Сценарий

— Единственное, о чем я жалею, что не убил господина Чона быстро. Заставил его страдать еще несколько минут, — Намджун откинул голову назад, смотря на одинокий солнечный луч. — Об остальном сожалеть уже поздно.       Джин сидел рядом, опустив глаза в пол. «Поздно жалеть». Он слегка вздрогнул, словно его коснулось что-то мерзкое и холодное. Голова была пуста. Джину казалось, закрой он сейчас глаза, то откроет их снова в том здании, а в руках будет лежать винтовка. Для него это не прошло бесследно, но благодаря здоровому детству, его психика пошатнулась не так сильно.       Сокджин тяжело выдохнул, поднимая грустные карие глаза, но тут же пожалел о содеянном. Зрачки его сузились до размеров песчинки.       Напротив него сидел Тэхен, из глаз которого струились слезы. Огромный водопад уже намочил рубашку, но он словно его не замечал. Не моргая, он смотрел на Джина, то и дело приоткрывая рот, словно пытаясь что-то сказать. У него не было сил. В глазах читалось желание убить, зверски разодрать в клочья. Джин быстро отвернулся в сторону. — А, на кой хрен, я то тебе сдался? Мой отец был крысой — крысой и помрет, — Юнги сидел нахмурившись, наручники подрагивали в такт его речи. — Крысой? — Намджун ухмыльнулся, заинтересованно переводя взгляд на Мина. — Ну как говорится, яблоко от яблони… — Ох, тут тебя огорчу. Я вышел копией матери, поэтому отец меня терпеть не может. Я слышал все его истории про то, как он подлизывал жопу господину Киму, сдавая при этом господина Чона с потрохами и выставляя в роли предателя. Он рассказывал это так горделиво, словно он не друга подставлял, а мир спасал. В какой-то момент он мне сказал, что я должен помогать тебе, якобы без тебя, Намджун, я и гроша не стою. — И что же ты ответил? — Я сказал ему гореть в аду, — улыбнулся Юнги, закидывая ногу на ногу. — А еще сказал, что твое очко пусть нализывает кто-то другой. Уж прости, я не люблю мразей на подобие тебя. Ну, как ты уже сказал, яблоко от яблони…       Намджун встал с коробки, вплотную подойдя к Юнги, который следил за ним, не переставая улыбаться. Их носы были в паре сантиметров друг от друга, а тяжелое дыхание Намджуна слегка сбивалось из-за гнева. — Всегда восхищался тем, господин Мин, как безрассудно и прямолинейно вы говорите с людьми. Не боитесь, что я могу заставить вас заплатить за свои слова? — Да ну брось, хочешь помарать свои руки в очередной крови? Ну тогда ты точно псих. Ты же сам сказал, что я тебе ничего не сделал. Убьешь меня, точно попадешь за решетку, — Юнги слегка отодвинул голову назад. — Если те убийства можно списать на твоего отца, то это будет только на твоей совести. — Джун, он прав, — Джин встал рядом, положив руку на плечо другу. — Тут даже я не смогу тебе помочь. Я уже не смогу исправить отчеты в базе полиции, понимае… — Мразь, — Тэхен не спускал безумных глаз, покрасневших от слез. — Мразь, какая же ты тварь!       Его крик наполнил маленькое помещение. Джин оторопел, боясь даже дышать. Рука его задрожала на плече Джуна. Этот крик больше был похож на животный. Полный боли, отчаяния и непонимания.       Намджун и Юнги удивленно повернули головы на Тэхена, который продолжал ртом глотать воздух, смахивая длинными ресницами хрустальные слезы. — Ты, Сокджин, ублюдок! Какой право ты имел лишать их жизни! Какое? Ты, мелочная мразь! За что ты их убил?! За что?! — Тэхен-ши, — Юнги испуганно смотрел на юношу, руки которого дергались и все сильнее ранили кожу о лезвия. — Тэхен-ши, успокойся, ты же делаешь себе больно! Тэхен-ши! — Как ты мог! Я ночами не спал, вспоминая эти кровавые следы в приемном отделении! Их хоронили в закрытых гробах! От них ничего не осталось! Я даже попрощаться не смог, — Тэхен зажмурился, пытаясь сдержать очередной поток слез. — Почему ты убил их, а не отца? Они же были не виноваты!       