Варя

Спустя две недели Варя Кошевая покинула больничную палату. К счастью, состояние её здоровья улучшилось. Всё-таки юный организм был способен быстро справляться даже с подобными непростыми проблемами. После случившегося Ксения надеялась на прекращение взрослых отношений своей дочери с Президентом Зеленским, однако это были тщетные надежды. Девушка ничего не хотела слушать. Её встречи (без интима) с Владимиром Александровичем продолжились. Врачи рекомендовали своей пациентке воздерживаться от сексуальных отношений, по крайней мере, месяц. И, надо сказать, этот запрет подействовал на Вову возбуждающе. Потому что его всегда притягивало табуированное и запретное. Варя вновь была здорова, поэтому всё постепенно возвращалось на круги своя. Вова опять жаждал интимных встреч со своим другом, пытаясь не видеть здесь никаких противоречий со своей совестью. Получалось плохо, но его разум не был властен над его же темпераментом. Женя отказывался видеться с Вовой. Он очень сильно переживал случившееся со старшей дочерью и почти не пил во время её нахождения в больнице. Ему становилось страшно, когда он думал, что мог потерять Варю. Кошевой не хотел, чтобы его дочь страдала. В результате Президент начинал сходить с ума от похоти, ему не помогало самоудовлетворение. Несмотря на то, что он прекрасно понимал, почему Жека отказывается от близости с ним, Вова ужасно страдал. Физические страдания переходили в эмоциональные. Зеленский чувствовал себя покинутым и ненужным. Владимир Александрович, конечно, мог найти себе сексуального партнёра, но это было бы возвратом в те ужасные времена, когда Вова торговал собой, и у него постоянно менялись мужчины. Он не хотел так… он по-прежнему безумно любил только своего Жеку, поэтому постоянно звонил ему и умолял о свидании. — Жека, пожалуйста, я хочу тебя увидеть… — Вова, нет. Вспомни, что ты обещал Варе в больнице. Я сделал ей достаточно плохого. Я больше не могу обманывать её доверие. — Ты разлюбил меня, да? — прошептал Зеленский и всхлипнул. — Можешь считать как угодно. — Женя, не может этого быть! Мы так долго вместе! Любимый… Кошевой прекратил этот разговор, прервав мобильные откровения Вовы, которые могли прослушиваться кем угодно.

* * *

Не имея возможности встретиться со своим любимым другом, Владимир Александрович решил заняться государственными делами. Он был сексуально не удовлетворён, а поэтому очень зол и яростно бросался на всех своих подчинённых за малейший недочёт, выбивая из привычной колеи даже Ермака. Андрей Борисович не зря заслужил репутацию «агента Кремля», он тщательно отслеживал каждое движение своего подопечного, постоянно фиксируя разными способами его поведение, настроение, высказывания, да и много ещё что. За подобные штуки Владимир Александрович ненавидел Ермака никак не меньше его предшественника Андрея Богдана, изыскивая способ в недалёком будущем окончательно избавиться уже от второго главы своего Офиса. Одновременно Кирилл Тимошенко продолжал работать против Ермака, делая тщательные донесения своему другу и бывшему патрону Богдану. А авторитетный элемент недалёкого ума Микола Тищенко неаккуратно задевал чувства Зеленского, называя время от времени спикера ВР Дмитрия Разумкова «будущим Президентом Украины». Масла в огонь подливала Юлия Мендель, по недоразумению до сих пор работающая пресс-секретарём несчастного Владимира Александровича. Юля ненавидела своего шефа и мстила ему, как только могла, за увольнение её бесшабашного любовника - Андрея Иосифовича Богдана. Недавняя чернушная шутка про «ведмедиков» стала очередным унижением маленького гаранта. «Жизнь не идеальна. Шестой мишка брауни — яркое тому доказательство», — написала в своём инстаграме под фото жутких тёмно-коричневых печенек Мендель. Шестой Президент Украины был, конечно, оскорблён таким хамским выпадом, но, как и всегда, вынужденно промолчал. Как промолочал он и чуть раньше, когда пресс-секретарь, сообщая о состоянии его здоровья, написала: «К сожалению… Президент чувствует себя хорошо».

