Сольный концерт мистера Барта

Вечером на змеиной улице было тихо. Ни проезжающих мимо машин, ни людей, которые были бы счастливы закончить свои дела на Маркет-стрит. Там было так пусто, что даже качающиеся ветви деревьев не издавали ни звука. Дождь к тому времени уже прекратился и остатки мороси стекали по карнизам; туман сначала почти рассеялся, но вскоре снова сгустился. Тишина переулка не нарушалась даже шумом автобусов, возвращавшихся по вечернему расписанию, который приводит к конечной остановке, после того как часы пробили двенадцать. Время от времени Бен встречал людей, чьи достижения были известны тем, что они выпивали за раз четыре стопки текилы в баре Бернарта. Поначалу Барт боялся местных бандитов. Как только он зашел в тупик, он поспешил выйти оттуда и повернул налево, затем пошел прямо. Когда он добрался до Форест-Бетроу-парка, ему показалось, что он слышит рыдания, доносящиеся из главного входа, и, будучи человеком любопытным, он осторожно двинулся к центру парка. Все, что он хотел сделать — выяснить, были ли это галлюцинации в состоянии стресса или же он находился в непосредственной близости от очередного преступления, коих было немало в темные дни Сан-Франциско. И ему явно не хотелось жертвовать своей жизнью или подставлять себя под взгляд злодея. Всего лишь разузнать; испепелить слабую веру в его безумие. Он обошел аллею и прислонился к дереву, прислушиваясь к звукам. Плач прекратился. Свистнул легкий ветерок. За крышей одного из домов ударила молния. Словно в замедленной съемке, Барт увидел, как зарница распалась на маленькие полоски, которые вылетели из строя не по порядку. За вспышкой последовал двухминутный сильный гром, от которого заревели машины и проснулись собаки. Бен воспользовался этим шумом и пошел немного дальше намеченного маршрута. Рядом с бетонной статуей, установленной на месте старого фонтана, неподвижно стояла девушка. Она смотрела вдаль и не двигалась. Подол ее бежевого пальто был порван, на ситцевом платье торчали нитки. Ее лицо распухло от слез, волосы были взъерошены. Глаза были усталыми и далекими. У нее не было ни сумки, ни обуви, только заплаканное лицо и предвкушение неминуемой смерти, потому что через кратких шести минут наблюдений Барта перед ней появился статный мужчина лет двадцати девяти. Вид его внушал страх. Темный пиджак, замысловатая цепочка на жилете выдавали его важность и роскошь. Волосы были закреплены лаком. Но то, что в нем было пугающим больше всего — янтарные глаза. Он подошел к незнакомке и произнес несколько ласковых слов, — что именно, Барт понять не мог. Он затаил дыхание, не пожелав вернуться назад. Только после просмотра сей картины. К тому времени, как закончился очередной раскат грома, молодой человек коснулся запястья девушки и слегка обвел его пальцами, затем погладил ее по скуле, и как только он поднес руку к себе, послышался хруст в конце рощи. Шум привлек его внимание. Мужчина, словно хищник, который выслеживает жертву, пошел на звук. Бен стоял молча, но в сотый раз в его голове звучала та же молитва, которой научила его тетушка Элеон. Он повторял это так часто, что вскоре мог спокойно ходить на работу в приход и служить перед иконами и кучей сонных людей по утрам каждый будний день. Желательно с перерывом на кофе — на постоянной основе! Барт крепко сжал футляр с гитарой и наметил путь, по которому он пойдет, как только закончится риск быть замеченным. Мужчина огляделся и вернулся. Уже пора! Бен сначала крадучись выбрался из рощи, подальше от странной пары, а потом побежал к свету фонарей. Теперь план, который так долго был у него в голове, был свергнут паникой, и желание избавиться от необъяснимого инцидента усилилось вместе с необходимостью остановиться и перевести дух. Только теперь он продвигал первый вариант. По дороге он несколько раз встречал знакомую фигуру человека в костюме. На этот раз его глаза были похожи на осколки льда, обжигающие инеем от одного взгляда на них. Парень повернул направо и там вновь увидел знакомого человека — дьявола во плоти, если его можно назвать догадками Барта. Ему казалось, что он попал в перестрелку с бандитами, погиб и теперь проходит один из кругов ада. Неважно: пятый, шестой или седьмой, — он всегда пропускал утомительные уроки христианской веры в школе, которые, к счастью для