Джин молча смотрел на Тэхена. Он понял о ком говорил его коллега. Братья Чхве. Ведь именно Джин перерезал тогда эти провода в машине. Да, именно Сокджин был убийцей этих парней. В голове загудело, а к горлу подступила тошнота. Он никогда не задумывался о том, почему же именно сыновья понесли наказание за деяния отца. — Ты знал, Джин, что в тот день я тоже должен был ехать в той машине? — Тэхен поднял заплаканные глаза на побелевшее лицо Джина. — Но я готовился к поступлению в академию, поэтому позволил своим друзьям пережить этот ад в одиночестве! И в итоге, теперь я коллега их убийцы! — О боже, — Юнги сидел с открытым ртом, его миндалевидные глаза, казалось, стали в сотни раз больше.       Джун игрался жевательными мышцами, с раздражением смотря на молодого детектива. Одинокий игривый лучик солнца осветил одинокую слезу, скатившуюся по щеке Джина. В голове Намджуна потемнело. — Заткнись! — он рванулся к Тэхену зажимая ему рот рукой. — Закрой свой рот! Радуйся, что не подох вместе с ними!       Он делал это с огромной силой, от чего лезвия на ручках стула вошли в кожу, полностью скрывшись. Тэхен истошно кричал в руку. Глаза его готовы были выскочить из орбит. Боль била в голову, в ушах звенело. — Ким! Ты окончательно съехал?! Намджун! — Юнги начал ерзать на табуретке, пытаясь переманить внимание на себя. — Да посмотри ты, что делаешь! Намджун! — Господин Мин, вам уже давали слово, — Намджун достал пистолет, засунув начищенное до блеска дуло в открытый рот Юнги. — Еще один звук и я прибью вас прям здесь.       Юнги был непоколебим. Казалось, что легкая ухмылка появилась на его лице, яркая и злорадная. Он надменным взглядом сверлил Намджуна.       Джин осознавал, что ситуация выходит из-под контроля. Точнее Намджун. Детектив сунул руку во внутренний карман пиджака. Блистер приятно зашуршал внутри, царапая острыми углами шелковые подкладки. Увы, он был пуст. Сокджин метнулся к пальто, которое одиноко висело на ржавом крючке, подле входа. Но и тут оба кармана были пусты, лишь белая зажигалка, купленная около метро, валялась в самом дальнем углу.       Джин быстро взглянул на Намджуна, оценивая ситуацию. Медлить было нельзя. Без таблеток его голова окончательно слетит с катушек, а каменные стены подвала станут алого цвета. Без этих белых маленьких спасателей здесь может быть три, ни в чем неповинных, трупа. — Намджун, поехали, у нас есть дела, — Джин сказал это строго, словно мама, отчитывающая ребенка за очередную пакость. — Быстрее!       Намджун удивленно взглянул на детектива, который уже стоял в дверном проеме накидывая на плечи пальто. Пистолет все так же лежал во рту Юнги, который с не меньшим интересом наблюдал за ситуацией. — Джин-ши, куда ты собрался? — Намджун выпрямился, прохрустев затекшей спиной. — Сейчас же будет самое интересное.       В подвале раздалось шуршание пустого блистера. Джин гордо вынул этот трофей из пиджака, давая четкий ответ на поставленный вопрос.       Намджун тяжело выдохнул, убирая пистолет в кожаный кейс, цвета акации. Почувствовав на себя тяжелый взгляд, он небрежно поправил волосы, слегка улыбнувшись. — Простите господин Мин, Тэхен. Срочно нужно сделать кое-какие дела. Мы вернемся буквально через час. Прошу, не создавайте себе лишних проблем, — Намджун взял свое пальто с коробки и медленно обошел вокруг Чимина, прежде чем выйти. — Развлеките его историями, если он конечно проснется.

