Слендермен: ожившая легенда леса Хойя-Бачу

      15 августа, тот же год, После такого перерыва страшно писать. Слендермен увидел мой дневник, и я побоялась пользоваться им. Пришлось соврать, что хочу написать про него книгу. Показала ему менее компрометирующие меня страницы, и он одобрил, сказав, что обязательно поможет с изданием — оплатит первый тираж и редактуру. Теперь мне нужно писать книгу, да уж. Повезло, что я гуманитарий-журналист (ну почти, готовилась же поступать), а не врач или физик, тогда бы точно шляпа была. Но я пишу сюде не только потому, что монстр попросил почитать первые главы, а потому, что он опять монстр. Я насторожилась, когда он начал вести дела с детьми, но его взяли на работу, и я уже ничего не могла с этим поделать. Без документов, без медицинской книжки он стал няней и помогал семьям недалеко от нас с их отпрысками. В одной семье он работал на постоянной основе пять через два, а иногда брал подработку на ночь или выходные. Мы почти не виделись и, Слава Всевышнему, не разговаривали, потому что я боялась ляпнуть лишнего. У меня появилась подруга, моя сменщица в магазине — Рената. Красивая девушка старше меня на семь лет, она окончила местный университет по направлению повара-кондитера, но так и не смогла устроиться по профессии. Я оставалась у нее на ночевку неделю назад, мы испекли синнабоны и объедались ими под дождем. Удивительно, как часто он шел летом в Трансильвании, в Париже все было иначе. Хотя когда я была летом в Париже? Мы всегда с родителями разъезжали по курортам — то на море в Канны, то на Мальдивы или в Тайланд. Сейчас можно было забыть об этом всем без документов, пока Доминик не придумает, как сделать из нас граждан Румынии, а не нелегалов. Монстр перестал дергать меня, занимался своими делами и не запрещал гулять с Ренатой. Когда я приходила с работы, он читал. У него появилась книжная полка, на которой стояло два детектива, «Нужные вещи» и «Оно» Стивена Кинга да парочка любовных романов. Может, это было нашим «долго и счастливо»? Пожалуй, так могло быть, если бы не моя сегодняшняя находка. Сложно пропустить ориентировку на маленького соседского ребенка, висящую на столбе напротив магазина, в котором ты работаешь. Она лежала у меня в кармане с самого утра и теперь, когда мы сели ужинать, я готовилась задать ему вопрос. Слендермен готовил сам. Приходил раньше, поэтому решил, что это его обязанность. Он поставил передо мной тарелку с мясом по-флотски. От запаха прожаренного в томатном соусе фарша сводило зубы. Я не ела весь день из-за чертовой листовки, и это блюдо помогло вывести меня из равновесия на несколько минут, пока я не затолкала в желудок побольше белка и не затопила его сверху хлебом и морсом. Выпечка была сегодняшняя, мне достался конвертик с сыром после ужина, так что о листовке я вспомнила не сразу, уже когда Слендермен уже намывал мои посуду. — Спасибо, что сделал ужин, — он выключил кран и, взяв полотенце, повернулся ко мне, — я ничего не ела сегодня, такая голодная, что готова съесть все, что угодно. — Я заметил, — мужчина умиленно улыбнулся. Нечасто я видела на его лице такую эмоцию. Если бы не листовка, я бы подскочила, чтобы обнять мужчину, но она прожигала карман, кровоточила и норовила вырваться из укрытия, — сегодня такой тяжелый день. Голова раскалывается. — Может, стоит брать поменьше работы? Ты всю ночь не спал, а утром пошел на смену. Так у любого голова заболит, — он поставил передо мной чай, и я расплылась от приятного чувства заботы и ощущения безопасности. Запах свежей мяты заполнил пространство вокруг, — еще и мяты собрал… — хоть это и звучало немного осуждающе, он понимал, насколько мне приятно. — Все в порядке, — Слендермен сел рядом, кладя руки на стол. На нем была черная футболка, бледные голые руки с длинными пальцами заворожили своим видом, я засмотрелась, пока он не продолжил говорить: — Хочу расширить наш дом. Нам нужно перестроить сарай, в конце концов. Может, заведем корову или куриц? У Бахлаановы… помнишь их? — я кивнула, — каждое утро молоко свежее. И сыр свой, и яйца. Я бы завел свиней, но ты вряд ли одобришь скотобойню. — Почему-то рассмеялась. Он как будто