Глава № 1. Вздор
22 апреля 2020 г., 15:45
Любой, кто предположил бы, что лейтенант Андерсон скептически относится к оккультным практикам, оказался бы прав. Опытный полицейский не верил во всю эту чушь, не доверял ей ни в обличье экстрасенсорики, ни в качестве альтернативной медицины, за которую ту иногда выдавали. Различные ритуалы, как правило, сопровождающие упомянутые действа, варьирующиеся от кроваво-страшных до абсурдно-странных, детектив считал чистой воды мракобесием и отдельным видом помешательства, порою идущим рука об руку с шарлатанством.
Из-за всего этого Хэнку потребовалось приложить некоторые усилия к тому, чтобы не закатить глаза во время очередного витка сбивчивой истории, льющейся из уст полубезумного коренастого мужчины. Правда, чем дальше заходило повествование, тем быстрее скепсис заменяла ярость.
Когда по допросной растеклась многозначительная тишина, перебиваемая лишь возбуждённым дыханием преступника, уверенного в собственной правоте, лейтенант стоически потёр переносицу, проглатывая подступивший к горлу ком раздражённого негодования, и, взяв с края стола папку, наполненную материалами расследования, распахнул её, придвинув ближе к собеседнику.
— Я правильно вас понял, мистер Райдер? Вы утверждаете, что зарезали свою жену вот из-за этой вещи? — в до сих пор спокойный голос Андерсона просочился отзвук злости.
— Да-да, — закивал горе-супруг лысой головой, не отрывая взгляда от кадра небольшого металлического кулона, приютившегося в полусжатой женской ладони. — Если бы Деби не принесла мерзость в дом, всё было бы хорошо, — глаза убийцы фанатично блестели. Подумав, низкорослый крепыш сжал прикованные к столу руки в кулаки, опять расслабил. — Теперь всё будет хорошо, — убеждённо исправился он.
Презрительно прищурившись, детектив с промедлением встал.
— Я закончил, — хрипло сообщил Хэнк, повернув голову к зеркалу Гезелла. — Уведите мистера Райдера в камеру.
Победоносная улыбка, до того не сходившая с лица преступника, померкла.
— Вы не верите мне.
— Ну, самостоятельно передвигающиеся предметы — не моя специализация, — пожал плечами полицейский, пропуская вошедших коллег.
Физиономию убийцы мгновенно перекосил оскал. Едва не захлёбываясь слюной, Райдер закричал, осыпая Андерсона проклятьями, попытался оттолкнуть вцепившихся в него с двух сторон офицеров. Детектив же покинул допросную, не обращая особого внимания на диковинные призывы немедленно уничтожить кулон. Ему нужна была сигарета.
Десятью минутами позже, наполняя кружку обжигающе-дрянным кофе, лейтенант услышал дружелюбный голос Бена:
— Ну и устроил ты нам шоу, Хэнк.
— Всегда пожалуйста, — хмыкнул тот, оборачиваясь через плечо к старому другу; последний обнаружился у тумбы чуть дальше. — А всё из-за какой-то безделушки.
— Да уж, — безрадостно согласился детектив Коллинз, выудив из коробки пончик, посыпанный сахарной пудрой. — Я, собственно, здесь именно поэтому.
Заметив приподнявшиеся в удивлении брови товарища, Бен призывно взмахнул полупрозрачным планшетом с эмблемой Департамента полиции. Выведя на экран результаты давно закрытого расследования, разместившись за высоким круглым столиком, мужчина без особого аппетита откусил сладкой снести и молча ткнул пухлым пальцем в одну из фотографий.
— Что там? — приблизившись, уточнил Хэнк.
— Твоя головная боль в моём деле, — извиняющимся тоном известил Коллинз.
Взглянув на снимок, Андерсон неприязненно поморщился: на широком бортике ванны, рядом с нагим телом кучерявой девушки, лежал кулон, точная копия украшения, конфискованного из дома Райдеров.
— Хочешь сказать, эта побрякушка штампованная и идёт с бонусом в виде кучи последователей или типа того? — проворчал лейтенант, отхлебнув кофе.
— Секта, обряды да прочее? Даже не знаю, что тебе ответить, Хэнк, — в смущении развёл руками Бен. — Моё дело гиблое. Несчастный случай, хоть и странный. К бедняжке в наполненную ванну упал старомодный фен, тот, который в расцвет нашей молодости ещё подключался к розетке, помнишь? Так вот, судя по всему, он висел в держателе для полотенец неподалёку и сорвался оттуда.