***

— Почему вы назвали своего отца крысой, господин Мин? — Тэхен смотрел пустыми глазами на маленького таракана, пробегающего по стене и беспорядочно шевелящего усиками.       Юнги громко вздохнул, слегка побренчав наручниками. Но после его лицо озарила улыбка, а сам откинул голову назад, убирая свои волосы с лица. — Я тут подумал, что называя его так, я оскорбляю все семейство грызунов, — он облизал губы, переводя взгляд на Тэхена. — Эту мерзость сложно вообще как-либо описать.       Тэхен молча посмотрел на Юнги. В глазах его читалось настойчивое желание услышать причину столь огромной ненависти сына к своему отцу. — Я единственный ребенок в семье. По мнению отца, я слишком рано появился в его жизни, как и моя мама. Он считал, что мог бы найти более достойную жену. Он заставлял мою мать сделать аборт, но она категорически отказывалась. В конечном итоге, он согласился оставить меня. Жизнь мамы пошла под откос, когда на очередном скрининге ей сказали, что у нее будет девочка. Отец был в ярости, а мама все девять месяцев была грушей для битья. Пару раз даже думали, что я умер еще в утробе, но хер им, — Юнги улыбнулся, — я родился раньше срока, после очередного избиения матери. Я был ничтожно мал и выглядел, мягко сказать, ущербно. Но когда отцу сказали, что у него родился сын, он каждый день окидывал маму цветами и подарками. Он лелеял большие надежды на то, что я пошел в семью Мин. Но, к его несчастью, я стал продолжением семьи своей матери. Он стал замечать это еще в детстве. По внешности, характеру я был копией матери. Даже родинка под глазом в точь-точь повторяет по контурам родинку моей мамы. Его это злило. Он ненавидел ее, а соответственно и меня. Но апогеем этой ситуации стал отдых на Чеджу. Тогда, за очередным ужином они орали друг на друга, он обвинял ее во всех своих неудачах. Он схватил нож со стола и замахнулся на маму. Мне было что-то около десяти лет, я сидел рядом, молча наблюдая за этим представлением. Никаких эмоций я тогда не испытывал. Но увидев, как в свете лампы сверкнул серебряный нож, я тут же выставил руку перед маминым лицом. Я не помню, как оказался рядом с ней, не помню эту боль от ножа, пронзившего мою ладонь. Но я до сих пор помню и испытываю это чувство животной злости. Мне наложили шесть швов, но детское сердце раскололось навсегда.       Юнги выставил правую ладонь под свет солнечного луча. Белый тонкий шрам тянулся через всю ладонь. — Мать он тогда выгнал прочь. Весь процесс развода я провел в школе-интернате. Я был одинок, словно маленький зверенок. Всегда огрызался, лез в драки и ни с кем не разговаривал. Спустя два месяца он приехал за мной со словами: «Поехали домой.» Начало жизни с ним было адом. Он бил меня за каждый проступок, а я, поддаваясь своему молодому возрасту, протестовал и дерзил. Он даже однажды сломал мне ребро. Но после полугода таких избиений, я понял, что должен играть свою роль. Быть тем, кем он хочет меня видеть. С одиннадцати лет я запрятал настоящего Мин Юнги внутри себя, но иногда он продолжает протестовать, то и дело вырываясь наружу. Отца устроило то, что я начал играть роль. Он понимал, что мы с ним никогда не найдем общего языка, но, с тех пор как я начал вести себя так, как он хочет, он раз в год отпускал меня на месяц к моей маме. Ради этого я готов был даже молчать годами. Но настоящей крысой он стал для меня несколько лет назад. Я немного старше вас с Чонами, Тэхен-ши, поэтому четыре года назад, я уже начал активно углубляться в дела компании своего отца. Я видел Чонов лишь пару раз, отец ненавидел выводить меня в люди, стесняясь меня и постоянно проговаривая: «Даже говно показать людям менее стыдно, чем тебя.» Тогда, он взял меня на очередное собрание толстосумов, где все эти мерзкие людишки понтуются деньгами. По