Реванш

So tell me what I need to know To make you want to change it all To keep myself from going down All the way down with you All the way down with you... Foxes - "Devil Side"

      Акааши огляделся, проверяя, не идёт ли кто за ним, и пересёк улицу быстрым шагом.       Заходя в мотель, он снял кепку, приветственно кивнул девушке за стойкой, и поднялся на свой этаж.       Возможно, предосторожности в виде нехитрой маскировки были лишними. Целую неделю он сидел как на иголках и ждал, что к нему придёт Котаро и что-то сделает или скажет, но, на удивление, тот так и не объявлялся. И пусть Акааши чувствовал себя дураком, добираясь до работы в кепке и курьерской куртке, пусть ребята из отдела косились на него, как на умалишённого, брюнет был уверен: до тех пор, пока Акааши избегает парня — не натворит никаких глупостей.       Таким образом прошла его неделя — он приходил на работу, строго-настрого запретив пускать к нему Бокуто, работал, а затем поздно вечером возвращался в мотель.       В мотеле было... так себе. Картонные стены, непонятные соседи, отсутствие даже намёка на нормальное питание (ему чуть не стало плохо, когда он увидел, что они предлагают на завтрак), но жить можно, пусть и весьма посредственно.       Акааши чувствовал себя распоследним трусом после того, как сбежал из дома. Будь он хотя бы немного честнее и лучше, то вместо такого во всех отношениях неправильного побега, он бы дождался Котаро, поговорил с ним, объяснил, в конце концов, как сильно он за него переживает, но Кейджи молча собрал чемоданы, не в силах заставить себя снова увидеть глаза любимого человека, полные безысходности.       Он до сих пор с ужасом вспоминал, как они пережили период с его сломанной рукой и рёбрами — Бокуто его мыл, одевал, кормил чуть ли не с ложечки и делал это всё с совершенно пустым безжизненным взглядом.       Самая страшная вещь, которую он видел в своей жизни — это лишённый жизнерадостности и оптимизма Бокуто. На втором месте были похороны отца и обезумевшая мать, просившая положить её в гроб рядом.       Самые страшные вещи в жизни Акааши всегда были связаны с самыми любимыми его людьми.       Кейджи вздохнул, заливая стаканчик растворимой лапши кипятком, и по старой привычке полез проверять уведомления на телефоне. Ответив на пару рабочих сообщений, он дошёл до переписки с Бокуто (ничего нового, что не удивительно — он же собственноручно его заблокировал) и сообщений от Цукишимы (тоже ничего нового, видимо, блондин решил просто прекратить с ним всякое внерабочее общение). Акааши потёр виски, ощущая приближение головной боли. Ну что же, во всяком случае, Кей с Куроо не бросят Котаро, а он сам как-нибудь справится.       В дверь постучали, и Кейджи настороженно подошёл, заглядывая в глазок.       На пороге мялся подросток лет четырнадцати.       — Эм, — промямлил парень. — Я ваш сосед, извините, а у вас чайник работает? Можете одолжить?       — Если твой сломан, лучше сообщить на ресепшен и попросить у них, — ответил Акааши, не собираясь пока открывать дверь. Парнишка не выглядел опасным, но брюнет был не из доверчивых людей.       — Да я сообщил, но у них нет лишних, одолжите ваш на несколько минут, пожалуйста, — прохныкал подросток.       Акааши вздохнул, отпирая дверь. Он только собрался попросить парня подождать немного, но замер, поражённо вздыхая и сталкиваясь нос к носу с Бокуто. Тот стоял и смотрел на него, облокотившись на косяк — очевидно, до этого он находился вне зоны видимости.       Первым желанием брюнета было захлопнуть дверь, но он обратил внимание, как Котаро ловко подставил ногу в проём, отрезая ему пути к отступлению.       — Подговорил парнишку тебе помочь? — холодно сказал Акааши, переводя взгляд на всё ещё ошивающегося рядом паренька.       — Да он и сам был рад, — Котаро посмотрел на подростка и подмигнул ему, взъерошивая волосы тому на затылке. — С меня причитается, Вакано, спасибо за помощь!       