спускал поводок, позволяя мне принимать участие хоть в чем-то. Возможно, не считал этот вопрос глобальным и хотел решить его вместе? — Сыроварня — это не так просто. Но остальное мне нравится. И свиньи тоже. Если сам будешь этим заниматься и еще раз приготовишь мне такой вкусный ужин. — Я взяла его за руку, и он сжал мою ладонь в ответ. Мне так нравилось касаться его, быть под защитой этих сильных рук, а не их жертвой… — Тогда на выходных поедем в строительный, а потом я займусь постройкой. — Он поцеловал тыльную сторону моей руки и встал. Я сжала листовку в кармане, комкая ее. Не смогла. Я не хотела опять рушить свою жизнь. Хоть бы еще немного побыть в неведении…       23 августа,       Я показала ему первые главы своей книги. Оценил и похвалил. Меня это даже вдохновило? То, что кто-то так рьяно ждал продолжения? Не кто-то… а именно он. Наверное, ему было приятно слушать про то, какой я видела нашу историю. Мне кажется, я закончу ее смертью главной героини, то есть себя, так будет намного логичнее. Доминик сказал, что прилетит в начале сентября, как мелкие пойдут в школу. Я его очень жду и готовлю подарок. Скоро у моего братишки день рождения. Плевать, что ему скоро седьмой десяток, он оценит набор для рыбалки. Это всегда было его страстью. Кстати, и моей тоже. Недавно ходили вместе с монстром мужем на рыбалку, так что последние два дня питаемся форелью.       24 августа, 2041 год, Спросила про листовку. Слендермен приложил указательный палец к губам и ушел на работу. Пиздец.       3 сентября, 2041 год,       Думаю над тем, чтобы попросить Доминика не приезжать. Повесили вторую листовку с другим лицом. В этот раз рыжая девочка, напоминающая Элисабету. Интересно, что с ней сталось? Ее не было ни в мире мертвых, ни в городе…       Все повторялось. Только теперь полиция заявилась к нам обоим, спрашивая, слышали ли мы что-нибудь? Допрашивали «мужа», пошел он к чертям. С невозмутимым лицом отвечал с такими интонациями, будто сам день и ночь искал ребятишек. Я сама за малым не поверила.       Не знаю, что делать. Я боюсь. Боюсь задавать вопросы, боюсь лезть. Мне не хотелось оказаться на месте пропавших.       4 сентября, 2041 год,       Вторая листовка, второй ужин с макаронами по-флотски. Я блевала дальше, чем видела, когда увидела, КАК он улыбается. Не знаю, жестокая шутка это или реальность, но я хочу оставить воспоминания об этом дне на бумаге и очистить мозг, утилизировать все, что связано с макаронами по-флотски!!!       9 сентября, 2041 год,       Он монстр. Он мразь. Полнейшая. Сволочь. Я НЕНАВИЖУ ЕГО!!!       28 октября, 2041 год,       Думаю, я готова к тому, чтобы написать, что случилось девятого сентября. Когда Доминик приехал, Слендермен стал совсем другим. Они вместе с братом ходили на рыбалку, он любезничал и отпросился с работы на целую неделю, я поступила так же, чтобы больше времени провести с братом. Монстр не оставлял нас наедине, не давал мне и слова вставить, если я пыталась, а я и не пробовала, просто хотела с ним поговорить.       Но важно не это. Важно то, что было, когда Доминик уехал. Когда сарай был достроен, когда в нем поселилась корова, когда куры забегали по двору. Когда пропал третий ребенок, Слендермен сам отвел меня туда. Я почти упиралась, пытаясь отложить на следующий день, еще не зная, что меня ждет, но он обнимал со спины и толкал на задний двор, говоря, как это важно для него.       Тогда я думала, ну, вдруг он связал нашей корове чепчик, а убийства не его рук дело?       Мужчина подвел меня к дверям сарая и открыл дверь. Дернув за железную цепочку, он включил внутри свет. Повсюду было разбросано сено, корову на ночь заперли в небольшом загоне в другом углу сарая. Она лежала и махала хвостом, отгоняя мух. В помещении пахло навозом, травой, и это стало идеальным местом для подавления зловонного запаха раненых тел, крови.       Когда он припер домой морозильную камеру еще в июле, я даже не заметила, как она пропала, настолько неказистой и маленькой была. Она стояла внизу. Там, где он все время пропадал. Поэтому не мок. Поэтому его никто не видел. Ведь наш дом в глуши, здесь не могло быть свидетелей, единственный — я. И если он показывал мне это место, был уверен, что я ничего не сделаю. А если попытаюсь — окажусь там же. Внизу.       