пути на мероприятие, он рассказал мне, как предал господина Чона с его новыми чертежами, исковеркав информацию и передав ее Киму. Он сказал, якобы, Чон полностью забрал чертежи, а он, такой весь белый и пушистый пришел попросить разрешения на исправления. Но все было наоборот. Чон не мог приехать лично, и попросил моего отца передать письмо с просьбой о согласии внести коррективы в совместный чертеж и затем запатентовать его на свое имя. Но мой отец был крысой и исправил фамилию Чон на Мин. В итоге он разыграл ситуацию так, что Чону пришлось несколько месяцев ждать согласия, но так и не получив его, он полностью изменил чертеж, не оставив от старого ничего. Ким взбесился этой самовольности, ну и плюс у него проблемы с головой были, вообще слетел с катушек. За полгода до убийства я сидел после очередной конференции возле кабинета господина Кима, дожидаясь, пока отец закончит вести диалог с ним. Когда они выходили, я услышал обрывки их разговора. Кратко, отец предлагал свои услуги в устранении господина Чона. И Ким был заинтересован. Именно мой отец назначил и спонсировал ту презентацию нового продукта компании Чон и именно он предложил организовать это все в стенах здания компании. Увы, я тогда даже не думал, что это обернется так.       Взгляд Юнги вдруг потускнел, а сам он невольно вздрогнул на последних словах. Тэхену стало больно за него.       Неожиданно с противоположного угла подвала раздался стон. Тэхен резко поднял голову, вглядываясь в темноту. Юнги вскочил с табуретки, направляясь к Чимину. — Чимин-ши, Чимин-ши, ты очнулся? — Юнги присел рядом с юношей, который безумными, слегка приоткрытыми глазами, осматривал свое пристанище. — Боже, где я? Господин Мин? — Чимин говорил медленно, отрывисто, то и дело тяжело дыша. Грудная клетка постоянно поднималась, и невооруженным слухом были слышны множественные хрипы и свисты. — Так, молчи, Чимин-ши, — Юнги, достал телефон из кармана пальто. Звонок все еще продолжал идти. 1:57:43. — Алло, Хосок, ты меня слышишь? — Меня тошнит, господин Мин, — Чимин не успел договорить, как тут же его вырвало на собственные ноги. — Очень голова кружится, господин Мин.       Тэхен молча глотал слезы обиды. Он корил себя за то, что сейчас был обузой со сломанной ногой и кучей других травм и не мог помочь своему товарищу. — Алло, Хосок? Блять, Хосок, ты меня слышишь? — Юнги еще раз проверил идет ли звонок. — Хосок, они уехали десять минут назад, Чимин, благо, тоже очнулся. Хосок?       С другого конца абонент молчал, не желая отзываться на крики о помощи. Юнги громко крикнул, пиная коробку, на которой сидел Джин, со всей силой и злостью. — Все коту под хвост! — он прижал закованные руки ко лбу, возвращаясь обратно к Чимину, — Чимин-ши, ты меня слышишь? Я попробую вызвать скорую.       Чимин не отвечал. Он лишь тяжело дышал, пустыми глазами следя за летящими пылинками, которые освещались солнечным лучом.       Набрав номер 911 палец его завис над зеленой кнопкой вызова. Капля холодного пота стекла по его лбу. Значок геолокации на телефоне не горел от слова совсем, а сам он даже понятия не имел, где они находятся. — Инчон, Инчон, — он судорожно начал нажимать на кнопку поиска местоположения, но телефон то и дело отвечал ему противным женским голосом:       «Данная функция в данный момент недоступна. Местоположение не определено». — Господин Мин, мы в Инчоне? — губы Тэхена задрожали, а сам он, еле сдерживая слезы, посмотрел на грязное окно под потолком. — Инчоне?       Господин Мин молчал. Нервно цыкнув, он закинул телефон обратно в карман, проверив идет ли еще звонок Хосоку. 2:08:10.       Быстрым шагом он направился к Тэхену. Аккуратно освободив его правую руку, он еще минут пять возился с левой. Узел был завязан настолько туго, что Юнги боялся, возможно, рука Тэхена все это времени вообще не получала крови. На вид она была бледнее, но пальцы все еще слегка подрагивали.       