Тот лучезарно улыбнулся, неуловимо напоминая Акааши рыжего блокирующего Карасуно, поклонился им обоим и махнул рукой:       — До завтра, Бокуто-сенсей! — парнишка торопливо попрощался и стремительно побежал вниз по лестнице.       — Не думал, что ты будешь пользоваться служебным положением, — покачал головой Кейджи, стоя на пороге и отказываясь пропускать парня внутрь. — Как ты меня нашёл?       — Пришлось подключить Цукки, — признался Котаро, не сводя с него глаз. — Ты знал, что он установил на все наши телефоны датчики слежения на всякий случай?       Акааши мысленно отправил в сторону Цукишимы парочку проклятий. Датчики слежения — серьёзно?       — Не знаю даже, стоит ли мне быть польщённым или же испуганным, — вздохнул он. — В любом случае, что ты тут делаешь?       Бокуто вмиг стал серьёзным, сосредоточенно вглядываясь в лицо брюнета.       — Пришёл забрать тебя домой, конечно же, — сообщил он. — Так что впусти меня.       — Этого не будет, — Кейджи опустил глаза, избегая смотреть на бывшего парня. — Я съехал от тебя, потому что так не должно продолжаться. То, что мы живём вместе после расставания, ненормально. Я никуда с тобой не пойду, Бокуто.       — О, ещё как пойдёшь, — мрачно заверил Котаро и затолкнул его в номер, заходя вслед и захлопывая дверь.       Бокуто выглядел взбешённым, и Акааши подобрался в ожидании того, что парень сделает следующим. На лице Котаро было такое выражение, словно он готов избить брюнета до полусмерти и утащить из мотеля живого или мёртвого.       Однако тот лишь схватил Кейджи за руку и потащил за собой. В номере Бокуто скривился, увидев на столе несколько пачек лапши и растворимый кофе, потом раскрыл шкаф и сгрёб висевшие там вещи в охапку, кинув их на кровать.       — Что ты делаешь, чёрт возьми? — вскипел Акааши, отбирая у него одежду. — Пошёл прочь.       — Ну уж нет, — отказался тот и достал чемодан из шкафа. — Складывай вещи, я пока вылью лапшу в унитаз, а потом сходим перекусить. Может, пиццу?       — Бокуто, ты с ума сошёл? — прошипел Кейджи. — Какая ещё, нахрен, пицца?       — Да, согласен, лучше стейки — один раз живём, — с энтузиазмом закивал Котаро и подхватил лапшу, унося её прочь.       Брюнет скинул одежду на пол, не заботясь о вещах, и присел на кровать, судорожно массируя виски и не понимая, что происходит. Через пару секунд рядом с ним приземлился Бокуто, обнимая его за плечи.       — Тебе плохо? — участливо спросил он. — Может, водички?       На этом терпение Акааши достигло точки невозврата, он с рычанием кинулся на Бокуто, прижимая его тело своим сверху и пытаясь то ли побить парня, то ли задушить. Котаро ловко заворочался под ним, и в один миг они поменялись позициями — теперь уже Бокуто оседлал его, прижимая руки над головой и вглядываясь в лицо Акааши. Кейджи не хотел играть грязно, но у него не было другого выбора — он подтянул к груди колено, намереваясь оттолкнуть парня. Или даже ещё лучше — пнуть того куда-то в промежность.       Бокуто в последний момент разгадал этот манёвр и одной рукой обхватил его за бедро, и зафиксировал ногу в поднятом положении, не давая осуществить задуманное. Теперь Акааши не только лежал под Котаро, пришпиленный как неудачливая бабочка, но и раздвинул перед парнем ноги, демонстрируя свою растяжку и оголившийся в борьбе пресс.       Брюнет тяжело дышал и смотрел на Бокуто расфокусированными глазами. Во рту было пустынно сухо. Лишь каким-то невероятным усилием воли Акааши подавил зарождавшееся возбуждение и заставил бёдра лежать смирно, хотя безумно хотелось вскинуть их и потереться о парня.       Конечно же, он не относил себя к святым и не давал обет безбрачия. С момента, когда они прекратили свои отношения, время от времени Акааши получал долгожданную разрядку, быстро дроча в душе или используя вибратор, подлавливая моменты, когда Бокуто не было дома. Но ощущения от холодного и искусственного силикона в заднице никак не могли сравниться с горячим телом Котаро, прижимающим его к кровати, заземляющим его во всех возможных смыслах. Наедине с самим собой он мог только механически облегчать своё состояние, с Бокуто же получал настоящий кайф, отдаваясь полностью, раскрываясь перед любимым человеком, принимая его так, словно они — единое целое.       — Кейджи, ты даже не представляешь, как сильно я тебя сейчас хочу, — вымученно простонал Котаро ему на ухо, прижимаясь ближе.       О, он очень хорошо это представлял, однако...       — Что ты делаешь, Бокуто? — прошептал Акааши, пытаясь вырвать руки из цепкого захвата. — Что мы делаем? Мы расстались, наши отношения закончены, зачем ты пришёл?       — Кейджи, — парень немного отстранился, продолжая сидеть на животе поваленного на кровать брюнета. — Вообще-то технически наши отношения никогда не заканчивались.       В янтарных глазах играли насмешка и солнце — рука Акааши сама дёрнулась, чтобы врезать Бокуто, но тот с лёгкостью поймал её и рассмеялся.       — Ну же, вспомни, никто из нас ведь так и не сказал «Давай расстанемся», так что нравится это тебе или нет, мы всё ещё вместе, — парень подмигнул брюнету так естественно, словно они обсуждали не отношения, а что приготовить на ужин.       — Давай расстанемся, — мрачно буркнул Акааши, выдёргивая руку из захвата.       Котаро задумчиво почесал подбородок, а потом покачал головой.       — Прости, но я не согласен, — он пожал плечами. — Я люблю тебя и хочу быть рядом. И ты тоже меня любишь и хочешь того же. Дело закрыто.       — Ты ведёшь себя как ребёнок, — накричал на него Кейджи, полыхая от ярости. — Что это за игры? А как же выбор, который ты заставил меня делать? Как же то, что «ты не сможешь жить, зная, как я подвергаю себя опасности»? — он привстал на постели, отталкивая Бокуто. — Это всё шутки для тебя, я понять не могу?       — Эй, стой-стой, Кейджи, — Котаро поймал его в свои объятья и крепко сжал, не давая выбраться. — Я был неправ. Я никогда не должен был заставлять тебя выбирать. Я такой идиот, боже, ты же знаешь сам, что я — идиот, — горячо зашептал он, успокаивая бьющегося в истерике парня. — О таких вещах не просят. Это мой страх, я должен сам с ним справляться, а не взваливать это решение на твои плечи, Кейджи, любовь моя...       Акааши забила крупная дрожь, он сидел, чувствуя сильные руки Бокуто, обхватившие его поперёк тела плотным кольцом, и ему стало тяжело дышать. Он задыхался, панически вздрагивая, забившись о постель, как рыба об лёд, и не мог нормально вздохнуть. Лёгкие горели огнём.       Бокуто поспешно принёс ему бутылку с водой и заставил сделать глоток, другой, третий, пока брюнет не успокоился, стирая с висков холодный пот.       — Котаро, — позвал он, как в полусне, — Котаро, я же поломанный, я ненормальный, как ты можешь меня любить?       — Это не так. — Большая и тёплая ладонь успокаивающе погладила его по голове. — Кейджи, ты никакой не поломанный, ты — замечательный, удивительный и самый лучший человек из тех, кого я знаю.       — Но я не смогу сделать тебя счастливым! — Акааши начал бить ладонью по покрывалу, выбивая крохотные облачка отельной пыли, но ему сейчас это безразлично. — Я больше всего на свете хочу, чтобы ты был счастлив, но если я продолжу работать в полиции — ты так не сможешь, — он всхлипывает, зажимая рот руками, запрещая себе говорить что-либо ещё.       — За эту неделю я понял одну вещь, — проникновенно зашептал Бокуто, прижимая ладони к лицу Кейджи и стирая большими пальцами появившиеся в уголках глаз слёзы. — Я могу пережить всё на свете, если ты рядом, остальное не имеет значения. Жить с тобой, пусть и переживая за твою сохранность, гораздо лучше, чем жить без тебя, любовь моя...       Бокуто ужасно романтичный, Акааши знал это. Парень плачет над сопливыми мелодрамами, обожает романтические комедии, готовит любовные речи заранее и тренирует их перед зеркалом. Возможно, неделя понадобилась Бокуто именно для того, чтобы подготовить эту речь — кто знает, Акааши обязательно спросит об этом после, а сейчас он смотрел на эту тёплую улыбку, на искренность Котаро, и позволил чувствам, которые он так долго подавлял в себе, накрыть его с головой.       Акааши закрыл глаза, разрешая Бокуто делать всё, что тот пожелает.

