Слендермен: ожившая легенда леса Хойя-Бачу

      4 июля, 2041 год       Сегодня я как никогда чувствовала себя счастливой. Наверное, у меня все получилось. От начала и до конца. Меня взяли на работу в маленький магазин недалеко от въезда в город, как раз рядом с домом, если идти через лес.       Слендермен стал спокойнее, я подсыпала ему в еду успокоительные, какие продали без рецепта (аптек пришлось обойти уйму, прежде чем попался нужный продавец). Мужчина ничего не замечал и сразу добрел после приемов пищи. Я не злоупотребляла этим только на завтрак, а на обед он получал половину дозы. Таким образом, монстра я все-таки приручила: ночью он спал, как убитый, а после обеда слонялся по дому, обтирая стены, когда его заносило от усталости. Он верил, что это от сытости и жары. Солнце как раз подсобило мне, начиная палить с тех пор, как я начала это делать. Дождя не было, и нам приходилось тщательнее следить за огородом. Посадили все то, что было возможно. На подоконнике стояла рассада с зеленью, жена Доминика подсказала попробовать выращивать помидоры. В больших горшках можно было и дома вырастить.       Мой сожитель взял на себя обязательство каждое утро поливать скромный садик и дергать сорняки, его это успокаивало. Он часто гулял по лесу, но странным образом: то стоял у деревьев и смотрел на их кроны, то расхаживал вокруг одного и того же. Я даже ночью могла узнать ту самую ель, потому что мужчина протоптал круг, заключая столб в ловушку.       Пару недель назад он принес кошку и подарил мне, надеясь, что мы оставим животное, но я спрятала ее подальше, подбросив в город, пока он спал. Мне показалось, он успел расстроиться, но я не уверена. После больницы он очень изменился и каждый день придумывал что-то новое — то ему срочно понадобилось починить забор, то повесить белые листы на деревья у дома (когда я сорвала их, в прямом смысле получила по башке. С той поры запомнила, насколько у него тяжелая рука). Он перестал бросаться на меня с ножом, и мы вполне ладили.       Вчера, когда рассказала ему о работе, он обнял меня, поздравляя. Может, насмотрелся по телевизору, как люди выражали радость или что-то типа того? Но я так растерялась, что не успела отреагировать, а он уже отстранился. Если не нарушать его личное пространство и не обрывать сумбурные, но безобидные идеи, то… мы могли бы существовать вместе? Как соседи или? Я даже не знаю, кем по-человечески мы друг другу приходились. Странно называть другом того, кто бьет тебя… Но ведь и супруги иногда дерутся.       Наверное, меня понесло в стокгольмский синдром, потому что идеализировать монстра было большой ошибкой. Но я все равно счастлива. Раз я взяла за него ответственность, нужно идти до конца, теперь-то мне некуда было бежать. Брат привязался к «моему мужу» за то время, пока я была в больнице и доверился ему. Не хотелось приносить родне проблем. Я и так испортила брату старость. И молодость своей смертью. Кажется, теперь я не так счастлива… (       5 июля, 2041 год       Мы смотрели фильм, который был популярен несколько десятилетий назад, в моем времени, и ОН спросил меня, что такое поцелуй, ведь я делала с ним это в его мире. Нет, он не совсем идиот, понимал, что это такое по существу, но для чего и какие чувства правильно испытывать не знал. Я проигнорировала вопрос. Почему мне вдруг неловко?       Возможно, оттого, что когда смотрю на него, хочется не объяснять, а показывать?       Идиотка. Тупая. ДУРА!       Если я ошиблась? Если ничего не поменялось? Если он по-прежнему монстр?       