— Зачем включать его во время мытья? — нахмурился Хэнк.
— Какой мужчина поймёт женщин? — с грустью заметил Коллинз. — В любом случае работу мы с ребятами выполнили по совести. Отпечатки пальцев соответствуют мисс Харрис, владелице квартиры, и её молодому человеку, Алану Бёртону. Парень по проверенным данным в момент смерти любимой находился на другом конце Детройта. Родные... — полноватый детектив запнулся, невольно взглянув в сторону камер предварительного заключения, — кхм, родные и друзья девушки уверены, что у той не было врагов, однако, по их же словам, жизнь не баловала бедняжку. Следов взлома или хищения имущества не обнаружено, поверь мне, в настолько бедном жилище, как у погибшей, просто-напросто нечего брать, — Бен вздохнул. — Заслышав вопли твоего «клиента», я мигом вспомнил об этом деле. В своё время оно не давало мне покоя.
Проведя в молчании да толком не оформившейся тревоге около минуты, Андерсон уверенно обратился к приятелю:
— Я одолжу? — указал лейтенант на планшет.
Что-то здесь было не так. Злость на женоубийцу притупилась, уступая место интуиции и опыту. Те же отнюдь не считали переданное расследование завершённым, явственно ощущая тонкую нить, тянущуюся в неизвестность.
— Конечно, — с готовностью кивнул Коллинз, вытирая липкие, сладкие пальцы салфеткой.
Вернувшись за стол, Хэнк раскрыл дела на крупных кадрах обоих украшений. Спустя пяток минут пристального изучения необычных безделиц полицейский пришёл к поразительному выводу: кулон на представленных фото являлся, безусловно, одной и то же поделкой. У двух разных предметов просто не могло быть абсолютно идентичных потёртостей да трещин. Более того, внимательно ознакомившись с показаниями родственников и друзей Стейси Харрис, погибшей, Андерсон с мрачным неудовольствием признал, что она приходилась младшей сестрой Деборы Райдер, жертвы в его собственном расследовании. По сути, преступник в деле Коллинза не фигурировал, вещи «самоубийцы» не изымались, а потому подвеска могла с лёгкостью уплыть к Деби. На память.
В задумчивости пожевав губы, Хэнк перелистнул электронную страницу и чуть не прокусил себе кожу до крови. На снимке, запечатлевшем противоположную часть ванной комнаты, над пожелтевшей раковиной красовалась грубая, трудно различимая надпись, вырезанная чем-то острым прямо на кафельной плитке.
«Оберегу до конца дней твоих».
Похожая записка-близнец украшала стену и в доме Райдеров. Вариантов их появления было немного — экстраординарная семейная заморочка, либо нечто, злонамеренно привнесённое извне.
При тщательном изучении оставшихся кадров, лейтенант заметил ещё одну общую деталь в обстановке обоих жилищ: обезличенность, ветхость, изломанность. Мелкие вещи (строго нужные, призванные лишь удовлетворить базовые человеческие потребности, практически никаких сентиментальных побрякушек) оказались легко заменимыми, самыми дешёвыми из возможных, но даже на них вырисовывались узоры из вмятин и сколов; многие примостились совершенно не к месту: серьёзно, кто хранит на полу ванной распакованный набор пластиковых тарелок? Красоте или комфорту не придавалось ни малейшего значения. При этом ни Райдеров, ни мисс Харрис нельзя было счесть нищими. Всё выглядело так, будто семьи жили на чемоданах, готовые уехать в любую минуту.
Вдобавок ко всему, по словам соседей женоубийцы, пара никогда не находилась в столь плачевном положении, как в нынешние времена, растянувшиеся на полгода. Те самые полгода, прошедшие со дня гибели Стейси.
Вернувшись к фотографии якобы проклятой безделушки, детектив присмотрелся к ней внимательнее. Круглый, разместивший по центру единение треугольников, перекрещивающихся меж собой, создавая необычную форму, внешне напоминающую силуэт человека, кулон не шёл ни в какое сравнение со всеми украшениями современности. Было в нём что-то необъяснимо отталкивающее. Полицейский не встречал подобного раньше. Зато знал кого-то, кто повидал всякое и, более того, разбирался в схожих глупостях.