* * *

Владимир Александрович встретился с Варварой Кошевой в «Конча-Заспе». Девушка была очень счастлива вновь увидеть Президента. Эта детская непосредственная любовь, ради которой Варя уже принесла немалые жертвы, радовала Вову своей преданностью и придавала ему значимости в собственных глазах… — Моя мама считает, что нас теперь ничего не связывает, — тихо проговорила Варечка, когда Владимир Александрович крепко обнял её, прижимая к сердцу. — Она очень хочет, чтобы мы с тобой расстались насовсем, и у меня появился молодой человек… — Варя! О чём ты говоришь?! Мы же вместе! Какие могут быть посторонние молодые люди? Зачем? — Ладно, не будем об этом, Вов…– произнесла Варечка нежно, обнимая Президента за шею. — А ты видел мои акробатические упражнения? — Нет, — быстро соврал Зеленский и покраснел. Вова видел её гимнастические успехи в инстаграме у Жеки, потому что заходил, чтобы увидеть… его… — Жаль… Знаешь, все говорят, что у меня получилось неплохо. Хотя так как у тебя, у меня, конечно, вряд ли когда-то получится… Владимир Александрович оживился. Ему всегда было приятно, когда вольно или невольно преувеличивали его заслуги где бы то ни было. — Да? Ты так думаешь? — Конечно, например, я не могу так, как ты, сделать колесо на сцене… Это было сказано с такой детской непосредственностью, что Вова впервые за долгое время весело рассмеялся. — Я тебя научу, там нет ничего сложного, — он наслаждался Варечкой, её близостью, её нежностью, её любовью… В нём стало просыпаться желание… — Правда? — глаза его любимой засияли. — Это будет так здорово! Вовины руки незаметно очутились под её одеждой, одной он уверенно ласкал нежную грудь, а вторая с силой сжимала её ягодицы. Владимиру Александровичу не нужно было много времени, чтобы добиться возбуждения любого своего сексуального партнёра, тем более милой юной девушки. Насколько он был неопытен в политике, настолько же опытен в сексе. Через пару минут его девочка была достаточно возбуждена, чтобы отдаться ему немедленно. Однако с либидо у самого Вовы были проблемы. При мысли о вагинальном сексе на него накатывала тоска, потому что Президент осознавал, что опять возможна осечка. Ему был нужен анальный секс! Но как сказать об этом Варе?

* * *

— Варечка, милая, ты говорила, что тебе нельзя сейчас…– начал свою провокацию Зеленский. — Может быть не нужно ещё…? — Я хочу тебя! — уверенно сказала Варвара, целуя своего любимого. — Пожалуйста, Вова, ты мне нужен… И Владимир Александрович решился. Он прямо сказал Варваре, что обычный секс для него почти совсем не интересен. Ему хочется получить анал, и если она не согласится, то вряд ли они смогут продолжить свои отношения, потому что у него будет эрекции. — Это же больно? — взгляд её голубых глаз был наивно-вопросительным, впрочем, не без заинтересованности. — Я сделаю всё, чтобы ты не почувствовала боли. — Но я боюсь… — Не бойся, милая, тебе не будет плохо со мной… Стоит ли говорить о том, что Владимир Александрович, как и всегда, добился своего. Получилось, что он дважды лишил девственности свою Богиню! Это был очень грубый анальный секс, такой, к которому привык Зеленский. Он, конечно, попытался сделать процесс проникновения не слишком болезненным… но тщетно… После коитуса Варечка отвернулась в сторону, жуткая боль раздирала её нежное, не до конца сформировавшееся тело, а внутренняя печаль камнем легла на сердце. Девушка была уверена, что Вова совсем не любит её, и только использует для удовлетворения своей неестественной страсти… Владимир Александрович как будто не замечал отчаяния Варечки, потому что был сосредоточен на своих сладострастных ощущениях. Он был полностью удовлетворён впервые за прошедшие две недели. Именно столько он страдал без секса. — Вова, ты сейчас не спишь с ним, да? — спросила Варя. — Ты сегодня был просто зверем, я чувствовала себя в объятиях насильника. Значит, вот такая у вас бывает мужская любовь… — Тебе так сильно не понравилось? — Нет, совсем. Раньше ты был со мной нежным. Но я теперь понимаю, что на самом деле ты именно такой, тебе нужен животный секс. Зеленский молчал, осознавая, что она права. «Ничего, привыкнет, пусть и не сразу», — думал Владимир Александрович, загадочно улыбаясь.