него, проводились ближе к Рождеству или ко Дню Благодарения. А он часто уезжал с школьным оркестром. Бен оценил дорогу, которая лежала к востоку от него, после побежал к глухому переулку. Тускнеющий свет фонаря служил знаком, указывающим на выход. Ни секунды ни теряя, он побежал в совершенно незнакомом ему направлении. Было страшно вновь встретиться с ужасающим преследующим монстром, который оказывался в каждом уголке, куда могло занести самого Бенджамина. Вместе с шоком он позабыл о тяжести чехла. Сейчас стоило подумать о том, куда ему бежать и где спрятаться; как спастись и что это было? Выскочив на центральную улицу, он вспомнил дорогу, ведущую к автобусной остановке. — Все хорошо, хорошо, Бен, — успокаивал он себя, — Сейчас все прекрасно, нет никаких монстров, ничего плохого не случилось. Тебе просто показалось, — он медленно подходил к остановке, оглядываясь по сторонам. — Бу! — спугнул его мальчишка в серой куртке и остроносых ботинках. — Чего так шарахаешься? Приведения увидел? Барт опешил. Только что он старался себя уверить в том, что произошедшее было выдумкой в его голове, как тут же какой-то мелкий поганый мерзавец решился довести его до белого коления. — Тебе не надо быть дома в такой поздний час? — грубо отозвался Бен. Он расстегнул молнию футляра и принялся в темноте ощупывать инструмент на наличие повреждений. — А тебе? — Я взрослый для прогулок, — он помедлил, — И для того, чтобы ты не смел мне хамить, даже в ответ. — Хотя Барт и выступал негативно на заявления некоторых взрослых об уважении из-за разницы в возрасте, сейчас ему просто напросто хотелось выплеснуть свой гнев на кого-либо, и неважно, как это скажется в будущем. — А чего ты мне указываешь? — Тон мальчугана повысился и сам он стал походить на нервного зачинщика. — Пришел сюда, как баран на гору, весь запыхавшийся. Еще что-то предъявляет. — Все, успокойся. Мне разборки с мелкими не нужны, а то сейчас начнется ещё, — отмахнулся Барт и закрепил замок футляра, окончательно закончив осмотр инструмента. — Что нынче читают дети? — он мельком глянул на маленькую книжку в бумажной обложке голубой расцветки. Такие часто берут для путешествий в пассажирском вагоне. — Что дети читают — ответа не дам. А. Это, — мальчишка покрутил книжонку в руках. — Ты слыхал что-нибудь о стихийных богах? — Что-то о плодородии и магии воды? Слышал. Конечно, мельком, ведь уроки фантазии от профессора Боуи я всегда прослушивал. Не по мне вся эта светская чушь. Рафельскую гимназию знаешь? — поступил положительный ответ от мальчишки, закрепленный быстрым кивком головы. Барт поинтересовался: — Неужели ты читаешь про мифы и легенды? — Моя мать увлекается религиями, вот и я решил изучить, чем она занимается. — Глаза мальчугана заблестели, было видно, что ему хочется в сию секунду бросить книжку и начать повествование истории о храме в Эфесе, о смерти княгини Драклары и прочей ерунды, которая была бы бесполезна новоиспеченному слушателю. — Религия и мифология не одно и то же, — был ответ. И теперь блеск в глазах потух с той же несгораемой нетерпимостью, как и воспламенился. — Для кого-то вера во что-то тоже бывает религией! — воскликнул мальчик. — Значит моя гитара превращается в музыкальную группу, как и подпевка моего друга Сэма в команду бэк-вокала, — ухмыльнулся Бен. — Ты ещё ребенок, так что неудивительно, что тебя интересует сверхъестественная дребятень, — парень сам усомнился в существовании синонима, описывающий всю ересь взглядов мальчугана. — Когда вырастешь, то осознаешь, что верить и полагаться стоит на свой ум и силы. А пока читай вдоволь сказок — будет что одноклассникам рассказать. Но в старшей школе лучше не начинай разговор на эту тему, иначе... — Бенджамин решил запугать парнишку и под конец фразы добавил жест удара. — Сверхъестественное объясняет много вещей, которые кажутся нам странными и непонятными. Было бы это, как ты выразился, д-дребят... драняю, то люди не писали книг и не обращались к богам за помощью. К примеру, глянь сюда, — мальчик раскрыл книжку и указал на заголовок, — Тут много говорится про историю столетних жителей и их связь с мистическими сказками Скандинавии. Взять тех же оборотней... — Оборотней? — Прервал Барт мальчика на полуслове. В голову тут же чередой метнулись все воспоминания, позабытые на небольшой срок за коротким