Допив остывший кофе, лейтенант решительно направился в хранилище вещдоков. Дождавшись появления материалов дела, Андерсон тут же потянулся за проблемной побрякушкой и едва не отдёрнул руку от неожиданности — изделие оказалось поразительно холодным на ощупь. Помянув Христа, детектив сунул подвеску в карман, игнорируя ощущение затянувшегося покалывания в пальцах, там, где кожа касалась металла.
Дорога к специалисту по предметам старины откровенно не задалась. Выехав по окончании собственной смены, Хэнк едва успел к закрытию лавки антиквара: через квартал от участка у «Олдсмобиля» спустило колесо. А к тому моменту, когда лейтенант управился с запаской, в центре города скопились любители постоять в пробке.
Звякнув колокольчиком над дверью, полицейский звучно окликнул знакомого прямо с порога:
— Мистер Джонс?
— А! Лейтенант Андерсон! — с тщательно замаскированными нотками понимания отозвался почти такой же архаичный, как убранство вокруг, худой мужчина, снимая ладонь с выключателя на стене — он как раз намеревался погасить свет. — Добрый вечер. Что привело вас ко мне?
— Безделушка, стоившая достаточного количества жизней, — невесело улыбнулся детектив, размеренным шагом приблизившись к столу с большой подвижной лупой да лампой-трансформером.
— Тогда обойдёмся без проволочек, — мрачно изрёк мистер Джонс, заняв рабочее место со всей доступной ему скоростью, и, отложив в сторону трость, оправил подол плаща.
В течение нескольких нестерпимо долгих минут старик сосредоточенно рассматривал кулон под увеличительным стеклом, крутя украшение так и эдак. Когда затянувшаяся пауза начала откровенно угнетать застывшего в ожидании полицейского, сложившего руки на груди, антиквар, наконец, со вздохом откинулся на спинку стула:
— Признаться, я не уверен, из-за чего здесь стоило убивать, — последнее слово мужчина выплюнул с горечью. — Разумеется, изделие оценивается далеко не в десять долларов, и те, кто будет в нём заинтересован, определённо найдутся, но... Что-то я заговорился, — прочистил горло мистер Джонс, поправив маленькие круглые очки. — Украшение из чистого серебра, грубой ковки, похоже на поделку любителя. Создан в пятнадцатом или шестнадцатом веке. Изображённый на кулоне орнамент — языческий символ, вроде бы связанный с врачеванием. Вам нужна максимально точная информация?
— Если знак не предполагает наличие какого-нибудь культа, то нет, — отмахнулся от затихшего антиквара Андерсон. Мастер отрицательно помотал головой. — В таком случае, не стану вас задерживать. Спасибо за помощь.
Вновь очутившись в машине, Хэнк крепко сжал украшение в ладони, несмотря на необычный хлад металла. Похоже, он не там искал. Усилием воли отринув гложущие мысли, лейтенант вновь убрал кулон в куртку, уповая на степенное завершение дня. Однако надеждам детектива на спокойный вечер осуществиться не довелось, ибо по возвращении домой полицейского ждал досадный сюрприз — Сумо, подбежавший встречать хозяина, внезапно замер и оскалился.
— Тише, мальчик, — насторожился Хэнк, подняв раскрытые ладони в успокаивающем жесте. — Ты чего? Не признал меня спросонья?
Попытка приблизиться привела лишь к более отчаянному рычанию со стороны сенбернара. В непонимании нахмурившись, Андерсон отступил обратно к двери, где аккуратно разделся, греша на раздражающий пса запах, прицепившийся к одежде. К счастью, подобная мера принесла свои плоды: Сумо смолк и, извиняясь, лизнул протянутую владельцем руку, только вот со скинутых вещей глаз не свёл.
— Да ладно тебе, — пробормотал лейтенант, ободряюще похлопав зверя по холке.
Пока сенбернар справлял нужду на заднем дворе, полицейский, озабоченный поведением любимца, отправил куртку вместе с джинсами и рубашкой в стиральную машину, предварительно вытряхнув содержимое карманов в верхний ящик стола.
Той ночью Хэнк спал тревожно, часто пробуждался от тягостного ощущения чужого пристального взора, однако, убедившись, что Сумо в спальне нет, а в округе властвует непоколебимая тишина, опять проваливался в чуткую дрёму. Окончательно проснулся детектив ещё до звона будильника, полностью разбитый, с ноющей тяжестью в голове да зудом в носу. Последний факт тем не менее вынудил Андерсона взбодриться — в его доме никогда не пахло дикими травами. Как следует обдумать это обстоятельство лейтенанту не позволил телефонный звонок — призыв на внеочередной вызов.