Отцепив ремни, Тэхен почувствовал возбуждающую свободу. Покрутив запястьями, он будто вновь возродился, как феникс из пепла. Эти примитивные движения в суставе, казались ему невероятным чудом. Но тут же с левой стороны он почувствовал резкую острую боль. — Черт, Тэхен-ши, потерпи чуток, — Юнги аккуратно закатил рукав окровавленной рубашки. Перед его глазами открылась ужасная картина изрезанной нежной фарфоровой кожи предплечья. Пять, нет, семь, глубоких царапин зияли кровавыми краями, благо кровь уже успела остановиться. Почти у самого локтевого сгиба торчало железное лезвие, по которому стекала капля алой крови.       Тэхен набрал воздух в легкие и отвернулся. Господин Мин резко выдернул лезвие, открывая путь для небольшой струйки крови, которая каплями падала с локтя на пол. Тэхен слегка застонал от боли. — Прости, Тэхен-ши, прости, — Юнги аккуратно зажал рану своим платком, на котором были вышиты инициалы. — Так, давай теперь ты поможешь мне развязать Чимина, и надо уходить отсюда. Я без понятия, почему Хосок мне не отвечает. — Господин Мин, — голос Тэхена был тихим и едва уловимым, — я не смогу вам помочь.       Тэхен осторожно опустил глаза на свою ногу, которая была словно приклеена к полу. Юнги проследил за Тэхеном, с вопросом глядя на ногу. Из-за брюк и ботинок не было видно никаких проблем, нога казалась совершенно нормальной. Рука господина Мина потянулась к ботинку, как тут Тэхен закричал, крутя головой в разные стороны. — Прошу, господин Мин, не трогайте! Умоляю, я не переживу эту боль еще раз, — глаза его заблестели от слез, а сам он закусил губы, сдерживая всхлипы. — Я уже пытался ее поднять. Они сломали мне кости стопы, я так понимаю вон той битой.       Он кивнул головой вправо от себя, где около железного ржавого ведра с грязной тряпкой, стояла бита, выполненная из светлого дерева. Глаза Юнги полезли на лоб, а в горле застрял крик ужаса. Он снова взглянул на ногу, слегка касаясь пальцами края брюк. — Я лишь приподниму штанину, Тэхен-ши. Обещаю, я попытаюсь все сделать аккуратно. Мне нужно посмотреть, чтобы оценить ситуацию.       Тэхен закрыл глаза, слегка вздрогнув. Юнги аккуратно взял штанину за край пальцами двумя рук. Он поднимал край медленно, морально пытаясь подготовить себя к худшему. Но ситуация выглядела не так уж и плохо. Нижняя часть голени, возле голеностопного сустава, безусловна, выглядела страшно: кожа фиолетово-черного цвета, с красными подтеками, вся опухшая. Но выше эта картина не продолжалась, а значит кости голени не пострадали. Юнги облегченно выдохнул, опуская штанину на место. — Сама голень в порядке, но вот то, что под ботинком, — он сложил руки на груди, перебирая пальцами. — Я не врач, но боюсь там полное месиво из костей и мяса. Отек дошел аж до сустава, боюсь ты будешь восстанавливать ее не меньше двух лет.       Тэхен спокойно посмотрел на Юнги, согласно кивая головой. Конечно, это было ужасно, потерять ногу и стать инвалидом на костылях в столь юном возрасте, но все же, жизнь его была сохранена, поэтому все еще было не так плохо.       Он посмотрел на Чимина, который так и продолжал молча следить за пылинками. Рот его был слегка приоткрыт, а на пухлых сухих губах висела ниточка слюны. Тэхен быстро отвел глаза. Сердце его сжалось от боли, неужели Чимин теперь останется таким навсегда? — Давай не будем думать о худшем сценарии, — Юнги похлопал Тэхена по плечу, прекрасно понимая все его мысли даже без слов. — Чимин, конечно, долго провалялся в таком состоянии, но уповаю на его юный возраст и силу духа. Не думаю, что он разрешит себе сдаться.       