разговором. А если тот загадочный мужчин был оборотнем? — В подобный бред Бенджамин верить не хотел, но пытался. Если слова мальчишки были правдивыми, то это могло объяснить все необъяснимое, что случилось под конец дня. А случилось то, что заставляет самого Барта усомниться в своих словах, сказанных ранее. — Да, оборотней. Слышал историю про зверя из Брей-Роуд? Многие списали его появление на массовую истерию жителей, но до сих пор ходят слухи, что их посетил ликантроп, пока некоторые учёные заявляют о каком-то гибриде псов. Чушь собачья, — мальчик замолчал и мгновенно расхохотался. — Слыхал? Чушь собачья, — он продолжил смеяться. Только вот Бенджамину смешно не было. Он обрывками вспоминал уроки профессора Боуи и корил себя за прогулы. Если бы он знал, что когда-нибудь бредни Боуи пригодятся, то нормализовал бы свой режим сна, стал ответственнее подходить к урокам, перестал бы списывать, и смог научиться анализировать ситуации самому. Поздно. Поздно винить самого себя в прошлом. — Тут есть еще глава про вампиров, — продолжил мальчик, — Про кровожадных существ, которые питались чужими душами и запивали кровью невинных девушек. Люди считали, что они пьют остатки крови с умерших, пока в них еще растекала горечь. А знаешь, многие до сих пор верят в их существование. Якобы они находятся среди нас. Кровь невинных девушек? Горечь? Чужие души? Среди нас! — отозвался голос в голове. — Слабо верится. Я читал, что это обычное суеверие, некогда ставшее легендой для жителей деревень. Не пудри мозг этим. Вампиров, — парень сглотнул и вместе с этим проглотил мысль о заявлении лживой веры в существование подобных монстров из-за своих сомнений, — давно не видали, — он потер палец о палец. — Не думаю, что не будь вампиров в реальности, кто-то стал придумывать их и нарекать злом. Нет, нет, вряд ли... — мальчишка захлопнул книжку и чуть съежился, — Вижу вдалеке фары... автобус? — И куда он ведет? — Бен обращался к мальчику, но взгляд его был направлен в сторону транспорта вслед за головой собеседника. — Тут только один автобус ходит, и тот останавливается на Дамн Стрит, после чего уже прекращает свою работу, — и только сейчас Бенджамин смог заметить каким озорным и приятным был голосок мальчика. И какой была беззаботна его речь, несмотря на то, что в позднее время ему явно стоит сладко посапывать в своей кроватке дома. — Так ты и не ответил на вопрос, почему такой малыш сидит один на улице в полночь? Черт... — Барт обернулся и встретился с молчаливой мрачной пустотой. Лишь далекий свет фар слабо освещал деревянную скамейку и скомканную желтую бумажку рядом. Бен, все еще прибывая в потрясении, взял потертую бумагу и принялся читать:

«‎Кто в канделябре свечу зажжет. Кто солнцем, о неопалимым сиянием, умерщвляется, тот пригласит тебя на вечер скрытых интересов; Попробуй наши тайны узнать. Кругом тишь да гладь, тишь да гладь. Попробуй загадку ты разгадать.»

— Что за чертовщина? Откуда это? — Бен осмотрел клочок бумаги и всунул его в карман, как только автобус приблизился и полностью ослепил светом фар глаза. Автобус был пуст, если не считать водителя и молодой матери с двумя спящими детьми. Она накрыла малышей своей курткой и рукой и бросила на Бенджамина презрительный взгляд, от которого ему стало не по себе. Он застегнул воротник и скользнул на сидение рядом с водительским, пнув ногой полупустую банку из-под содовой. И они молча отправились в путь. Иногда кто-нибудь из малышей просыпался, выглядывал в окно и при виде деревянных столбов, которые повторялись один за другим, засыпал на руках у матери. Поездка заняла час. Сам Бен забыл о своем сне. В данный момент он был поглощен путаницей мыслей о мальчике, незнакомце с девушкой, вампирах и Дарси Форд. Исходя из увиденного, Бендж сознавал, что она имеет авторитет среди дядечек в кожаных курточках. Дарси столь молода и прекрасна, но стоит ей только издать звук, так все разом затыкают рты и молча слушают ее повелений или же других изречений. Ее образ напоминает Миневру — такую же храбрую и мудрую. Так он и доехал молча до своей остановки. Вышел, поправил сумку на плече и осмотрел территорию. Было сыро и все еще виднелись капли только что прошедшего дождя. Возле его дома собралась пьяная толпа, и даже с ними он чувствовал себя в большей безопасности, чем когда выходил из клуба.