Лишь по дороге в Гриктаун полицейский с опозданием вспомнил про позабытый кулон. Чертыхнувшись, Хэнк сделал себе мысленную пометку: поболтать о печально прославленной подвеске с близкими мисс Харрис (Бен в своё время уделил украшению удручающе мало внимания) — после чего сосредоточился на текущей задаче.
Словно всего приключившегося было недостаточно, много позже, вечером, по возвращении обратно на 115, Мичиган-Драйв, лейтенант сызнова попал в неприятную ситуацию. Только по иной причине — все ящики его рабочего стола оказались выпотрошены.
— Что за?..
Вдобавок к вышеупомянутому, Сумо, подливая масла в огонь, не спешил встречать владельца. Пёс неподвижно сидел возле телевизора, безотрывно глядя в коридор, ведущий к спальне и ванной. Вытащив пистолет, детектив крадучись направился туда, аккуратно приник к стенке с книгами. Прислушавшись, полицейский резко вывернул из-за угла, вскинув оружие, но никого не обнаружил. Сенбернар позади тихо заворчал, так и не шелохнувшись.
Обследовав оставшиеся комнаты, Андерсон пришёл к выводу, что злоумышленник скрылся. Со вздохом спрятав револьвер, лейтенант успокаивающе почесал Сумо за ушами, тем самым разрушив его «бойкот» на лишние телодвижения. Быстро выгуляв и накормив пса, Хэнк на всякий случай перепроверил дом, убедился в целости замков на входной двери да окнах, недоверчиво хмыкнув своим домыслам. После чего, поужинав, взялся перебирать вытащенную из стола утварь. К удивлению мужчины, ничего не пропало.
Куда занимательнее оказался другой факт — злосчастный кулон лежал на значительном удалении от раскиданных бумаг и прочих мелочей, а ворс ковра вокруг него был основательно примят, почти выдавлен, будто кто-то пытался с силой соскрести безделушку с пола, но так и не смог её поднять. Нахмурившись, детектив, не прилагая никаких усилий, перенёс украшение на журнальный столик.
— Нелепость страшная, — недоуменно протянул лейтенант. — Ладно, побудешь пока здесь.
Фыркнув на подлезшего под руку Сумо, Андерсон рассовал вещи по ящикам и, достав из холодильника бутылку пива, расположился на диване перед телевизором, из предосторожности держа рядом «Магнум».
Должно быть, в какой-то момент Хэнк задремал, убаюканный гулом баскетбольного матча, ибо в следующий миг резко проснулся из-за приглушённого звона стекла. Схватив пистолет, полицейский наскоро обвёл взором гостиную в поисках грабителя, но заметил лишь разбитую пивную бутылку на полу, вероятно, выскользнувшую из ослабевших пальцев. И всё бы ничего, да только разместившийся у камина сенбернар, снова недвижимый, напряжённо смотря в пустоту, следил за невидимой точкой, чего лейтенант не замечал за ним до сих пор.
— Прекращай, приятель, — устало проведя ладонью по лицу, Андерсон шагнул по направлению к зверю да тут же замер.
На деревянной поверхности журнального столика, вокруг кулона, красовались пять смазанных отпечатков пальцев, похожих на неровные росчерки сажи. Выдохнув запертый в лёгких воздух, задержанный поневоле, Хэнк, настороженно заозиравшись, напряг слух, выжидая малейшего шороха. Ровно в эту же секунду на кухне издала пронзительный писк микроволновка, чуть не заставив полицейского выскочить из собственной шкуры. Проверив подавший голос прибор чисто из побуждения перестраховаться, детектив выяснил, что тот пуст.
— Какого чёрта?
Повторно обыскав дом на наличие незваных гостей, неосторожно оставленных следов, жучков или камер, лейтенант не нашёл ни одного вышеупомянутого пункта. Однако спал в ту ночь с револьвером под подушкой.
Раннее утро встретило Хэнка под аккомпанемент настойчивой возни под дверью — Сумо пытался проникнуть в спальню. Когда Андерсон с раздражённым стоном повернул голову в направлении будильника, на том не было и пяти часов.