Мне так страшно поверить в то, что все хорошо, что все закончилось…       7 июля, 2041       У меня выходной. Слендермен сделал мне… Подарок, сюрприз? Он каким-то образом проснулся раньше, несмотря на снотворное, и сделал нам завтрак. Ему полюбился тар-тар, но сегодня были шоколадные шарики с молоком и мой любимый чай. У нас на кухне их стало много, но он выбрал тот самый.       Мы часто бродили по лесу, да и когда он провожал меня до работы, всегда собирали что-нибудь — то ягод, то мяту с душицей. Он знал, где все расло и водил по намертво заученным тропинкам. Казалось, когда зашли совсем далеко, в непроглядную глушь, выхода не было, но он брал за руку и выводил сквозь чащу, смахивая паутину с лица и придерживая колючие ветки для меня.       Он перестал пялиться на меня во время еды. Впервые! Я так привыкла к его излишнему вниманию, что стало некомфортно от его отсутствия, будто я лишилась одного кусочка: его интереса.       — Ночью был дождь, ты слышала? — я смахнула крошки с губ и отрицательно качнула головой, — а я слышал.       — Я думала, ты спал. — Осторожно поинтересовалась, чтобы не казаться озабоченной. Вчера я пересыпала дозу, потому что стало страшнее от своих мыслей, от его места в них… — Составишь мне компанию? Но надо собираться быстро, иначе будет поздно, — я нахмурилась, смотря перед собой. Непременно стоило узнать, чего он хотел, однако это «поздно» пугало. Поздно, потому что ты украл ребенка и освежевал его? Поздно, потому что хочешь показать мне его еще живым? — Колетт? Ну? — он коснулся моего плеча, и по телу прошла волна мурашек.       О, нет.       Ну почему он переродился таким? Не уродом, не инвалидом? Он ведь так издевался надо мной, а мозг как будто стирал прошлое, заменял все красивыми воспоминаниями. Я едва ли помнила, что случилось с моим потерянным пальцем. Я не помнила, как монстр выглядел и не сравнила его с безликой формой. Это был сон? Слендермен вообще когда-то действительно был монстром?       — Да, пойдем.       — Оденься теплее. И штаны, — он приподнял ногу и очертил ладонью линию у щиколотки, — я пока принесу ведра и сделаю чай.       Он скрылся из виду, а я схватилась за голову. Какие, нафиг, ведра? Он собрался пускать кровь соседским животным, пока хозяева спали? Для чего он поднял меня на заре?       Я оделась, как он сказал, поглубже заправив куртку в штаны, чтобы никакое насекомое не решило полакомиться моей кровью в районе живота. Мне хватило хирургов, хотя и операцию практически не помнила. Было больно? Ну да, мозг говорил, что так и было. Но как это ощущалось я забыла. Когда мы говорили об этом с братом, он сказал, что это нормально: плохое забывается.       Я так ждала его приезда, мне хотелось больше общения. Настолько, что садилась на уши даже покупателям.       — Колетт! — из коридора донесся мужской голос, я посильнее затянула шнурки на кроссовках жены Доминика и поспешила за мужчиной. Он выглядел забавно, я никак не могла привыкнуть. Спортивный костюм ему не шел, я видела Слендермена только в смокинге. Неважно, в какую погоду. Но официальный костюм был один, а ходить в нем по лесу, как он понял, больше не получалось. Приходилось гулять в вещах, которые купил или отдал брат. Его семья пожертвовала бедолагам почти все, что было с собой. Все, что подошло. Они потратили на нас уйму денег, и мне по-прежнему было неловко.       — Куда пойдем? Почему в такую рань?       — Тебе понравился завтрак? Я сам сходил в магазин. Опять, — мужчина повернулся ко мне через плечо, ожидая изумленного лица. Я выдавила улыбку и прошла вперед. Не став повторять вопрос, внимательнее осматривалась по сторонам, пока в самый неожиданный момент он не дернул меня за плечо на себя. Тело закостенело от страха. Запахло кровью. Клянусь, ею запахло!       — Держи, — он сунул мне в руки ведро, пальцы по инерции ухватились за ручку, — не потеряешься?       — Чего?       — Грибы пошли. Твои любимые. Ты же говорила? Лисички? — я рассмеялась, чуть не ударив себя по лицу от нахлынувшей волны эмоций, — что? нет?       — Да-да! — я похлопала его по плечу от радости и замерла, растерянно и медленно убирая руку, глядя ему прямо в глаза. Мне стало неловко от своего действия, он понял это и улыбнулся. Красиво так. Никогда ведь раньше не улыбался настолько широко.       — Пойдем. Я утром парочку уже нашел, но решил не говорить, пока не придем, — я кивнула в ответ, не получалось стереть улыбку с губ, она приросла ко мне, — помнишь же, какие нельзя собирать? — снова кивнула, слишком резко, — зови, если что. Не уходи далеко и направляйся только вперед. Если вдруг потеряешься — кричи, не отвечу — иди обратно или направо, там трасса.       — Спасибо, — он кивнул и расхлябанным шагом направился в свою сторону, я осталась смотреть ему вслед. Громадной фигуре, восхищающей от головы до пят. Он был таким умным и взрослым, в отличие от меня. Забрав у меня все детство, мужчина во всем превосходил меня. Особенно, когда привык к человеческой жизни.       — Эй! — я махнула его спине, и Слендермен обернулся, — ты очень красивый, когда улыбаешься. — Он потянулся к своему лицу и обхватил подбородок, касаясь губ. Я не стала дожидаться ответа и убежала в другую сторону. Мы нашли по ведру грибов, а вечером обжарили все в муке. Было очень вкусно. Ему тоже.       8 июля, 2041 года       Происходило что-то странное. Я приходила с работы, а его не было. Уже второй день Слендермен где-то задерживался и явно не в лесу. Начались дожди, я постоянно таскала с собой наш единственный зонтик, а мужчина, если и выходил, должен был промокнуть?       Разве не так? Возвращался сухим, будто телепортировался прямо с порога в новую локацию.       Нашел себе другой дом или с кем-то познакомился? Где он шатался и почему меня это так беспокоило? Спойлер: не из-за того, что я переживала, будто он кого-то убьет. За последние дни я плыла по течению, как маленький кораблик во время штиля. И за ним не будет никакого шторма, монстр правда изменился. Когда мы ложились спать, я решилась поговорить с ним. Он сидел на кровати и снимал с себя тысячу слоев — куртку, футболку, майку (не понимала, для чего столько одежды летом, особенно, если верхнюю одежду я столько раз просила снимать в коридоре).       — Можем поговорить? — он обернулся, бросая вещи под ноги. Забрался под одеяло и оказался слишком близко. Мне было не по себе, не теперь, когда я принимала в счет то, что со мной что-то не так.       — Я не буду снимать куртку до сна.       — Да не про это, забей, — я отмахнулась и села по-турецки совсем рядом, заглядывая ему в глаза. Черные смоляные радужки затягивали, как болото. А голый торс стал странным наваждением, он выглядел слишком мужественно, и худоба ушла с правильным непэпэшным подходом, — где ты пропадаешь вечерами? Уже который день.       — У меня есть дела, — я фыркнула, — ты же знаешь, чего я хочу, — он взял меня за руку, по телу побежали мурашки.       — Убивать?       — А можно? — он усмехнулся, решив пошутить, — я пытаюсь вернуться в свой мир, Колетт, поэтому теперь занят. Мне здесь не прижиться, в этой жалкой… Оболочке… — Он перестал держать меня и брезгливо оттянул руку другой, показывая, насколько ему противно это тело.       — А чем тебе тут не нравится? Мы ведь классно проводили время, разве нет? — он сосредоточился, рассматривая меня, — нет, правда, почему тебе так не нравятся люди?       — Мне нравятся люди, Колетт, — он так неожиданно схватил меня за локти и притянул к себе, что я упала ему на грудь. Это не было похоже на удушение, но мои глаза забегали по его лицу в панике.       — П-п…       — Даже очень нравятся, особенно ты. Без тебя возвращаться мне не хочется, — я задохнулась от его слов, смотря на то, как близко были его губы, — и пока мы оба принадлежим к одной расе, думаю, позволительно попробовать все, что предлагает человеческая природа.       — Ты это о чем? — я приподнялась, его хватка была совсем слабой, больше нежной.       Он резко впился пальцами в мою кожу и дернул на себя, я чуть не ударилась об его лоб своим, если бы это не было спланировано.       Он перевернул нас в мою сторону, укладывая меня на спину. Ноги наполовину свисали с кровати, а он расположился сверху. Не успел поцеловать, как я простонала. Позорно сдалась, выкладывая все карты на стол. Может, это и хорошо? Стал бы он целовать так страстно, если бы не знал, что я хочу его?       Откуда он вообще все это знал? Как опрокидывать женщину на кровать, как целовать ее так, чтобы она извивалась под тобой?       Я обхватила его шею руками и прижала совсем близко, впечатывая губы мужчины в себя. Когда мой язык протолкнулся сквозь его губы, он застонал мне в рот и ткнулся пахом в ногу. Я расплылась, закидывая голову назад, чтобы он поцеловал в шею. Слава всем, мужчина понял, чего я хочу, он знал, как должны вести себя люди в такой ситуации. Природа или интернет — неважно, главное, чтобы он понимал, как заполнить собой все, чего мне не хватало.       Легких поцелуев на шее не доставало, я сжала его крепкие руки и заерзала, потираясь такой беззащитной частью тела об кровожадные зубы. Человеческие или нет, я проверяла, на что они способны.       Он мазнул ими по коже и с засосом попытался укусить. Я вскрикнула и дернулась в сторону. Мне стало страшно, а он подумал, будто мы играем. Во что-то взрослое, о чем он хотел узнать сам. Поэтому потащил обратно и укусил сильнее, обездвижив меня. Мужчина спустился совсем низко, когда его губы оказались близко к груди, я чертыхнулась под ним и возмущенно промычала.       — Все, все, — он остановился, — на сегодня все, остановись.       — Почему? — его волосы растрепались, он тяжело дышал и явно не знал, как справиться с возбуждением. А, может, знал? Это я многого не знала — о нем и о том, чем мы только что не занялись.       — Потому что ты Слендермен, а я…       — А ты моя жена. — Он взял меня за руку обеими ладонями и прижал ее к губам, опаляя горячим дыханием.       — Это ведь не так…       — Нет, ты моя пара. Тебе плохо со мной? — перед глазами пронеслось все, что происходило в мае, в том времени, которое никогда больше не наступит, — теперь, когда я возвысил тебя, разве плохо?       — Это называется «возвысил»? — он нахмурился, и я понизила градус, перестав его нервировать, — то, что ты стал обращаться со мной нормально — это «возвысил»?       — Несмотря на то, что твоя раса низшая в цепи питания и всего сущего, я связался с тобой. Не совсем по своей воле поначалу, но теперь да. Твоя жизнь интересует меня больше, чем смерть.       — Ты хочешь превратиться в то, кем был до этого? — он отпустил меня и позволил перебраться на свою часть кровати.       — Это неизбежно, и тебе лучше привыкнуть. Смириться. А еще с тем, что мы уйдем вместе.       Я отвернулась и постаралась уснуть. Не хотела уходить в другой мир. Ничего не хотела. Но почему-то, когда он в очередной раз приблизился ко мне, я сама потянулась за поцелуем и раздела его. Вместе мы как-то разобрались с его возбуждением и моим желанием, пробуя все, что он просил. Пока его мышцы не забились настолько, что ему стало больно. Пока нам обоим не расхотелось, но зато тогда наконец и пришел покой.       