Сольный концерт мистера Барта

В сердце Сан-Франциско, бушующего огнями фейерверков, танцами и развратом, имеется местечко под названием «Балласт Нотт», в котором юные музыканты старались найти путь к славе. Обветшалое здание времен войны, полуразрушенное и неприятное на вид, где собирались мелкие предприниматели. То и дело вечно глядишь на таблички с разными степенями изношенности, где постоянно красуются надписи наподобие «Ателье мадам Куинси», «Разберу ваши долги», и другие. Среди стариков, которые славились своей зависимостью к алкоголю и курению, сидел светло-русый парень в синей толстовке с принтом Рафельской гимназии. В руках у него была связка листов. Он явно нервничал, потому как его нога без умолку тряслась, сверлящий взгляд изучал стенды с объявлениями. Рядом же прикуривал хиленький мужичок хамоватого вида, наряженный в черную кожаную куртку с зауженной талией и молнией наискосок. Он с интересом разглядывал мальца, порой усмехаясь от его выдержки. — Сигаретку? — его рука полезла в карман косухи и вытащила оттуда маленький сверток. — В качестве успокоительного. Паренек со стопкой сложенных листов обернулся с вопрошающим видом. — Нет, — он закивал головой, — я не курю. — Оно видно. — Мужик сам зажег косяк, закурил, и невзначай поинтересовался. — Музыкант? Его голос был хриплым и тихим. Сам же он создавал впечатление дряхлого, грубого невежи. — Вроде того. — бронзово-оливковые глаза юнца с вниманием глядели на старика. — Тогда мне все понятно, — ухмыльнулся тот, — ждешь встречи с представителем высшего общества? — Голос мужлана разгорался искрой возмущения, словно он питает некую ненависть к людям бомонда. Парень фыркнул. — И с каких пор представители большого света тогда прячутся в своих истрепанных офисах? — заявил он. В ответ ему мужик лишь рассмеялся, оценив дерзость своего собеседника. — Звать-то как? Я Роб, но для друзей Папаша. — Весьма лаконично. — Мистер Барт, прошу пройти в кабинет мистера Дэвиса. — произнесла торопливо секретарша, которая всем своим небрежным видом соответствовала атмосфере помещения. Юноша спохватился и быстрым шагом направился в сторону приемной комнаты. Позади себя ему послышались насмешки по поводу его нетерпеливости. Помощница вела его через узкий холл, ненароком заставляя подростка убеждаться в никудышности места. Обшарпанные стены гостеприимно встречали каждого посетителя, предлагая им окунуться в мир смрада и пьянчуг. Дети, вынужденные работать здесь, чтобы помочь своим родителям прокормить семью, выходили на улицу с грязным лицом, с всклоченными волосами и нечищенными зубами. От осознания здешней никчемности бросало в дрожь. К счастью, лицезреть происходящее оставалось недолго, ведь перед собой Барт наконец вновь встретил черную дощечку с упоминанием некого Криса Дэвиса и его должностью «Саундпродюсер». Кабинет был выполнен в стиле экспрессионизма. Багряного оттенка обои и стол миланского темного ореха придавали помещению оттенок роскоши. Стены были обрамлены плакатами с изображением мировых звезд того времени, и о небрежности расстановки можно было судить только по разбросанным по углам дискам с коробками рядом. Возле оконной рамы стоял крупный старик лет шестидесяти, одетый в серый нелепый костюм с галстуком василькового отлива. Его внешний вид заметно не гармонировал на фоне приемной комнаты. Он поприветствовал парнишу а-ля старого друга и предложил сесть ему на диван. — Мальчик мой, — начал он, — какими судьбами? — Вы просили прийти, если у меня будет свежий материал. — Ох, Бенджамин, — мистер Дэвис театрально вздохнул, — сколько еще ты будешь меня волновать своими творениями? — Я парень настырный. — улыбнулся Барт. — Показывай свои работы. Паренек, не убирая никуда свою сияющую улыбку, бегло развернул тексты композиций и вручил саундпродюсеру. Тот, в свою очередь, медлил и не спеша рассматривал одну песню за другой. В комнате благоухал аромат ясмина, беспорядочно перемешиваясь с запахом перегара. Дешевый маятник в форме кота, который качался из стороны в сторону, принуждал испытывать раздражение. Казалось, что каждая минута тянется под волнением Бенджамина. Наконец, после томительного ожидания, мистер Дэвис вынес свой вердикт: — Вновь все не то, — Крис стал качать головой, не желая продолжать рассматривать произведения подростка. — Ты пишешь про непонимание общества, но сейчас актуально нечто иное: крики, секс, наркотики. Перечислить невозможно. У тебя же романтичные сопли, которые могут вызвать у слушателя лишь одну реакцию, и она, знаешь ли, весьма неприятна. Тебе не хватает, — Дэвис стал перебирать руками в попытке ухватиться за подходящее слово, — остроты. Да, остроты! — Мою целевую аудиторию составляют дети от тринадцати до шестнадцати лет, которые зачастую испытывают стресс из-за того самого непонимания в кругу своих друзей, одноклассников. Разве призвание исполнителя не заключается в донесении праведных мыслей до публики? — Проповедями уже занимаются священники. — Но я уверен, что эти песни смогут найти отклик в сердцах людей. — протараторил Бенджамин. — Потому считаю, что Вы просто обязаны дать мне шанс! — Обязан? — голос, так называемого «музыкально короля», вдруг повысился на тон. — Поверь, мальчик мой, мне хватило выпуска твоего предыдущего альбома, который не выполнил обещание, данное тобой, стать «хитом года». — Разве я виноват в дерьмовой рекламной интеграции? — Плохому певцу реклама мешает. — Дэвис расхохотался собственной шутке. Взгляд Бенджамина потускнел. — Рассчитывать на то, что Вы измените свое мнение даже не стоит, я прав? — Абсолютно. Ты славный парень, — Крис подсел к Бену и по-дружески обнял его за плечо, — но пойми, написание песен, музыка — это не твое. Миру нужно обновление. Никого не привлекают пьесы об угнетенных. Он старался быть снисходительным и не давить на своего приятеля, но присутствие Барта явно раздражало и потому главным желанием было выпроводить недомузыканта за дверь, выпить стакан дешевого пойла и дальше продолжить работать. Юноша отпрянул от его руки, в пожарном порядке вскочил и с неприкрытым порицанием глянул на оппонента, готовя язвительный ответ на дерзкое и оскорбительное замечание. Но планам его не дано было свершиться. — Бе-енджамин, — старчески-блеклый голос пронзил весь поток чередующихся насмешливых мыслей, — мальчик мой, давай не будем устраивать истерики. Как-никак я твой единственный шанс, не стоит портить со мной отношения. — Нет, что Вы, — нотки игривости смогли привлечь внимание, — клянусь, что ни за что не назову Вас старым пенделем, который ровно ничего не понимает в музыкальной индустрии, кроме того, как грести деньги с наивных талантливых певцов. И уж точно буду восхищаться до конца своего века Вашим кретинизмом. Всего доброго. — легион поругания кончился и Бену не оставалось ничего, как просто выйти в вестибюль, предварительно громко хлопнув дверью. Злоба, отчаяние заполнили рассудок, заменив собой всю надежду на публикацию живописи подростка — детища Бенджамина Барта. Возле лифта, щурясь, разглядывал кнопки оный неучтивый мужичок, который несколько минут назад вел беседу с Беном, предлагая тому закурить сигарету.