— Ну чего тебе нужно, старина? — нехотя встав да приоткрыв дверь, детектив ощутимо качнулся под напором массивной собаки, решившей во что бы то ни стало прорваться к хозяину. — Эй!
Добавить краткому возмущению деталей полицейский не удосужился — заметил лежащее на пороге ванной полотенце, которое совершенно точно там не оставлял. Нахмурившись, лейтенант неодобрительно зыркнул на застывшего у кровати пса, несколько раз ранее пытавшегося присвоить вещи, пригодные для использования в качестве импровизированной подстилки. В общем и целом, Хэнк со спокойной душой перенёс бы уборку разведённого любимцем бардака до более позднего времени, да вот незадача — дальше, за полотенцем, с трудом различимое в темноте, лежало нечто, по очертаниям похожее на бутылку шампуня. Если б сенбернар разгрыз её, ему бы светил внеплановый поход к ветеринару. Желая убедиться в собственной правоте (крайне уповая на обратное), Андерсон, пройдя до ванной, включил свет. И обомлел.
Стены, пол, потолок комнаты поблёскивали неровными линиями водяных брызг, словно какой-то не в меру любопытный ребёнок на пробу полил их из душа, смастерив самобытную змейку. В придачу, будто сметённые гневливой рукой, с раковины да полки над ней оказались сброшены все гигиенические принадлежности; при этом зеркало и несколько обрамляющих его стикеров выглядели нетронутыми.
Ни один грабитель не стал бы себя так вести, не будучи чокнутым. Или грёбаным шутником.
Не к месту накатили воспоминания о, казалось бы, совершенно нелепых предупреждениях женоубийцы. Детектив едва успел сердито мотнуть головой, отгоняя наваждение, как услышал рядом с собой тихий вздох. Осязаемый вздох, мазнувший по шее призраком прохладного воздуха. Обернувшись, лейтенант никого не увидел.
Однако, лишь полицейский списал подобную странность на разыгравшееся воображение, его плеча коснулось нечто ледяное, слишком похожее на замёрзшие пальцы. По пустому коридору мгновенно распространился навязчивый запах жасмина, а по коже мужчины — мурашки. Не давая Андерсону опомниться, раздался новый вздох, всё также неприлично близко, потревожив прядь волос возле лица. Именно тогда терпение лейтенанта достигло своего предела. Метнувшись в спальню, Хэнк наспех оделся и пристегнул к ошейнику Сумо поводок. Унять учащённое сердцебиение удалось только на улице. Чего не скажешь о мыслях, едва не физически бьющихся перепуганными птицами о стенки черепа.
«Я схожу с ума? Это галлюцинации? Или чьи-то проделки? Подобная чушь не может быть правдой! — переполненный скепсиса разум детектива напрочь отказывался признавать существование сверхъестественного. — Наверное, украшение более ценное, чем мы предположили изначально, и злоумышленники, кем бы они ни были, пытаются заполучить его любыми доступными способами, даже столь странными трюками. С другой стороны, почему бы тогда не забрать побрякушку сразу, ещё при обыске стола?»
Лишь через пятнадцать минут, потоптавшись неприветливым ноябрьским утром по парку неподалёку от дома, выдав себе мысленную затрещину за панику и непрофессионализм, полицейский составил приблизительный план дальнейших действий да, обнаружив позабытый в кармане пальто телефон, набрал знакомый номер.
— Мистер Джонс? Это лейтенант Андерсон. Прошу прощения за беспокойство, — в трубке послышался заспанный, но не обозлённый голос. — Да, обстоятельства изменились. Мне нужны все сведения, что вы сможете найти про серебряный кулон, который я приносил на днях. Да, сейчас же вышлю вам фотографию. Благодарю, буду ждать звонка.
Возвращался Хэнк с остережением, абсолютно не представляя, на какой «каприз» наткнётся на сей раз. Ожидала ли его куча одежды на полу спальни? Или разбросанные по гостиной кухонные приборы?
К счастью, ни снаружи, ни внутри здания детектив не обнаружил ни малейших изменений. Сенбернар также вёл себя спокойно, невольно сняв с хозяина часть напряжения. Однако всё приключившееся не давало лейтенанту покоя, и тот, быстро приведя ванную в приемлемый вид, не удержавшись, выехал из дому при первой же возможности, прихватив с собой серебряного «неудачника».