Я не жалею.       21 июля, 2041 года       Я выбросила дневник, спрятала его в самое дно шкафа, подумав, что он мне больше не нужен. Прекратив бояться, молчать, дневник перестал быть нужным? Мы каждый день разговаривали с Домиником по телефону, Слендермен слушал мои странные байки про студенчество и детство. Мы умело обходили тему «будущее» и не ссорились. До сегодняшнего дня.       Ничего не изменилось. Он не изменился. И моя память вернулась.       М — значит монстр. И это навсегда.       Он предстал хамелеоном, поменял окрас с алого на спокойный голубой, притаился и ждал, когда я потеряю бдительность. Не врал, но слишком хорошо адаптировался, перестав вызывать лавину вопросов и желание проследить за ним. Я перестала лезть в его дела, мы весело проводили время и ели фастфуд каждый вечер. Да я стала самой счастливой девушкой на свете с таким внимательным парнем! Он чуть ли не лелеял меня и заботился, как о священном теленке, пока я сама была покладистой и дарила ему то, что он хотел — нужные приятные эмоции. Ему также хотелось любви, секса и разговаривать. Он стал социальным. И ему нравилось.       Но лично он никогда не забывал, что его имя Слендермен. А не «милый» или «мой хороший», как я невольно стала называть его, стоило ему довольно отреагировать в первый раз.       Придя с работы, я подумала, что у меня галлюцинации, я не сразу поняла, как это. ЭТО. Трое детей, бегающих у нас по дому. Крафтовый пакет с круассанами упал на пол и крошки разлетелись по полу, теряясь среди прорех между деревянными досками в полу. Они не обращали на меня внимание. Вспомнились уродливые подростки, напавшие на меня в заброшке. Я пошатнулась и схватилась за первую попавшуюся под руку стену. Вешалка качнулась, и я упала в бок, уже точно на стену.       На шум вышел он. Поспешил поднять, но не заговорил. А дети все бегали и не пропадали.       — Ты тоже их видишь? — мужчина, не понимая меня, нахмурился, — детей? Это галлюцинации?       — Ты нормальная? — Слендермен не сдержал смешка и повернулся в ребятне, — соседские, позвал их поиграть у нас на площадке.       — У нас есть площадка? — он кивнул.       — Ты рассказывала, что тебе очень нравилось кататься на качелях, — ага, как же, мне он поставил эти качели. КОНЕЧНО. — И дети в доме. Разве это плохо?       — Если они еще раз сюда придут… — я приподняла руку, замахнувшись на него. В мыслях не было бить, но тело как-то само отозвалось, почуяв запах прошлого. Слендермен ударил меня по руке и тогда замахнулся сам. Его огромная ладонь закрыла собой все — и солнце, и день, и ночь, и мою жизнь. Широченная и огромная, с пометкой «бьет больно». Я схватилась за живот и зажмурилась, ожидая удара куда угодно. Десять, девять, восемь…       Он не бил. Я открыла глаза, монстр недовольно смотрел на меня, скрестив руки на груди.       — Еще раз забудешь, в чьем доме ты находишься, я не остановлюсь, — он ткнул пальцем в сторону моего живота, и я убрала руки, смотря на свое тело, — не ударил только из-за этого.       — А как же… мы же… ? — после такого смешно было спрашивать насчет отношений, — ты же говорил, что мы теперь партнеры? Мы же так сблизились, — не хотела говорить, что его особая забота обо мне в постели и за ее пределами вызывала щенячий восторг, как же так вышло?       — Это не означает, что ты можешь что-то запрещать. Я главный, тебе стоит это запомнить, Колетт.       Он развернулся, нацепил на себя улыбку и вклинился в игру детей. Слендермен ловил, играя в догонялки. И у меня каждый раз замирало сердце, стоило ему поймать одного из ребят.       Это была всего лишь игра. Я убеждала себя. Игра. Просто игра. Он изменился. Изменился.