Чимин, словно услышал эти слова своего босса, и его измученное лицо озарила едва уловимая улыбка. Лишь одними уголками губ, но она была такой светлой и полной надежды, что Тэхен решил во чтобы то ни стало, собраться с силами и помочь товарищу. — Господин Мин, берите тогда Чимина, я сам доковыляю, — опираясь дрожащими руками на плечо Юнги, Тэхен осторожно поднялся на ноги, переводя весь вес на единственную сохранную конечность. — Не уверен, что я смогу быстро идти, но за мою самостоятельность не переживайте.       Господин Мин лишь утвердительно кивнул. Он прекрасно понимал, что если сейчас начнет отговаривать Тэхена, то это затянется на долго, настолько, что возможно эти ублюдки Кимы уже успеют вернуться обратно. Тем более он был восхищен силой духа этого юноши. — Чимин-ши, ты слышишь меня? — Юнги слегка похлопал по бледным впалым щекам, но вместо ответа Чимина снова вырвало на пол. — Господин Мин, Намджун сказал, что… — Ай, помолчи ты, только силы тратишь понапрасну, — господин Мин присел на корточки спиной к Чимину и закинул поочередно его руки себе на шею, пытаясь приподнять. — Пак Чимин, и это ты мне там говорил, что на диету сел? Такой кабан, что тебя даже не поднять!       Попытка не увенчалась успехом. Ноги Чимина были такими же слабыми и безвольными, как и сам хозяин, а поэтому оказавшись на своих двоих, Чимин тут же повалился на Юнги. Благо Юнги быстро успел выставить закованные в наручники руки перед собой, благодаря чему не разбил нос о бетонный пол.       Тэхен, прыгая на одной ноге, то и дело жмурясь от острой боли, аккуратным движением столкнул Чимина со спину господина Мина. Юнги закашлялся, быстро поднимаясь на ноги и осматривая свои руки. — Блять, со связанными руками, я не полезнее тебя, Тэхен-ши. Да еще и Чимин тяжелый из-за своей безвольности. Я даже не донесу его до дверного проема.       Монолог господина Мина неожиданно прервался громким выстрелом с улицы. Сердце забилось чаще, а дыхание, казалось, исчезло совсем.

***

      Деревянная лестница, ведущая из подвала наверх в небольшой заброшенный магазин, скрипела под ногами, издавая мерзкий громкий звук. Одинокая лампа висела на тонком проводке, покачиваясь от каждого легкого дуновения ветра.       Паркет магазина был покрыт толстым слоем пыли, кое-где слои лака стерлись совсем. Небольшое помещение с большими витринными окнами, на которых остались следы старых наклеек, зазывающих клиентов внутрь. Возле покосившейся входной двери стоял исцарапанный комод, ящики которого были вырваны и разбросаны подле. В самом темном углу стоял письменный стол, на котором хаотично были разбросаны полусгнившие листки миллиметровки. Чернила уже почти стерлись, поэтому понять эти едва различимые линии было сложно.       Намджун остановился посреди магазина, с печалью в глазах он осмотрел помещение. Такое убогое место, забытое всеми, когда-то принесло небывалый успех трем молодым людям, которые проливали в этих стенах пот и слезы. Казалось, закрой он глаза, то услышит звон входного колокольчика, который, вздрогнув, наполнит каждый угол своей мелодией.       Джин аккуратно провел по письменному столу пальцем, собирая многолетнюю пыль. Его внимание привлекла надпись, выцарапанная на поверхности дубового ствола. Такая кривая и несуразная. «Ким+Чон+Мин». Он тяжело выдохнул, прикрывая ее листами, чтобы не вызвать еще большей душевной боли у Джуна.       На улице стоял чудесный весенний день. Солнце, лучи которого просачивались сквозь высокие здания, приятно согревало. Ветер уже был теплым, поэтому такой аксессуар как шарф, покинул гардеробы многих людей до следующих холодных времен. Небольшие лужи возле стоков напоминали о ночном дожде, который неожиданно обрушился на Ичон и только.       