«Кажись его зовут Роб. Ну, подходящее имечко для такого человека.»

— Что-о, — с ехидством протянул малознакомец, — не приняли? Ладно, малец, не расстраивайся. Эти гадкие бизнесмены не стоят твоих слез. — Он хотел было посмеяться, но вдруг его одолел сильный кашель. — И один из них решил, будто я неудачник. — с ненавистью процедил Барт, словно пытаясь доказать самому себе, что заключение продюсера относительно творчества его не волнует. — Люди, не имеющие стремлений, зачастую становятся любителям осудить кого-то. Нужно наплевать на их мнение, — Последние слова он произнес с особым нажимом, — и быть крысой. Думать только о себе. — Спасибо большое за поучительное изречение о нравственных ценностях и умении жить, — отговорка Бена должна была задеть собеседника, но его выражение лица никак не изменилось. — однако мне неясно, что значит «быть крысой»? — В далекие времена, когда я был твоего возраста, меня тоже не хотели принимать в банду Пуназед-Маод, слышал о таких? — мгновенно поступила отрицательная реакция, — Короче — гады еще те. Двое отморозков назвали меня придурком, высмеяли перед моими собратьями, так ещё и избили. Ну, я и решил стать крысой. Пошел искать обходные пути, выбился в люди. Теперь я уверен, что глава этой банды ежедневно вспоминает меня, изготавливая с каждым разом новый кирпич. — О чем Вы? — Так получили по заслугам те уроды. Я самолично снимал с них шкуры, не забывая, конечно, опускать про них гадкие шутки. — Папаша неожиданно дернулся и посмотрел на Бена, — Впрочем, тебе знать не к чему. Просто научись быть полезным для себя. Диалог прервал звук приехавшего лифта. Роб демонстративно указал жестом на подъемник, приглашая войти туда своего нового знакомого.