Внизу…       Я так и называла это место с тех пор. Под сеном был спрятан люк. А под ним деревянная лестница. И морозильная камера. У меня заболела голова от вида чернеющей в полу дыры. Она увеличивалась и расползалась, но отходить было некуда, мужчина держал меня за руки со спины, подталкивая вперед.       — Я не пойду, — придя в себя, почти шепотом выдохнула я. Он не пускал, я пыталась вырваться. — Отпусти! Я не пойду, сказала же!       — Тебе нужно это увидеть. Все почти готово. Больше нет смысла скрывать, тем более мне нужна твоя помощь. — Я застряла между лестницей и монстром. Я чувствовала дыру спиной, как она волнами тащила назад, но я настойчиво не двигалась с места, вцепившись в Слендермена.       Я смотрела в его грудь и считала секунды. До момента, когда он забудет, что я тут, когда задумается и уйдет по своим делам. Я чертыхнулась и попыталась побежать, но он вздернул меня и задержал на месте.       — Я не хочу смотреть, что бы там ни было, — закинув голову назад, вгляделась в его глаза. Такие понятные, человеческие, почему же тогда за моей спиной эта чертова дыра? Гребаный очередной подвал!       — Колетт, — сказал почти нежно и наклонился к моему уху, положив руки поверх плеч, — меня не интересует — хочешь ты или нет. Ты спустишься вниз и поможешь мне, — я сжала его руку, он встряхнул меня, отчего с губ слетел сдавленный писк, — или столкну тебя сам, выбирай.       Я оторвалась от него и почти залетела на лестницу, начиная спускаться в глубину подвала. Он вырубил свет в сарае, мы погрузились в темноту. Я судорожно искала одну ступеньку за другой, ноги соскальзывали, я ведь вышла в обычных шлепках! Стоило мне оказаться внизу и опуститься на бетонный пол, услышала, как быстро спустился он. За нами закрылся люк, его можно было дернуть за резинку, пришитую к низу. Слендермен дернул за такой же выключатель, и лампы, встроенные в потолок, одна за другой с опозданием стали включаться. Одна неприятно замигала и затрещала, но все-таки полностью включилась.       30 октября, 2041 год,       Так как завтра возможности рассказать историю не будет, сегодня последний шанс.       К…       На стене       Дети… ?       🥲       Там дети были. Как раз пропавшие. Девочка лежала на металлическом столе, прибитая к нему гвоздями. Он даже не заморачивался с наручниками… После того, что я увидела, полюбила оковы больше всего, они оказались весьма гуманнее. Третий пропавший был привязан на веревку к потолку. А первый… часть в морозилке, часть…       …       …       …       Слендермен взял меня за руку и подвел к лежащей на столе девочке. Все ее внутренности были разобраны и лежали в контейнерах, которые пропали совсем недавно. А покупала их я, на барахолке выходного дня в городе. Меня опять вырвало. От запаха. От ужаса. От всего сразу. Я успела отбежать в сторону, прежде чем ужин выплеснулся на бетон. Меня тошнило очень долго. Стоило выпрямиться и попытаться обернуться, я замечала или окровавленный инструмент, или кровь сильнее овладевала обонянием, или я замечала обоссанного подвешенного мальчика. Выворачивало хорошо.       Мужчина шумел инструментами и наводил порядок в своем извращенном понимании.       — Ну как? Легче? — услышав, что я затихла и присела на корточки, спросил он, — ты ведь столько раз видела это, к чему так нервничать? Хочешь, чтобы тебя пожалели? Я не на шутку разозлилась и озлобленно обернулась в его сторону. Он правда не понимал и как-то снисходительно смотрел сверху-вниз, вытирая скальпель о кухонное полотенце. Об мое любимое полотенце с котенком из «Котов-аристократов»!!!       — Ты конченный, и это не лечится, — вырвалось у меня вслед за тем, как ослабели ноги. Я села у стены, чувствуя, как подземный холод морозит кожу. На жертв не смотрела, не могла. Пестрая картина разобранной по частям девочки и так достаточно ярко стояла перед глазами, мне не нужно было повторять.       — Сделаю вид, что не слышал этого, — я прикусила губу и язык заодно. Еще одно оскорбление и сама лягу на этот стол. Теперь-то он знал, что «конченный ублюдок» — такое себе сочетание, особенно если это тебе говорит какой-то там человечишка.       — Что ты хочешь, а? — лампочка над столом тихонько зашаталась, делая Слендермена то мертвецки бледным, то серым.       — Мы должны отправиться домой. Я приблизился к разгадке. — Он вытянул руку, показывая мне сплетение вен. Они зарябили на его руке, вздулись. Черный цвет, как краска, полился по ним изнутри, уродуя руку. — Мне нужно еще трое, Колетт. И очень быстро. Я сам столько за день не приведу. Особенно, учитывая интерес полиции.       Я медленно кивнула ему, словно понимала, о чем идет речь, но как только он расслабился и опустил руки, подскочила с места, почувствовав, как сильно стрельнуло в спине и ногах, и помчалась к лестнице. Стоило мне поставить ногу на лестницу, вторую, как он утянул меня назад и толкнул прямо на стол, где лежал труп. Слезы, снова рыдала, как самая трусливая девчонка на свете, когда он прижал меня к железному столу. Считала секунды до обжигающей волны боли, но он не тронул ни скальпель, ни щипцы, ни веревку.       — Пожалуйста, давай все забудем? Я выйду отсюда, а ты дальше продолжишь… — мой взгляд коснулся вылезшей кости из ноги девочки. Мне стало совсем дурно. Так, что я обмякла в его руках, почти ударяясь лбом о тело. Слендермен перехватил меня покрепче и опер о свою грудь. Я смотрела на лампочку и сглатывала слюну. Сердце стучало в ушах, а грудь отказывалась делать вдох. Он заметил, что мне стало дурно и замялся — продолжить дальше или вывести меня на воздух? Тут действительно было жарковато, мы оба вспотели.       — Мне нужен однозначный ответ, как и всегда, — монстр разжал руки, я осела на пол, обнимая руками холодную ножку стола, — побудь тут до утра, подумай над моим предложением.       Когда его шаги стали отдаляться, я поняла, что он хотел сделать. Вскочила на ноги и побежала на звук: Слендермен выключил свет.       — Нет! Я уже согласна! Сог-гласна! — я искала его руками, но он уже был наверху, включил свет в сарае и смотрел на меня сверху вниз. Я полезла к нему и почти поверила, что он даст мне выбраться, потому что схватил за руку. Вместо того, чтобы помочь, он толкнул меня, и я рухнула вместе с лестницей.       — Я думаю, тебе лучше побыть сегодня здесь. Согласна? — не могла ему ответить, потому что отшибла спину, я еле дышала, и уже не запах крови волновал меня, — доброй ночи, Колетт.       Он закрыл люк.       31 октября, 2041 год,       Он убил Мы убили шестерых детей, но все было зря. Он не смог обратиться в безликого. Если полиция найдет сарай и то, что там спрятано, мы сядем оба. Или он что-нибудь придумает, или мы сбежим, или… Мне было плевать. Таким, как я, не было места в этом мире. Надо было сдохнуть в том подвале. Хотя легко сказать — сдохнуть. С его искусными навыками это было очень тяжело.»       Записи закончились. Дана перестала читать и замерла, они замолчали оба, уставившись на записную книжку, кончающуюся оторванными страницами.       — Это все… — прошептала девушка, смотря на брата, — и что делать? Как бы…       — Поехали отсюда. Надо просто убираться и поскорее, — они подскочили с кровати и двинулись в сторону выхода. Парень выхватил тетрадь из рук сестры и бросил ее в дальних угол. У них единогласно не было сомнений в том, что это происходило на самом деле. И освещать эту грязь в блоге никому не хотелось, лишь бы забыть.       — Джо… — Дана прошептала так тихо, чтобы слышал только он, но парень шикнул на нее и подсветил сарай рядом с домом. Они не хотели проверять, есть там подвал, только скорее пошли в сторону дома. Молча добираясь до машины, каждый думал о своем, слушал все подозрительные звуки, но их шагам вторила лишь листва. Неподозрительная и вполне реальная.       — Дошли, Слава Богу, — выдохнула Дана, увидев свою машину.       — Нет.       — Что? — Она обернулась к брату, тот смотрел совершенно в другую сторону, подсвечивая ее фонариком, — что?! — Дана повысила голос и дернула Джо за плечо, чтобы он перестал пугать ее.       — Не успели, — парень махнул кистью, и фонарик в его руке качнулся. Дана обернулась к свету.       Прежде чем закричать, она успела увидеть лишь красный галстук.