Вся эта улица выглядела неживой. Десяток закрытых помещений на первых этажах невысоких зданий, в которых находились общежития с дешевыми комнатами и маргинальными соседями. Но был и «выживший», круглосуточный магазин с ярким плакатом у входа. «Пиво, соджу, рисовое вино». Действительно, что еще нужно человеку, проживающему в столь «приятном» месте? Невысокие обтрепанные здания, словно частоколом, были окружены офисными небоскребами, которые закрывали голубое небо. — Надо сначала заехать к врачу за рецептом, — Джин набирал адрес на навигаторе телефона, медленно двигаясь в сторону генезиса. — Как скажешь, — Намджун засунул руки в карманы пальто и подставил лицо солнечным лучам, делая дыхательную гимнастику. Доктор ему сказал, что это должно помочь. Но пока безрезультатно.       Все его нутро рвалось обратно в подвал, чтобы все-таки нажать на этот тоненький курок и раскрасить каменную стену в алый цвет. «Этот козел Мин», — цыкнул он про себя, кинув кроткий взгляд на разбитое окно подвала. — Почему ты так разозлился, Намджун-а? — А почему ты заплакал, Джин-ши?       Джин ненавидел, когда ему отвечают вопросом на вопрос. Его это вводило в ступор, выводя из зоны комфорта. Поэтому он всегда старался задавать их утвердительно, с некой жесткостью, чтобы его собеседник четко ответил, не переводя стрелку. Но Намджун знал его слишком хорошо. — Не знаю, почувствовал что-то странное, — Джин остановился, поднося руку к горлу. — Словно что-то душило меня. Я чувствовал себя настолько мерзко, смотря в глаза Тэхену. А после его слов, так и вообще перестал соображать. Этот его вопрос… — Какой? — «Почему именно они, а не отец?». Я задумывался над эти чуть ли не каждый день, но так и не смог найти ответа. Я не люблю, когда мне задают такие вопросы, я сразу чувствую себя беспомощным.       Намджун выровнялся с Джином, подстраиваясь под его шаг. — Потому что если хочешь сделать кому-то больно, то должен лишить его самого дорогого. Для кого-то это деньги, а для другого это близкие люди. Наверное, отец сказал убить их, потому что хотел, чтобы Чхве понимал свою ошибку и плату за нее до конца своих дней. — А если бы там был Тэхен? Я не могу теперь перестать думать об этом. Если бы он оказался в той машине… Я бы даже не узнал о его существовании. Я никогда плохо не относился к нему. Но твой отец… — Я уже ответил на твой вопрос. Тэхен страдает лишь из-за Чона-младшего. Он ему дорог, а следовательно, стал главным предметом шантажа. Если бы я не рассказал отцу, он узнал бы от других, а я снова был избит бы до полусмерти.       Джин тяжело вздохнул. Пальцы его аккуратно схватили дверную ручку со стороны водителя, но не успели ее открыть. Что-то холодное уперлось ему в висок. Липкий пот выступил на лбу, а глаза встретились с Джуном, который ехидно улыбался. В его голову тоже был направлен ствол. — Далеко собрались? — Хосок опустил взгляд на руку Джина, после чего снова посмотрел в его лицо. — Сбегаете как крысы?       Чонгук, стоявший рядом с Намджуном, со злостью вдавливал дуло пистолета в кожу. Намджун невольно поморщился от боли. — Слышь, невротик, ты мне больно делаешь. — Будь моя воля, я застрелил тебя еще бы пару минут назад. Так же, как и ты моего отца.       Джин удивленно взглянул на Чона-младшего. Сейчас, в дневном свете, его лицо было безумно похоже на лицо господина Чона, которое Сокджин успел запечатлеть в своей памяти через объектив винтовки. Не хватало лишь очков. — Откуда ты знаешь это? — Джин наклонился слегка вперед, но тут же дуло пистолета оказалось на подбородке, больно царапая кожу. — Стой смирно, детектив, — Хосок был более сдержан, рука его даже не дрогнула, когда он наводил пистолет на живого человека. — Твоя гнилая душонка тоже заслуживает отдельного внимания.       «Алло, Хосок, ты меня слышишь?»       «Алло, Хосок? Блять, Хосок, ты меня слышишь? Хосок, они уехали десять минут назад, Чимин, благо тоже очнулся. Хосок?». — А говорил, что не крыса, — Намджун разразился хохотом, слегка похлопывая рукой по крыше машины. — «Я весь в мать», — вот умора, пиздеть он научился у отца.       Хосок похрустел шеей, а затем, злорадно улыбаясь, снял ствол с предохранителя. Легкий щелчок донесся до ушей Джина, разливая чувство паники по всему телу. — Убьешь его? Хосок-а? Он же тебе ничего не сделал. — Как ты там сказал? Чтобы сделать человеку больно, нужно лишить его самого дорогого? — Хосок сильнее вдавил пистолет в кожу Джина. — Интуиция говорит мне, что этот хрен тебе дороже всего на свете. — Ублюдок. — Где акции моей семьи, Ким? Процент, принадлежащий Мину, ничтожно мал. Где остальное? — Прости, но ты, наверное, говоришь о том, что принадлежит моему отцу? Оно там, где и должно быть. Творение приносит деньги создателю. — Создателю? Чего? Маленькой линии на огромном чертеже? — Хосок получил свое, увидев огонь ярости в глаза Намджуна. — По-моему твой отец страдает маразмом. — Завались, Чон. — Ты видел чертежи? Рука твоего отца даже не касалась линейки, с помощью которой чертили детали. Я спрошу еще один раз, Ким, где акции? — Я знаю только одно, где акции моего отца. Они лежат на сберегательном счету двух недоразвитых упырей, отец которых, был слабоумным идиотом и умел лишь воровать.       Хосок улыбнулся, не отрывая взгляд от карих глаз Намджуна, и надавил большим пальцем на сустав нижней челюсти Джина. Рот открылся, словно у фарфоровой куклы, впуская дуло внутрь. Джин продолжал стоять смирно, иногда слегка вздрагивая. — Почему твой хахаль такой упертый, Джин-а? — Хосок шепотом произнес это на ухо Джину, делая голос максимально нежным и игривым. — Он всегда не отвечает на вопросы?       Джун уже кипел от ярости. Следующие действие произошло быстро, ни Чонгук, ни Хосок не успели среагировать в ту же минуту. Громкий выстрел раздался рядом с Чонгуком, оглушая его. В черепной коробке загудело, в сосудах чувствовалось биение крови. Перед глазами картина стала похожа на зернистую фотографию, снятую на мыльницу из нулевых годов. А затем пришло ощущение боли, такой ноющей, разлитой и интенсивной. Чонгук посмотрел на свою левую руку. На рукаве серой толстовки красовалось обугленное пятнышко, окруженное чем-то красным. Легкий запах железа ударил в нос. — Чонгук-а! — Хосок уже хотел выбежать к брату, как вдруг здравый смысл вернулся в его голову. Он недовольно цыкнул. — Не я это начал, Намджун-а.       Очередной выстрел нарушил тишину этой улицы, пугая стаю ворон возле одной из помоек. Они взлетели в небо, мерзким карканьем переговариваясь друг с другом.       Джин так и стоял с открытым ртом, пока вдруг не понял, что дуло пистолета уже убрано. Мимолетное облегчение, сменилось чувством адской боли. Он закричал, падая на землю. В безупречных лаковых туфлях красовалась дырка, а под ними была кровь, которая перемешивалась с водой в одной из небольших луж.       Хосок присел на корточки, отдергивая голову Джина назад за волосы. Прекрасное лицо было все в поту, румянец исчез бесследно. Он тяжело дышал, то и дело морщась от пульсирующих приступов боли. — Ну как ощущения? — Хосок улыбнулся так ярко, что внутри у Джина все похолодело. Этот Чон был еще безумнее Намджуна. — Паршиво, — процедил он через зубы, засовывая руку во внутренний карман пальто. — Не хочешь разделить это чувство со мной?       Хосок удивленно поднял брови, как тут же перед его глазами возникло круглое черное дуло пистолета. Зрачки сузились до размеров песчинки. До ушей донесся отчаянный крик младшего, сорвавшийся на верхних нотах. Все вокруг словно замедлилось, а в голове прозвучал чей-то приятный голос. Слегка надменный, но такой нежный. Сложно было определить от куда он исходит, но Хосок чувствовал его прям совсем рядом с собой. — Хосок-ши!