***

      Всего лишь пара секунд понадобилась Бокуто, чтобы осознать, что Кейджи в его руках больше не дрожит и не сопротивляется — наоборот, брюнет расслабился, подаваясь ему навстречу. И Котаро не собирается упускать этот шанс.       Он жадно набрасывается на Акааши с поцелуями и чуть ли не стонет, чувствуя мягкие движения губ в ответ.       Бокуто возбуждён до предела ещё с момента, когда они боролись на кровати, когда ему удалось подмять парня под себя — последним усилием воли он удержался от того, чтобы скользнуть ладонью под сбившийся край рубашки и потянуть её вверх, оголяя бледный впалый живот. Сейчас его уже ничего не сдерживает.       Он тянет Кейджи на себя, мгновенно проникая руками под рубашку, та мешается, сбивается и раздражает до ужаса, хочется разорвать её так, чтобы пуговицы летели в разные стороны. Акааши определённо чувствует его раздражение, потому что отцепляет от себя руки Бокуто и начинает сам расстёгивать рубашку, медленно и размеренно. Хорошо, что хотя бы у одного из них сохраняется внутреннее равновесие...       Котаро видит оголившийся торс, и у него окончательно срывает тормоза, он припадает к бледным выдающимся косточкам ключиц, покусывая их, выцеловывая, оставляя красные следы зубов на самых видных местах. Возможно, когда они станут фиолетовыми, Кейджи будет кричать на него и ругаться, но сейчас у Бокуто не осталось совершенно никаких сил сдерживать себя — он хочет показать всему миру, что этот хрупкий очаровательный парень принадлежит ему.       Акааши судорожно вздыхает и издаёт протяжные, совершенно сумасшедшие стоны, подрагивая под его поцелуями, зарываясь пальцами в причёску Бокуто и потягивая его на себя, чтобы их губы могли соприкоснуться. Котаро тянется к нему за поцелуем, не забывая и про тело парня. Его рука скользит ниже, царапая короткими ногтями кожу, залезая за пояс штанов и сжимая возбуждённый член. Кейджи охает в поцелуй, стонет и двигает бёдрами, выглядя до того соблазнительно, что Бокуто не выдерживает и сжимает руку ещё крепче, обхватывая член почти полностью и поступательно двигая кулаком.       Брюнет отрывается от его губ, запрокидывает голову и стонет так восхитительно, что Бокуто хочется сдёрнуть с него штаны и оттрахать прямо здесь, в маленькой комнатке дешёвенького мотеля, так сильно, чтобы все люди на этаже слышали, что он делает с Акааши Кейджи.       Вместо этого разгорячёнными губами Котаро скользит ниже, облизывая кожу парня, проводя языком незамысловатую дорожку сверху вниз, останавливаясь на кадыке, который манит его уже много лет, приковывая взгляд к тонкой бледной шее, затем на сосках — розовых и возбуждённых, он прикусывает один, заставляя Акааши всхлипывать, короткими поцелуями по торсу спускается ниже, пока губы не находят белеющую полоску шрама.       Шрам больше похож на нитку, которая ненароком приклеилась к коже. Он зажил довольно хорошо, но одно его существование будоражит Бокуто так сильно, что он присасывается к нему, вылизывая, выкусывая кожу, выцеловывая, заставляя шрам покраснеть. Кейджи зажимает руками рот, пытаясь стонать меньше, и Котаро раздражённо смотрит вверх — ему хочется слышать каждый звук, вылетающий изо рта его парня.       Котаро знает, что это грязный трюк, абсолютный удар ниже пояса, но он уже давно забил на те времена, когда играл честно, поэтому без малейшего зазрения совести он опускается ещё ниже, зарываясь носом в дорожку волос, идущую по животу брюнета вниз от пупка и до самого паха. Бокуто вдыхает запах Акааши, который здесь, ниже, пряный и острый, и одной рукой расстёгивает пуговицу и молнию на штанах Кейджи, оттягивая резинку боксеров зубами.       