин не мог понять, где же они свернули не туда. Но он четко знал, что должен спасти Намджуна от его отца. И раз нет другого выбора, то он будет убивать в угоду господину Киму, лишь бы бедная душа Намджуна не раскололась совсем. — Почему ты вступился за меня тогда? — Намджун аккуратно устанавливал дуло винтовки в маленькую расщелину между кирпичами. — Как я мог спокойно сидеть, когда моего любимого человека избивают у меня на глазах.       Этого было достаточно. Намджун быстро поцеловал обветренные губы Джина, выражая в этом поцелуе всю благодарность и привязанность. Нет, не таблетки помогали ему быть живым. Джин, вот единственное лекарство для его сердца и израненной души. Единственный психолог, который ночами мог слушать его переживания. Тот самый человек, который дарил ему любовь, о которой Намджун не знал с рождения. Сокджин — вот его главный подарок жизни.       Убийство господина Чон Намджун исполнил ровно в полдень, когда нажал на курок охотничьей снайперской винтовки. Из-за неопытности и страха, рука дрогнула, отчего господин Чон не умер сразу, а успел еще пострадать перед отходом в лучший мир. Пуля попала выше сердца, пробив аорту. Выстрел был фатальным.       Господин Ким был в восторге, он осыпал сына комплиментами, пока тот молча стоял на красном бархатном ковре в кабинете отца. За руку его держал Сокджин, слегка поглаживая. Намджун осознал, что такое убивать. Что значит лишить человека жизни. И самое страшное, его внутренний бес, передавшийся ему по наследству от отца, ликовал.       Но счастье было недолгим, ровно до тех пор, пока господин Ким не узнал, что все акции на продукты, автором которых он считал себя, переписаны на сыновей Чона.       Под гнетом отца Намджун окончательно сломался. Его психика перестала существовать, а сам он стал копией господина Кима. Он перенял все эти обиды на себя, воспринимая Чонов как своих собственных врагов. Каждый день он думал о них. Его разумом овладела идея отца — вернуть все, что принадлежит их семейству.       Спустя полгода после убийства господина Чон, Намджун попал в психиатрическую клинику с попыткой суицида. Там ему был выставлен диагноз посттравматического синдрома и шизоидоподобного бредового расстройства.       Сокджин пару раз чуть не опустил руки, но видя иногда просветления в голове Намджуна, он с новыми силами бросался на поиски решения проблемы. Он не мог дать погаснуть Намджуну.       Он снял Намджуну отдельную квартиру рядом со своей, чтобы тот ушел от отца как можно дальше. Именно Джин предложил Киму попробоваться на должность главного секретаря господина Мина. Он наделся, что смена обстановки, отсутствие рядом отца и работа, которая в будущем могла бы помочь с поимкой братьев Чон, помогут Намджуну справиться с болезнью.       И он не прогадал. Намджун стал снова похож на человека: он смеялся, шутил, подружился с коллегами и даже взял под свое крыло Чимина, обучая его.       Но это продлилось лишь три года, пока Намджун снова не услышал слова, которые омрачали его рассудок — «братья Чон».