Акааши охает и пытается сопротивляться, что-то бормочет, судя по всему, про то, что он не готовился и надо бы принять душ. Бокуто рад, что он не один такой глупый в этой комнате, они оба глупые — особенно Акааши, наивно полагающий, что его сейчас остановят волосы в паху или что-то ещё.       Бокуто приоткрывает рот, засасывая головку члена внутрь и пробуя на вкус. Рецепторы взрываются, напоминая, что на вкус брюнет точно такой же, как и раньше, а ещё его член крупный, возбуждённый до предела и слегка подрагивает, когда Котаро пытается заглотить глубже и упирается носом в курчавые волоски.       Акааши буквально воет, подрагивая и дёргаясь бедрами, и мелко дрожит. Его хватка на волосах Бокуто усиливается, причиняя немного боли, но Котаро чувствует на языке тяжесть члена, гладкость кожи и ловит кайф от того, что он делает с Кейджи одним только ртом.       — Пожалуйста, прошу тебя, Котаро-о-о, — бессвязно тянет Акааши, похоже, не понимая, чего хочет сам.       Впрочем, у Бокуто есть свои предположения. Трусы Акааши мешают, и он спускает их ещё чуть ниже, проскальзывая большим пальцем за поджавшиеся яички, нащупывая анус.       — Нет, нет, нет, Котаро, нет, — внезапно напрягается Кейджи, но Бокуто не слушает его, массируя отверстие кончиком указательного пальца. Тугой до безумия. Это не должно так сильно нравиться Бокуто — он любит, когда Кейджи мягкий и раскрытый для него, но ему это льстит. Он уверен в Акааши, он и сам был верен ему эти несколько лет, несмотря на то, что они расстались, и всё же эта практически девственная плотность невероятно возбуждает, а отрицания Кейджи только подстёгивают, и он проникает пальцем внутрь.       Акааши буквально подбрасывает на кровати, он выгибается и неконтролируемо дёргает бедрами, кончая в рот Котаро. Это неожиданно, а ещё — чертовски сексуально, Бокуто мычит, глотая вязкую сперму, облизывая языком крохотные капельки, стекающие по члену и подбородку.       Всё происходящее настолько охрененно, что Бокуто, недолго думая, засовывает руку себе в трусы и дрочит на умопомрачительной скорости. Ему хватает полминуты, чтобы кончить, пачкая собственные штаны и лежащего практически в отключке брюнета, и обессиленно вытянуться рядом с ним.       Акааши замедленно моргает, глядя на него, и тянется за новым поцелуем, пробуя себя на вкус.       Это самый грязный и милый, и единственный поцелуй, который был у них за последние три года, и Бокуто собирается повторить его ещё много-много раз.       — Это было... неожиданно, — выдыхает ему в рот Кейджи, переползая ближе и устраиваясь у Бокуто на плече.       — А я удивлён, что мы не сделали этого раньше, — бурчит Бокуто, хватает рубашку парня, стирая с себя следы семени, и звонко чмокает Акааши в нос, забавляясь от того, как тот кривится.       Они лежат несколько минут, переводя дух, Котаро почти задрёмывает, но брюнет неловко ёрзает в его руках, собираясь с духом, чтобы что-то сказать.       — Ты уверен? — тихонько спрашивает Кейджи, заглядывая ему в глаза. Сейчас Акааши взволнован, его брови сходятся на лбу в тревожную линию, губы поджаты. Он выглядит практически на свои пятнадцать лет, когда точно так же спрашивал об уверенности Котаро, соглашаясь с ним встречаться.       Этого вопроса Бокуто и ждал.       — Да, только у меня есть пара условий, — объявляет Котаро, доставая из-за пазухи сложенный листок и передавая его парню.       Тот садится на постели, вглядываясь в написанное.       — Что это? — удивляется Акааши. — Вин-Чун, стрельба, метание ножа... Котаро?       — Я подумал, что мне будет спокойнее, если ты займёшься физическими упражнениями. Я знаю, знаю, — в защитном жесте поднимает он ладони вверх, — у тебя и так хорошая подготовка, но лишним не будет. К тому же, — он подмигивает парню, — я записал нас обоих. Мы будем заниматься вместе, ну, чтобы тебе не было скучно.       К концу его монолога Акааши уже с трудом сдерживает улыбку, и Бокуто даёт самому себе мысленную «пять» за отличную идею.       — Это всё? — уточняет у него брюнет.       — И ещё я бы хотел, чтобы ты бросил курить, — серьёзно говорит ему Бокуто. — Мне до усрачки страшно, что ты можешь умереть, как твой отец, от рака лёгких. Каждый раз, когда тебе хочется курить — лучше звони мне! И было бы здорово вместе проходить ежегодные обследования, знаешь...       Кейджи всё прекрасно знает, поэтому он лишь фыркает, не сопротивляясь идеям возлюбленного.       — А теперь-то всё? — хмыкает Акааши, придвигаясь ближе, чтобы поцеловать Бокуто.       Котаро радостно соглашается, но в момент, когда губы брюнета почти прикасаются к его губам, он охает и прижимает палец ко рту любимого.       — Совсем забыл, Кейджи, тебе больше нравятся зимние свадьбы или летние? — спрашивает он.       — Летние, — машинально отвечает Акааши, и его глаза комически широко распахиваются.       Бокуто кивает сам себе и быстро набирает сообщение, отправляя его нескольким адресатам в массовой рассылке.       — Не думаю, что ты хочешь большую церемонию, так ведь? — уточняет он, демонстрируя Кейджи экран.       22:01 (Я)       Всем-всем-всем! Мы с Акааши наконец-то помирились и решили пожениться этим летом! Детали последуют позднее! Охо-хо~       Пока Акааши с ужасом смотрит на сообщение и на список тех, кому Бокуто его отправил, сам Котаро любуется тёмными всклокоченными волосами, тенью ресниц, так художественно падающую на скулы Кейджи, и думает, что сделает всё что угодно, лишь бы эта свадьба состоялась.       Телефон Акааши вибрирует, и он бездумно передаёт Бокуто его аппарат, беря в руки свой, а затем что-то активно отвечая невидимому абоненту. Потом он хмыкает и демонстрирует экран Котаро.       22:05 (Цукишима)       Видел приглашение от Бокуто. Похоже, мой план сработал.       Не благодари.       22:06 (Я)       Не буду. Ты — чёртов манипулятор. Кто тебя этому научил?       22:06 (Цукишима)       Сам виноват. Куроо сказал мне, что ты прекрасно знал, где он работал.       Я просто вернул услугу.       1:1       22:07 (Я)       Играем до трёх сетов, Цукишима.       И всё же — спасибо.       22:08 (Цукишима)       Всегда пожалуйста.       — Надо сделать так, чтобы они поженились если не раньше нас, то как минимум в один день, — качает головой Акааши.       Бокуто улыбается, целуя парня в краешек губ.       — Обожаю эту твою дьявольскую сторону, — признаётся он. — Выходи за меня?       Кейджи смеётся и щёлкает его по носу.       — У нас же свадьба летом, уже забыл? — подмигивает ему брюнет.       — Как я мог забыть, — шепчет Котаро, целуя парня взахлёб.       От друзей к возлюбленным, от возлюбленных к соседям, от соседей к мужьям... Всё равно ещё более странными в глазах окружающих им уже не стать. Да и когда им вообще было интересно мнение окружающих?